Навигация по-деревенски
Дождь стучал по крыше «Тойоты» Глеба Петровича, как будто хотел пробить её насквозь. Он уже третий раз проехал по этому проклятому лесному проселку, и навигатор, обычно такой надежный, теперь показывал лишь бирюзовый экран смерти с надписью «Потерян сигнал». Дорога в деревню «Рассветная Даль», куда он так спешил к тетушке Марфе, казалось, растворилась в мокрой хвое и грязи. Надежда таяла быстрее, чем лужи под колесами.
И тут – о чудо! Из чащи, словно лесной дух, материализовалась фигура в заляпанных грязью резиновых сапогах по пояс, потрепанной фуфайке и с ведром, из которого торчали хвосты выползков. Мужичок лет шестидесяти с философским взглядом бывалого пескаря шагал не спеша, явно куда-то по делу.
Глеб Петрович резко притормозил, распугав стаю ворон. Окно со свистом опустилось.
– Мужчина! Простите! – крикнул Глеб, стараясь перекрыть шум дождя. – Вы не подскажете, как проехать в «Рассветную Даль»? Я тут уже кругами хожу, поворот какой-то нужный, вроде бы, а найти не могу!
Мужичок остановился, медленно повернул голову, оценивающе окинул взглядом чистенькую иномарку с городскими номерами, потом перевел этот взгляд на Глеба Петровича в его аккуратных полуботинках. В его глазах мелькнуло что-то среднее между жалостью и снисходительным юмором. Он глубоко вздохнул, как будто готовился к длинной лекции о тщетности бытия.
– В «Рассветную Даль»? – переспросил он, протягивая слова. Поставил ведро с червями на землю, будто давая себе время подумать. – Нуууу... – Он почесал затылок, огляделся, и вдруг его рука, обветренная и жилистая, медленно поднялась. Палец, не глядя, ткнул в сторону густых, мокрых зарослей справа от проезжей колеи. – Вон она, дорожка-то ваша.
Глеб Петрович высунулся из окна, щурясь от дождя. Туда, куда показывал мужик, вела... нет, не дорога. Это была скорее зияющая рана в лесу. Пара едва различимых колесных следов тонули в огромных лужах, напоминавших по размерам небольшие озера. Трава по краям была примята, но уже яростно отвоевывала пространство обратно. Кусты сцепились ветками над этим «проездом», образуя мокрый, грязный туннель.
– Э... это? – выдавил из себя Глеб Петрович, сомнение сквозило в каждом звуке. – Это дорога? На машине туда... проехать?
Мужик хмыкнул, звук был похож на бульканье воды в засорившейся трубе. Подошел ближе к машине, оперся локтем о мокрую стойку.
– Дорога? – Он усмехнулся, обнажив несколько добротных зубов. – Хе. Это, барин, ежели по-вашему, городскому выражаться, то объект инфраструктуры местного значения с ярко выраженными сезонными особенностями эксплуатации. А по-нашему – тропа отчаяния. Или болото с амбициями.
Он ткнул пальцем снова в сторону «дороги».
– Видишь лужищи-то? Вон та, что побольше – мы её «Байкал» зовем. А та, что правее – «Ладога». В засуху, бывает, мелеют. До щиколотки всего. – Он сказал это с такой невозмутимостью, будто сообщал прогноз погоды.
– И... как же туда добираются? – спросил Глеб Петрович, чувствуя, как последние надежды на визит к тетушке утекают вместе с дождевой водой в «Байкал».
– А хто ж на машине-то? – удивился мужик, искренне не понимая вопроса. – Ты на чём? На этой каракатице? – Он презрительно кивнул на «Тойоту». – Она в первой же лужице по самые фары сядет, как куренок в суп. Дык и не пытайся. До «Рассветной Дали» отсюда, ежели напрямки, километра три. Пешочком – часа полтора, с учетом форсирования водных преград. – Он лукаво прищурился. – Или на вездеходе. У нас дядя Миша, у него «УАЗик» старенький, так тот, бывает, проскакивает. Как сапсан, только грязевой. Но это тебе не на «такси» вызвать. Его надо уговаривать. Да и цены у него... космические. Как за полет на Марс.
Глеб Петрович молча смотрел на «дорогу». На его «Тойоту». На свои полуботинки, которые уже представляли собой жалкое зрелище. На ведро с червями у ног философствующего проводника.
– Так... пешком? – переспросил он, уже без надежды.
– Пешком, – подтвердил мужик с непоколебимой уверенностью. – Сапоги резиновые – главный транспорт в наших краях. А машину... – Он оглядел припаркованную «Тойоту» с видом эксперта по автохламу. – ...оставь тут, у обочины. Место тихое. Разве что лоси полюбопытствуют, но они аккуратные. Не поцарапают. Ну, я пошел, червяков копать, клёв обещали. Удачи тебе! Не заблудись! Держись левее «Байкала», а то там в прошлом году трактор утонул, если нырнешь – привет ему передавай!
И, подхватив свое ведро с драгоценной наживкой, мужик неспешно зашагал дальше по проселку, оставив Глеба Петровича наедине с его чистенькой машиной, грязной реальностью и осознанием того, что три километра по колено в «Байкале» – это и есть та самая, долгожданная дорога в деревню. Оставалось только выбрать: тонуть в машине или топать пешком, рискуя встретить утопленную сельхозтехнику. Вздохнув, Глеб Петрович полез в багажник. Искать резиновые сапоги. Если, конечно, они у него были...
"Полное Погружение"
...Оставалось только выбрать: тонуть в машине или топать пешком, рискуя встретить утопленную сельхозтехнику. Вздохнув, Глеб Петрович полез в багажник. Искать резиновые сапоги. Если, конечно, они у него были...
Прошел год. Тот же лесной проселок. Та же "дорога" в Рассветную Даль, разве что "Байкал" после весенних паводков выглядел еще внушительнее, а "Ладога" обзавелась новым, особенно коварным омутом по центру. Воздух звенел от комариного звона и пения птиц.
К обочине, аккурат напротив зияющего грязного проема в чащу, подкатила начищенная до блеска городская иномарка. Окно со свистом опустилось. Молодой человек в белой футболке и стильных очках высунулся:
– Эээ, мужик! Извините! Вы не подскажете, как проехать в «Рассветную Даль»? Навигатор тут вообще бесится, поворот нужный потерял!
На краю обочины, в тени раскидистой ели, сидел на перевернутом ведре человек. На нем были поношенные, но добротные резиновые сапоги по колено, видавшая виды фланелевая рубаха и широкополая шляпа, спасающая от комаров. В руках он неспешно насаживал выползка на крючок. Рядом, в густой траве, мирно посапывал старый, перепачканный глиной УАЗик.
Человек поднял голову. Под шляпой мелькнуло знакомое, но сильно изменившееся лицо Глеба Петровича. Загар, пара новых морщин у глаз от постоянного прищура и выражение спокойной, почти буддистской мудрости. Он неторопливо доставил червяка на крючок, отложил удочку и медленно поднялся. Его взгляд скользнул по чистой машине, по белой футболке водителя, по его растерянному лицу. В глазах Глеба Петровича мелькнуло что-то неуловимо знакомое – смесь легкой жалости и глубочайшего понимания.
– В «Рассветную Даль»? – протянул он голосом, в котором угадывались интонации того самого мужика с ведром, но уже без тени насмешки. Голосом человека, познавшего истину. Его рука, теперь тоже жилистая и загорелая, неспешно поднялась и ткнула пальцем в ту же самую грязную пасть в лесу. – Вон она, дорожка-то ваша.
Молодой человек высунулся еще больше, вглядываясь в бурелом и грязевые озера.
– Эээ... это? Это дорога? На машине туда... проехать? – его голос дрогнул.
Глеб Петрович хмыкнул. Звук был таким же булькающим, как у его предшественника год назад. Он подошел ближе к машине, оперся локтем о стойку – точь-в-точь как когда-то дядя Коля.
– Дорога? – Он усмехнулся, обнажив зубы. – Хе. Это, барин, ежели по-вашему, городскому выражаться, то уникальный гидрологический объект с элементами бездорожья. А по-нашему, рассветнодальски – просто путь домой. – Он ткнул пальцем в сторону «Байкала». – Видишь лужищи-то? Вон та, что побольше – наш «Байкал». Вечно полон, как душа после хорошей выпивки. А та, что правее – «Ладога». Любит сюрпризы преподносить, особенно незнакомцам. В засуху, глядишь, по щиколотку всего... – Он произнес это с такой же невозмутимостью, словно сообщал, что трава зеленая.
– И... как же туда добираются? – спросил парень, с тоской глядя на свои белые кроссовки.
– А хто ж на машине-то? – удивился Глеб Петрович, искренне не понимая. Он кивнул на свой УАЗик: – Разве что на таком «танке». Да и то – только если душа просит приключений или срочно надо. – Он лукаво прищурился, глядя на чистую иномарку. – Твоя красавица? В первом же «Байкале» скучает загорать начнет, по самые пороги. Дык и не пытайся. До «Рассветной Дали» отсюда, ежели напрямки, километра три. Пешочком – час с хвостиком, если «Ладогу» не штурмовать вплавь. Сапоги резиновые – наше всё. Главный транспорт. – Он похлопал себя по голенищу сапога.
Молодой человек молча смотрел на грязный тоннель, на свои кроссовки, на ведро с червяками у ног философа. Глеб Петрович поймал его взгляд и вдруг улыбнулся по-доброму, по-свойски:
– Не горюй. Оставь коня здесь, место тихое. Лоси, правда, любопытные, но аккуратные. Держись левее «Байкала», а то там в прошлом году... ну, в общем, там глубоко. Если что – я потом подброшу к тетке Марфе, она моя кума. – Он поднял ведро с червями. – Я вот, на озеро, клев обещан. Удачи! Не заблудись! Дорога-то одна, хоть и не сразу понятно, что она – дорога.
И, кивнув на прощанье, Глеб Петрович (или просто Глеб, как звали его теперь в деревне) неспешно зашагал по тропинке вглубь леса, к озеру. Его резиновые сапоги уверенно шлепали по знакомой грязи. А молодой человек в белой футболке, глядя ему вслед, а потом на ведро червей, на "Байкал" и на свои безнадежно чистые кроссовки, с тихим стоном полез открывать багажник. Искать хоть что-то, напоминающее сапоги. История, как видите, любит повторяться. Особенно на дорогах, которые дорогами можно назвать лишь с большой натяжкой и с ведром червей в руках.
👇Прочитать еще один рассказ про дорогу: Дорога, Поднятая с Колен (и Сразу Упавшая в Борщевик) 😂🚜