«Дезертиры составляли 25 % всех военнослужащих

«Дезертиры составляли 25 % всех военнослужащих

С точки зрения социологии это нереальная для потенциального уклонения цифра

Считается, что воины по призванию составляют 5 % от общего количества населения; люди этой категории составляют 70 % кадровых офицеров

Добровольцы, являющиеся в армию при нападении агрессора - 10 %, призывники - до 50 %, которые составляют 80 % годных к воинской службе

Лишь 5 % военнослужащих являются потенциальными дезертирами или отказниками

Таким образом, дезертирство (в русской армии во время Первой Мировой войны) - это нечто иное»

(К.и.н., доцент кафедры общих гуманитарных и социально-правовых дисциплин Института законоведения и управления Всероссийской полицейской ассоциации Максим Оськин – «Вестник ПСТГУ», №5, 2014)

Совпадает с «до 5%» мужчин с психопатическими и гормональными отклонениями, о которых много сейчас пишут социальные антропологи (среди них также наивысший процент рецидивистов и т.н. «рискованного поведения»), «способных убивать просто так»

А также ещё 10% мужчин в «пограничной области» с повышенным тестостероном, которые могут нормально/осознанно участвовать в войне на вторых ролях

Массовая же сдача в плен и дезертирство (а также уклонение от службы) в царской и Красной армии во время ПМВ и ВМВ – это, действительно, мировой феномен

Но историкам для объяснения причин больше копаться в психологии, жизненных установках русского крестьянства, из которых и состояли тогда армии (в ПМВ – на 90 %, в ВМВ – на 80 %)

Оськин пишет, что такое поведение было социально одобряемым в деревне

«Военный министр Временного правительства генерал А. И. Верховский в 1922 г. вспоминал: «Однажды мне пришлось слышать рассказ одной старой бабы Тульской губернии: «Вот мой сыночек умный, не глупый, сдался немцам, теперь жив будет и домой вернётся»

Вот разница двух психологий - рыцаря и тульской бабы: наличие и отсутствие понятия воинской чести»

Военно-полицейский историк Оськин сам подходит к выводу о причинах массового отказа крестьян воевать:

«Дезертирство в ходе войны, равно как и саботаж в мирное время - это показатель поведения тех социальных групп, которые не поддерживают существующего положения дел, но бессильны изменить её радикальным путем

Джеймс Скотт (в книге «Великий незнакомец: крестьяне и фермеры в современном мире» - Т.) отметил, что такое «обычное оружие относительно бессильных групп», как «волокита, симулирование, дезертирство, притворная угодливость, воровство, мнимое неведение, клевета, поджоги, саботаж», есть формы «повседневного крестьянского сопротивления»

Д.Скотт характеризует это сопротивление как «прозаическую, но постоянную борьбу между крестьянством и теми, кто стремится отнять у них труд, еду, содрать с них налоги, ренту и процент»

В годы тяжёлой войны данное сопротивление выступает ответом крестьянства на тяготы военного времени»

(Проще говорят, это то самое хуторское, атомизированное состояние русского крестьянства, желание вольницы и неприятие любого начальства)