Она пришла без предупреждения.
Как будто просто по пути.
Сумка в руке, взгляд мимо.
Мы не виделись с сестрой почти полгода — после похорон. — Чай будешь? — спросил я.
— Если заваришь нормальный, не как у тебя обычно, — ответила она. Села на кухне, как в детстве. Только теперь за ней — не портфель, а адвокат. Я знал, зачем она пришла.
И всё равно спросил: — Ты… переписала квартиру на себя? Она посмотрела на чайник.
Повернула ручку.
Пар пошёл в потолок. — А что ты ожидал? Ты же сам сказал — тебе там делать нечего. Мать умерла весной.
Сердце.
Я был в командировке, всё оформила она.
Я доверился. Мы ведь семья.
Были. — Это было наше. Её завещание… — начал я.
— Там не было завещания. Я просто забрала то, что берегла все эти годы. Я здесь жила. Я ухаживала. Ты присылал деньги. А я сидела рядом, когда она умирала. Я не перебивал.
Потому что если начну — не остановлюсь. — Ты знаешь, я не про стены. Я про то, что мы больше не “мы”.
Она посмотрела в окно.
— “Мы” умерли, когда ты ск