Он не поверил своим глазам, когда впервые увидел её имя под стихотворением. Школьница, десятый класс, а строки были такими зрелыми, будто их написал человек, проживший несколько жизней и не понаслышке знающий, что такое боль, тоска и любовь. Белла Ахмадулина. Его, уже начинающего поэта, это имя не просто зацепило, оно сразило. А потом он увидел её. Медная коса, взгляд с ленцой и тайной, голос как серебряный перезвон. Всё сразу встало на свои места.
Ему исполнилось двадцать три года, а ей было восемнадцать. Влюбились они стремительно, без колебаний и с той самой юношеской безрассудностью, которая часто приводит к великим свершениям или к великой боли. Родители Беллы не возражали против их союза, всё казалось правильным, настоящим. Мать Евтушенко, правда, сдержанно буркнула: «Толстовата она у тебя». Однако эта юношеская полнота быстро сошла на нет. Белла менялась. Она становилась легче, почти прозрачной, будто с каждым стихом становилась всё более неземной. Он восхищался ею. Приносил наряды, предлагал вдохновение, уговаривал писать. И она писала. Писала, как будто иначе не могла жить.
Их совместная жизнь началась в родительской квартире, но довольно скоро они перебрались в коммуналку. Были шумные соседи, общая кухня, хлопающие двери и скрип половиц. Их любовь была столь же громкой, как и их быт. Ссоры, упрёки, ночные крики, обиды. Но за всем этим стояла настоящая страсть. Он звал её Бельчонком, развешивал стихи на деревьях, писал ей письма, даже когда был рядом. Она мечтала поступить на журфак МГУ, но не сдала экзамены. Лишь в 1956 году смогла поступить в Литературный институт, где наконец почувствовала себя в своей стихии.
Через год Евгения оттуда исключили. Формальной причиной стали академические задолженности. Однако он был убеждён, что настоящая причина крылась в его поступке. Он выступил в защиту романа, который власти считали крамольным. Этот поступок имел политический оттенок. После этого всё пошло наперекосяк. Будущее показалось зыбким, словно под ногами исчезла почва. В этот самый момент, когда всё вокруг рушилось, Белла сказала ему, что ждёт ребёнка.
Он испугался. Он не был готов. Коммуналка, безденежье, неопределённость, тексты, которые нужно писать, публикации, которые нужно добывать. Как вписать младенца в этот хаос? Он говорил ей, что время не подходящее. И она согласилась. Она плакала, шла к врачу, возвращалась одинокой. После этого в ней будто что-то оборвалось. Наступила внутренняя зима. А потом врач сообщил: детей у неё больше не будет. Это решение стоило ей всего. А ему, возможно, гораздо больше, чем он тогда мог осознать.
Он уехал в Сибирь на месяц. Поэт в дороге, выступления, читки, гостиницы, поезда. Она осталась одна в Москве. Начала курить. Стала молчаливой, будто уходила внутрь себя. Медные косы были отрезаны. Она стала другой. Иногда исчезала на всю ночь, не оставляя записок. Когда он вернулся, перед ним стояла уже не та Белла, которой он восхищался. Это была другая женщина. Он приходил к ней ночью, звонил, надеясь, что она откроет. Но она не открыла.
Расставание оказалось удивительно тихим. Без сцен, без упрёков. Словно всё, что они могли сказать друг другу, уже было сказано. Потом Евтушенко говорил, что их любовь не умерла, а просто перестала быть. Он жил в тесной комнате, где, как он сам признавался, невозможно было обойти тахту. Женщины, приходящие и уходящие, утомляли его. Он скучал по Белле, хоть и не говорил об этом вслух.
И всё же их история не закончилась окончательным разрывом. Они продолжали общаться. Белла даже подружилась с его новой женой. В один из вечеров, когда они вместе попали в неловкую ситуацию, это выглядело почти фарсово. Обеих задержали за вождение в нетрезвом виде. Галина, нынешняя жена Евгения, закричала, что она жена Евтушенко. Белла не моргнув глазом добавила, что она тоже.
Он долго чувствовал вину. Думал, что именно его давление, страх и молодая самоуверенность разрушили Белле жизнь. Он был уверен, что она потеряла возможность стать матерью именно по его вине. И потому, когда он узнал, что спустя годы Белла удочерила девочку, он испытал смесь облегчения и горечи. А потом произошло то, что иначе как чудом не назовёшь. Или, возможно, врачи когда-то ошиблись. В 1973 году она стала матерью и во второй раз, на этот раз уже биологической: родила дочь от своего третьего мужа. Примерно в то же время, из того же детского дома, жена Евтушенко усыновила мальчика. Их звали Аня и Пётр. Эти двое детей, каждый в своей семье, стали словно живыми следами старой, уже почти забытой истории, отразив в себе две параллельные судьбы, давно разошедшиеся, но ещё где-то пересекающиеся.
Жизнь шла дальше. Белла писала. Евгений читал свои стихи в разных странах. Они жили, как будто всё уже в прошлом. Но в памяти всегда оставалась та сцена. Кабинет врача. Белла, сжав кулаки, слушает равнодушный голос. Где-то внутри стучат слова мужа. Он не просит, не умоляет, он говорит просто и холодно, что так надо. И в этих словах звучит не довод, а приговор.