Утро вторника началось для Марины Петровны с телефонного звонка. Она как раз заваривала чай, когда мобильный разразился громкой трелью.
— Алло, — сказала она, зажав телефон между ухом и плечом, одновременно заливая кипятком заварку.
— Маринка, привет! — раздался бодрый голос. — Это Валерка. Слушай, мы тут решили с Людкой и детьми к тебе на дачу приехать на недельку. Выезжаем завтра, будем к обеду. Готовь поляну, шашлыки пожарим.
Марина Петровна замерла с чайником в руке. Валерка — её двоюродный брат, которого она не видела уже года три. И вот теперь он собирается приехать со всей семьёй без приглашения.
— Валера, ты что, с ума сошёл? — выдавила она наконец. — Какая дача? Какие шашлыки? Я завтра на работу иду.
— Да ладно тебе, — беспечно отмахнулся Валерка. — Возьми отгул. Когда ещё увидимся? А детям надо на свежем воздухе побыть. В городе жара такая, что мозги плавятся. А у тебя там речка, лес, красота. Людка вон уже купальники детям купила.
Марина Петровна медленно опустилась на стул. Её дача — маленький, уютный домик в пятидесяти километрах от города, который она привела в порядок своими руками после ухода из жизни родителей. Для неё это было убежище от городской суеты, место, где она могла побыть наедине с собой, почитать книгу, выращивать цветы. И вот теперь туда собирается вломиться Валерка со своей шумной семьёй.
— Валера, я не могу. У меня планы, — твёрдо сказала Марина Петровна. — Я не готова принимать гостей.
— Да какие планы? — рассмеялся Валерка. — Ты как всегда будешь с книжкой в шезлонге валяться. Ничего, повеселимся. Людка пирогов напечёт, я мяса привезу. Будет весело.
— Валера, я сказала нет, — отрезала Марина Петровна.
В трубке повисло молчание.
— Ну, Маринка, — протянул Валерка уже другим тоном. — Ты что, совсем родню видеть не хочешь? Дети так ждали. Ромке уже десять, Алиске шесть, они тебя даже не помнят толком.
Марина Петровна вздохнула. Валерка всегда умел давить на жалость.
— Тем более, — сказала она. — Зачем тебе нужно, чтобы дети проводили время с тёткой, которую они не знают?
— Ой, да брось ты, — снова оживился Валерка. — Познакомятся, подружатся. Ты им понравишься. Ты ж у нас умная, интересная. Им полезно с такими людьми общаться.
«А как же мне?» — хотела спросить Марина Петровна, но промолчала.
— В общем, решено, — подытожил Валерка, воспользовавшись её молчанием. — Завтра будем. Адрес я помню, найдём без проблем. Пока!
И он отключился, не дав ей возможности возразить.
Марина Петровна отложила телефон и уставилась на свою чашку с чаем. Аппетит пропал.
Она представила, как завтра её тихий, уютный мирок заполнится шумом, гамом, чужими вещами, чужими проблемами. Как ей придётся готовить на всю ораву, убирать за ними, слушать бесконечные истории Валеркиной жены Людмилы о тяжёлой жизни многодетной матери и о том, как им всем не хватает денег...
Она глотнула остывший чай и поморщилась. Горько.
На работе Марина Петровна не могла сосредоточиться. Она преподавала русскую литературу в колледже, и обычно её лекции были яркими, интересными, но сегодня она говорила как заведённая, путала имена писателей и даты, а под конец и вовсе отпустила студентов раньше времени, сославшись на головную боль.
В учительской она столкнулась с Еленой Викторовной, преподавательницей истории.
— Что-то случилось? — спросила та, внимательно глядя на Марину Петровну. — Ты какая-то бледная.
— Родственники едут, — вздохнула Марина Петровна. — Без приглашения. На дачу. Завтра.
— И что? — не поняла Елена Викторовна. — Это же хорошо. Повидаетесь, пообщаетесь.
Марина Петровна покачала головой.
— Ты не понимаешь. Это Валерка с семьёй. Они... как торнадо. После них только воронка остаётся. И никаких границ. «Мы решили провести отпуск у вас на даче. Выезжаем завтра, будем к обеду, готовьте поляну». Вот так просто.
— А ты не можешь отказать? — спросила Елена Викторовна.
— Пыталась, — пожала плечами Марина Петровна. — Бесполезно. Валерка такой... он даже не понимает, что можно жить как-то иначе, чем он привык. Для него нормально — заявиться без приглашения и ожидать, что все будут этому рады.
— Так откажи ещё раз, — предложила Елена Викторовна. — Позвони и скажи, что не сможешь их принять.
— Не могу, — вздохнула Марина Петровна. — Он уже детям наобещал. Они собрались. Что я скажу? «Не приезжайте, я вас видеть не хочу»? Это как-то... негостеприимно.
— Зато честно, — заметила Елена Викторовна.
Марина Петровна покачала головой.
— Нет, я так не могу. Всё-таки родня. Просто я... я не знаю, как с ними общаться. Мы такие разные. У нас нет общих тем. Они будут шуметь, жарить шашлыки, пить пиво, а я...
— А ты будешь сидеть с кислой миной и всем своим видом показывать, как тебе неприятно их общество, — закончила за неё Елена Викторовна.
— Я не хочу быть такой, — тихо сказала Марина Петровна. — Но я не знаю, как быть другой. Я привыкла к тишине, к спокойствию. А они...
— Они просто другие, — мягко сказала Елена Викторовна. — Не хуже и не лучше. Просто другие. И, может быть, тебе стоит хотя бы попытаться их понять? Может, они не так уж и плохи?
Марина Петровна вздохнула.
— Может быть, — сказала она без особой уверенности. — Посмотрим.
Вечером Марина Петровна поехала на дачу. Она решила переночевать там, чтобы успеть хоть как-то подготовиться к приезду гостей. По дороге она заехала в супермаркет и накупила продуктов — мясо для шашлыка, овощи, фрукты, сладости для детей. Кошелёк заметно похудел, но она решила, что раз уж деваться некуда, то пусть всё будет как положено.
Дача встретила её тишиной и покоем. Маленький, аккуратный домик с террасой, увитой диким виноградом, ухоженный сад, клумбы с цветами. Марина Петровна обвела всё это взглядом и представила, как завтра здесь будет шумно и суетно. Сердце сжалось...
Она занесла продукты в дом, проверила, всё ли в порядке, достала постельное бельё. В доме было две спальни — её собственная и гостевая, где стояла широкая двуспальная кровать. Детям придётся спать на раскладушках в гостиной. Или, может быть, в палатке во дворе? Ромка наверняка будет в восторге от такой идеи.
Марина Петровна заправила кровати свежим бельём, протёрла пыль, вымыла полы. Работа помогала не думать о завтрашнем дне. Закончив с уборкой, она вышла на террасу, села в плетёное кресло и открыла книгу — роман Тургенева, который она перечитывала каждое лето. Но сегодня слова не складывались в предложения, предложения не складывались в абзацы. Мысли упорно возвращались к предстоящей встрече.
Как давно она не видела Валерку? Три года? Четыре? Они никогда не были особенно близки. В детстве Валерка дразнил её «книжным червём» и «занудой», а она считала его оболтусом и хулиганом. Потом, когда они выросли, их пути разошлись окончательно. Валерка женился рано, сразу после армии, на шумной, весёлой Людмиле, которая работала продавщицей в магазине. У них быстро пошли дети — сначала Ромка, потом Алиска, недавно родился третий, кажется, мальчик, но Марина Петровна даже имени его не помнила.
Сама Марина Петровна замуж так и не вышла. Был у неё когда-то роман с коллегой по институту, но он уехал по распределению в другой город, а она не захотела следовать за ним. Потом как-то не сложилось. Она привыкла к одиночеству, к свободе распоряжаться своим временем, своим пространством. И вот теперь...
Телефон в кармане завибрировал. Марина Петровна вздрогнула и достала его. На экране высветилось имя Валерки.
— Алло, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал нормально.
— Маринка, привет ещё раз! — бодро заговорил Валерка. — Слушай, тут такое дело... У нас изменения в планах.
Сердце Марины Петровны подпрыгнуло. Неужели они передумали?
— Какие изменения? — осторожно спросила она.
— Мы выезжаем сегодня вечером, — сообщил Валерка. — Людка решила, что так будет удобнее. Дети в машине поспят, и мы приедем рано утром, часам к восьми. Ты не против?
Марина Петровна прикрыла глаза. Ещё лучше. Теперь у неё даже не будет времени морально подготовиться.
— Валера, — начала она, — может быть, всё-таки...
— Отлично! — перебил её Валерка. — Значит, договорились. Будем рано утром. И ещё... Ты не против, если с нами Людкина сестра с мужем приедут? Они как узнали, что мы к тебе собираемся, так сразу загорелись. Говорят, давно мечтали на природе отдохнуть.
Марина Петровна почувствовала, как у неё холодеют пальцы.
— Валера, — сказала она твёрдо, — я не могу принять столько людей. У меня маленький дом, не хватит места.
— Да ладно тебе, — беззаботно отмахнулся Валерка. — Как-нибудь разместимся. В тесноте, да не в обиде. Они с собой палатку привезут, если что. И продукты тоже. Ты вообще не беспокойся, мы всё сами организуем.
«Как будто меня это успокоит», — подумала Марина Петровна.
— Валера, я серьёзно, — сказала она. — Я не готова принимать столько гостей. Это слишком.
— Маринка, ну не будь занудой, — протянул Валерка тем самым тоном, который она так ненавидела в детстве. — Всё будет отлично, вот увидишь. Мы уже выезжаем, так что до завтра!
И он отключился, снова не дав ей возможности возразить.
Марина Петровна бессильно опустила руку с телефоном. Что теперь делать? Уехать? Запереть дом и уехать в город? Но это будет уже совсем некрасиво. К тому же, зная Валерку, он просто разобьёт лагерь на её участке и будет ждать, пока она вернётся.
Она вздохнула, убрала телефон в карман и поднялась с кресла. Раз уж деваться некуда, надо хотя бы подготовиться как следует. Проверить, хватит ли посуды, полотенец, постельного белья. И морально настроиться на то, что её тихий, размеренный мир вот-вот взорвётся.
Они приехали не в восемь утра, как обещал Валерка, а в шесть. Марина Петровна ещё спала, когда её разбудил шум подъезжающих машин, детские голоса, хлопанье дверей.
Она вскочила с кровати, наспех накинула халат и выглянула в окно. На её участке стояли две машины — старенький «Форд» Валерки и какой-то внедорожник, видимо, принадлежащий Людмилиной сестре с мужем. Из машин выгружалась целая толпа людей — Валерка, Людмила с младенцем на руках, Ромка, который за эти годы вырос и стал похож на отца, маленькая Алиска в розовом комбинезоне, полная женщина, похожая на Людмилу — видимо, её сестра, и высокий мужчина с бородой — предположительно, муж сестры.
«Господи, — подумала Марина Петровна, — да их тут целая орда».
Она быстро оделась, причесалась и вышла на террасу.
— Маринка! — заорал Валерка, увидев её. — А вот и хозяйка! Принимай гостей!
Он подбежал к террасе, взлетел по ступенькам и крепко обнял Марину Петровну. От него пахло дорогой, сигаретами и чем-то ещё, неуловимо-знакомым из детства.
— Здравствуй, Валера, — сказала Марина Петровна, высвобождаясь из объятий. — Вы рано.
— Дорога пустая была, — объяснил Валерка. — Дети всю дорогу проспали, а мы с Витьком, — он кивнул на бородатого мужа Людмилиной сестры, — по очереди за рулём. Так что долетели быстро.
К террасе подошла Людмила — полная, румяная, с младенцем на руках.
— Здравствуй, Мариночка, — сказала она. — Извини, что так рано. Но малыш проснулся, и мы решили, что лучше уж сразу приехать, чем на обочине с ним возиться.
Марина Петровна кивнула. Людмила выглядела уставшей, но счастливой. Младенец на её руках мирно посапывал.
— Как его зовут? — спросила Марина Петровна, кивая на ребёнка.
— Степан, — с гордостью сказала Людмила. — Степан Валерьевич. Ему уже восемь месяцев.
— Поздравляю, — сказала Марина Петровна. — Проходите в дом. Я сейчас чай поставлю.
— Какой чай! — воскликнул Валерка. — Мы шашлыки жарить будем! Витёк, доставай мангал!
Бородатый Витёк кивнул и полез в багажник внедорожника.
— Валера, — тихо сказала Марина Петровна, — сейчас шесть утра. Какие шашлыки?
— Самые обыкновенные, — ухмыльнулся Валерка. — Мы всю ночь ехали, проголодались. Да и потом, на природе аппетит всегда лучше.
Марина Петровна вздохнула. Спорить было бесполезно.
— Хорошо, — сказала она. — Только давайте хотя бы не будем шуметь. Соседи ещё спят.
— Да какие соседи! — махнул рукой Валерка. — Тут до ближайшего дома метров двести. Никто ничего не услышит.
Марина Петровна хотела возразить, что соседний дом гораздо ближе, и там живёт пожилая пара, которая очень ценит утренний покой, но промолчала. Всё равно бесполезно.
— Пойду переоденусь, — сказала она и вернулась в дом.
В спальне она села на кровать и закрыла лицо руками. Это только начало, а она уже чувствует себя выжатой как лимон. Что же будет дальше?
Глубоко вздохнув, Марина Петровна переоделась в джинсы и футболку, собрала волосы в хвост и вышла на улицу.
Во дворе кипела деятельность. Валерка и Витёк устанавливали мангал, Людмила и её сестра (которую, как выяснилось, звали Тамара) раскладывали на столе какие-то свёртки с едой, дети бегали по участку, исследуя территорию.
— Тётя Марина! — закричал Ромка, увидев её. — А у вас тут здорово! Можно я на дерево залезу?
Марина Петровна посмотрела на старую яблоню, на которую указывал мальчик.
— Можно, — сказала она, — только осторожно. Ветки могут быть хрупкими.
— Я аккуратно! — пообещал Ромка и тут же полез на дерево с ловкостью обезьяны.
Алиска, увидев это, тоже запросилась на дерево, но Людмила строго сказала:
— Алиса, даже не думай. Ты в платье, и вообще, это не для девочек.
Алиска надула губы и отошла в сторону, явно обиженная.
Марина Петровна подошла к ней.
— Знаешь что, — сказала она, наклонившись к девочке, — у меня в саду есть секретное место. Хочешь, покажу?
Алиска моментально оживилась.
— Хочу! — воскликнула она. — А что там?
— Пойдём, увидишь, — улыбнулась Марина Петровна и взяла девочку за руку.
Они пошли в дальний угол сада, где Марина Петровна устроила маленький розарий. Розы были её страстью, она выписывала редкие сорта, ухаживала за ними, разговаривала с ними. Сейчас розы цвели во всей красе — белые, розовые, красные, жёлтые.
— Ух ты! — выдохнула Алиса, увидев это великолепие. — Как красиво! Это всё вы вырастили?
— Да, — кивнула Марина Петровна, с удовольствием глядя на восхищённое лицо девочки. — Это мои розы. Хочешь, я тебе расскажу, как они называются?
— Хочу! — закивала Алиса. — А можно их понюхать?
— Конечно, — улыбнулась Марина Петровна. — Только осторожно, у них есть шипы.
Они провели в розарии почти час. Марина Петровна рассказывала Алисе о разных сортах роз, об их особенностях, о том, как за ними ухаживать. Девочка слушала с открытым ртом, задавала вопросы, осторожно трогала лепестки.
— А можно мне одну розочку сорвать? — спросила она наконец. — Я маме подарю.
Марина Петровна на мгновение замешкалась. Она не любила срывать розы — предпочитала любоваться ими на кустах. Но отказать ребёнку было трудно.
— Давай лучше я сама срежу, — сказала она. — У меня есть специальные ножницы для этого.
Она сходила в сарай за секатором и аккуратно срезала одну из самых красивых роз — крупную, нежно-розовую, с чудесным ароматом.
— Вот, держи, — сказала она, протягивая цветок Алисе. — Только осторожно с шипами.
Алиса бережно взяла розу.
— Спасибо, тётя Марина, — сказала она серьёзно. — Я буду очень аккуратно.
Они вернулись к дому, где уже вовсю шла подготовка к шашлыкам. Валерка раздувал угли в мангале, Витёк нанизывал мясо на шампуры, женщины готовили салаты. Ромка сидел на ветке яблони и что-то высматривал вдали.
— Мама, смотри, что тётя Марина мне дала! — воскликнула Алиса, подбегая к Людмиле и протягивая ей розу.
Людмила оторвалась от нарезки овощей и взглянула на цветок.
— Ух ты, какая красота, — сказала она. — Спасибо, Мариночка. Алиска, поставь в воду, чтобы не завяла.
Алиса кивнула и побежала в дом искать вазу.
— У тебя тут хорошо, — сказала Людмила, глядя на Марину Петровну. — Тихо, спокойно. Мы тебе, наверное, весь покой нарушили, да?
Марина Петровна пожала плечами.
— Ничего страшного, — сказала она. — Иногда полезно нарушить рутину.
Людмила улыбнулась.
— Ты всегда была такая... собранная, — сказала она. — Помню, когда мы с Валеркой только поженились, я тебя боялась. Думала, вот умная, образованная женщина, а я кто такая? Продавщица из магазина. Но Валерка всегда говорил, что ты хорошая, только замкнутая очень.
Марина Петровна не знала, что ответить. Она никогда не думала, что может внушать кому-то страх.
— Я не замкнутая, — сказала она наконец. — Просто... мне комфортно одной. Но это не значит, что я не рада видеть... родных.
Последнее слово далось ей с трудом, но Людмила, кажется, не заметила заминки.
— Вот и хорошо, — кивнула она. — А то Валерка переживал, что мы тебе не вовремя свалились. Говорит, ты по телефону какая-то напряжённая была.
— Всё в порядке, — солгала Марина Петровна. — Просто неожиданно было.
— Да уж, — хмыкнула Людмила. — Валерка у меня такой — сначала делает, потом думает. Но он добрый. И детей любит безумно. Вон, с Ромкой весь гараж перестроил, чтобы у пацана своя мастерская была. Он у нас моделями увлекается — самолёты, танки клеит.
— Правда? — удивилась Марина Петровна. — А я думала, современные дети только в компьютерные игры играют.
— Ромка тоже играет, — кивнула Людмила. — Но Валерка его приучил и руками что-то делать. Говорит, мужчина должен уметь с инструментами обращаться.
Марина Петровна посмотрела на Ромку, который всё ещё сидел на дереве. Мальчик был худеньким, но жилистым, с вихрастой головой и веснушками на носу. Совсем как Валерка в детстве.
— А чем Алиса увлекается? — спросила она.
— Рисует хорошо, — с гордостью сказала Людмила. — И поёт. В музыкальную школу ходит. Педагоги говорят, способная.
Марина Петровна кивнула. Странно, но ей вдруг стало интересно узнать больше о детях Валерки. Какие они? На кого похожи характером? Что любят, чего боятся?
— Эй, женщины! — крикнул Валерка. — Хватит болтать! Неси мясо, угли готовы!
Людмила закатила глаза.
— Командир нашёлся, — проворчала она, но тут же подхватила тарелку с мясом и понесла к мангалу.
Марина Петровна осталась стоять на месте, не зная, чем заняться. Она чувствовала себя лишней на собственном участке...
К вечеру Марина Петровна поняла, что терпение её на исходе. Весь день прошёл в суматохе. Сначала завтрак с шашлыками, потом Валерка организовал "выезд на речку", хотя до неё было всего сто метров от участка. Дети визжали и брызгались, взрослые громко смеялись и распивали пиво, которое тут же взялось откуда-то в холодильнике. Людмила и Тамара растянули на траве покрывало и выложили на него гору еды — какие-то бутерброды, жареную курицу, пирожки, фрукты. Стёпа, восьмимесячный карапуз, ползал по покрывалу, пытаясь тянуть в рот всё, что попадалось под руку.
— Мариночка, присаживайся с нами, — позвала Людмила, похлопывая по месту рядом с собой.
Марина Петровна присела на краешек покрывала, чувствуя себя совершенно чужой на этом празднике жизни. Они говорили о каких-то общих знакомых, о ценах на продукты, о сериалах, которые Марина Петровна не смотрела, о работе, о детях... У неё не было ни одной темы, которую она могла бы поддержать.
— А ты что молчишь? — спросил вдруг Валерка, плюхаясь рядом с ней и протягивая банку пива. — Держи, освежись.
— Я не пью пиво, — покачала головой Марина Петровна.
— А что пьёшь? — поинтересовался Валерка. — Вино? Коньяк? У нас с собой всё есть!
— Ничего, — сказала Марина Петровна. — Я вообще практически не пью.
Валерка присвистнул.
— Скучно ты живёшь, сестрёнка, — сказал он. — Надо расслабляться иногда. Жизнь одна, чего её на сухую проживать?
Марина Петровна промолчала. Что ответить на такое? Что ей нравится её "скучная" жизнь? Что ей не нужен алкоголь, чтобы "расслабиться"? Что её раздражает сам тон этого разговора, будто она какая-то неполноценная, потому что не пьёт пиво на пляже?
Вечером Валерка и Витёк развели костёр прямо посреди её ухоженного газона. Мужчины притащили какие-то брёвна, соорудили подобие скамеек. Людмила и Тамара возились с ужином, дети гонялись друг за другом с визгом и хохотом.
Марина Петровна сидела на террасе и наблюдала за всем этим, как за странным спектаклем. Перед глазами стоял её безупречный газон, который она лелеяла несколько лет. Теперь на нём красовалось выжженное пятно от костра, а трава вокруг была безжалостно вытоптана.
В какой-то момент Валерка подсел к ней, слегка покачиваясь — видимо, пиво сделало своё дело.
— Ну что, Маринка, как тебе наша компания? — спросил он, приобнимая её за плечи.
От него несло перегаром и дымом. Марина Петровна слегка отстранилась.
— Шумная, — сказала она честно.
Валерка расхохотался.
— А как иначе? Жизнь должна бить ключом! А у тебя тут тишина, аж звенит в ушах. Так и с ума сойти можно.
— Не сошла пока, — сухо заметила Марина Петровна.
Валерка не заметил её тона.
— А что, замуж так и не вышла? — спросил он прямо. — Сколько тебе, сорок три? Не поздно ещё.
Марина Петровна почувствовала, как внутри поднимается волна раздражения.
— Не вышла, — отрезала она. — И не собираюсь.
— Зря, — покачал головой Валерка. — Одной скучно. Вон у нас с Людкой — весело, шумно, дети растут. Жизнь полная.
— У всех своё понимание полноты жизни, — сказала Марина Петровна.
Валерка посмотрел на неё с явным непониманием.
— Ну, как знаешь, — сказал он наконец и вернулся к костру.
К десяти вечера Марина Петровна решила, что с неё хватит. Она объявила, что устала и идёт спать. Никто особо не возражал — веселье было в разгаре, и её присутствие или отсутствие ничего не меняло.
Она заперлась в своей комнате, закрыла окно, чтобы не слышать шума с улицы, и легла в постель. Сон не шёл. В голове крутились мысли, одна тяжелее другой. Неужели теперь так будет целую неделю? Или, не дай бог, дольше? Валерка ведь не уточнил, на сколько они приехали. А что, если они решат остаться на две недели? На месяц?
От таких мыслей становилось тошно. Марина Петровна поняла, что больше не может. Не может притворяться, что рада гостям. Не может улыбаться и делать вид, что ей интересны их разговоры. Не может смотреть, как они разрушают её маленький, уютный мир.
Она должна сказать им правду. Завтра же.
Утро началось рано — в шесть часов маленький Стёпа решил, что пора всем вставать, и разразился таким рёвом, что проснулся весь дом. Марина Петровна, не спавшая почти всю ночь, с трудом разлепила глаза. За окном было серо — погода испортилась, собирался дождь.
Она вышла на кухню и застала там Людмилу, которая пыталась одновременно успокоить орущего Стёпу и приготовить кашу для остальных детей.
— Доброе утро, — сказала Марина Петровна.
Людмила обернулась, и Марина Петровна увидела на её лице следы усталости — тёмные круги под глазами, бледность, напряжённая линия рта.
— Привет, — отозвалась Людмила. — Извини за шум, Стёпка зубками мучается, никак не успокоится.
Марина Петровна кивнула. Ей вдруг стало жаль эту женщину, которая, наверное, не высыпалась уже много месяцев.
— Давай я подержу его, пока ты готовишь, — предложила она.
Людмила с благодарностью передала ей ребёнка. Стёпа немедленно вцепился в волосы Марины Петровны и дёрнул с такой силой, что у неё на глазах выступили слёзы.
— Стёпа, нельзя! — строго сказала Людмила, отцепляя крошечные пальчики от волос Марины Петровны. — Извини, он сейчас всё тянет и дёргает.
Марина Петровна кивнула, пытаясь удержать извивающегося ребёнка. Стёпа продолжал орать, теперь уже прямо ей в ухо.
— Может, у него что-то болит? — спросила она, перекрикивая рёв.
— Зубы режутся, — вздохнула Людмила. — Мы ему специальный гель мажем на дёсна, но не всегда помогает. А обезболивающее я стараюсь не давать — вредно же.
Марина Петровна снова кивнула. Детский крик действовал ей на нервы, но она пыталась держать себя в руках.
Постепенно дом наполнялся людьми. Сонный Валерка вышел на кухню, зевая и почёсывая живот.
— Чего он орёт? — спросил он, кивая на Стёпу.
— Зубы, — коротко ответила Людмила.
— Дай ему соску с коньяком, — предложил Валерка. — Мой дед так делал, когда я маленький был. Помогает отлично.
— Валера, ты с ума сошёл? — возмутилась Людмила. — Какой коньяк восьмимесячному ребёнку?
Валерка пожал плечами.
— Как хочешь. Просто совет дал.
Он подошёл к холодильнику, достал бутылку пива и открыл её.
— Валера, ты что делаешь? — спросила Людмила. — Семь утра!
— В семь утра и надо, — спокойно ответил Валерка. — Голова трещит.
Марина Петровна наблюдала за этой сценой, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. Она аккуратно передала всё ещё орущего Стёпу обратно Людмиле.
— Мне нужно с вами поговорить, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Валерка и Людмила посмотрели на неё с удивлением.
— О чём? — спросил Валерка, делая глоток пива.
— О вашем пребывании здесь, — сказала Марина Петровна. — Я хочу, чтобы вы уехали.
Наступила тишина. Даже Стёпа, словно почувствовав напряжение, перестал плакать и уставился на Марину Петровну круглыми глазами.
— В каком смысле? — спросил наконец Валерка. — Мы же только приехали.
— Именно, — кивнула Марина Петровна. — И я хочу, чтобы вы уехали. Сегодня.
Людмила растерянно переводила взгляд с Марины Петровны на мужа и обратно.
— Но почему? — спросила она. — Мы что-то сделали не так?
— Всё, — просто ответила Марина Петровна. — Вы заявились без приглашения. Вы привезли с собой людей, которых я даже не знаю. Вы устроили костёр на моём газоне. Вы шумите, пьёте, ведёте себя так, будто это не моя дача, а проходной двор.
Валерка поставил бутылку на стол с такой силой, что пиво выплеснулось.
— Ну знаешь, — сказал он, — не ожидал от тебя такого. Мы же родня всё-таки.
— Родня, — согласилась Марина Петровна. — Но это не даёт вам права вламываться в мою жизнь и устанавливать там свои порядки. Я ценю своё пространство, свою тишину. А вы... вы как торнадо. После вас только воронка остаётся.
Людмила закусила губу.
— Мариночка, если мы тебя чем-то обидели...
— Дело не в обиде, — перебила её Марина Петровна. — Дело в уважении. Вы не уважаете мои границы, мой образ жизни. Вы даже не спросили, хочу ли я, чтобы вы приехали. Вы просто поставили меня перед фактом. И мне это не нравится.
Валерка покраснел.
— Да что ты понимаешь в жизни, — сказал он с внезапной злостью. — Сидишь тут одна, как сыч. Ни семьи, ни детей. Книжки читаешь. Мы хотели тебя расшевелить, показать, как нормальные люди живут. А ты...
— А я не просила меня "расшевеливать", — отрезала Марина Петровна. — И не надо решать за меня, как мне жить. Это моя жизнь, и я вполне довольна ею.
На кухню вошла заспанная Тамара.
— Что тут происходит? — спросила она, глядя на напряжённые лица.
— Нас выгоняют, — коротко ответил Валерка.
— Как выгоняют? — не поняла Тамара. — Почему?
— Потому что мы, видите ли, слишком шумные, — язвительно сказал Валерка. — Потому что мы мешаем нашей образованной родственнице наслаждаться одиночеством и тишиной.
Тамара перевела взгляд на Марину Петровну.
— Но мы же только на неделю приехали, — сказала она. — Дети так радовались...
— Мне жаль, — твёрдо сказала Марина Петровна. — Но я хочу, чтобы вы уехали. Сегодня.
— Знаешь что, — сказал Валерка, вставая, — мы уедем. Прямо сейчас. Собирайтесь, — обратился он к жене и Тамаре. — Мы здесь явно лишние.
— Валера, — начала было Людмила, но он перебил её:
— Собирайтесь, я сказал! Не будем навязываться там, где нас не хотят видеть.
Он вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Людмила осталась стоять с ребёнком на руках, растерянно глядя на Марину Петровну.
— Извини, — сказала она тихо. — Мы правда не хотели тебя обидеть.
Марина Петровна вздохнула.
— Я знаю, — сказала она. — Но это не меняет дела. Мы слишком разные, Люда. И мне нужно моё пространство.
Людмила кивнула.
— Я понимаю, — сказала она. — Мы уедем.
Через час две машины стояли у ворот, загруженные вещами. Дети сидели на заднем сиденье, притихшие и растерянные. Валерка стоял у машины, скрестив руки на груди и глядя куда-то в сторону. Людмила подошла к Марине Петровне.
— Прощай, — сказала она. — И извини ещё раз.
Марина Петровна кивнула.
— Прощайте, — сказала она.
Она не стала добавлять "приезжайте ещё" — это было бы лицемерием. Они обе знали, что больше не увидятся. По крайней мере, добровольно.
Машины тронулись с места и скрылись за поворотом. Марина Петровна осталась стоять у ворот, глядя им вслед. Странное чувство овладело ею — смесь облегчения и пустоты.
Она вернулась в дом. Тишина, которая ещё вчера казалась такой желанной, теперь звенела в ушах. Марина Петровна обошла участок. Вытоптанный газон, выжженное пятно от костра, разбросанные игрушки, которые дети забыли в спешке... Всё это можно было исправить, привести в порядок. Всё, кроме отношений.
Она вдруг поняла, что больше никогда не увидит, как Ромка лазает по деревьям, не услышит, как Алиса рассказывает о своих рисунках, не подержит на руках маленького Стёпу. Они останутся чужими — она и её родня. И, возможно, она сама выбрала этот путь.
Марина Петровна вздохнула и пошла в дом за метлой и граблями. Надо было привести участок в порядок. Вернуть всё как было. Хотя что-то подсказывало ей, что уже ничего не будет как прежде...
Дорогие читатели! Многие из вас знают обстановку на Дзен, поэтому уверена, что для вас это не будет новостью - я "переезжаю" из Дзена в более уютные места. Мои истории обретают новый дом. Закрываю главу на Дзене, но открываю новую в Телеграме и ВК. Не теряйте нить моих «Негромких Историй» — ссылки ниже: