А давайте построим базу постоянного присутствия людей на дне Марианского желоба? Они там будут жить годами, заниматься строительством, добывать кислород и энергию, выращивать овощи, при необходимости осуществлять сложные хирургические операции и проводить всевозможные исследования. Звучит как бред сумасшедшего, не правда ли? Давление в 1 072 раза больше атмосферного, полная темнота и изоляция от внешнего мира. Любая разгерметизация или малейший сбой в системах жизнеобеспечения приведет к катастрофе... Кто в здравом уме станет всерьез рассматривать такой проект?
А теперь другой вопрос: почему же тогда колонизация Марса кажется нам разумной и осуществимой? Ведь если объективно проанализировать обе задачи, окажется, что дно земного океана во многих аспектах доступнее и комфортнее Красной планеты.
Вопрос времени и расстояния
Начнем с простого: добраться до Марианского желоба можно за несколько суток. До Марса лететь минимум полгода в одну сторону, и то только во время благоприятного расположения планет, которое случается раз в 26 месяцев. Если у колонистов на дне океана возникнут проблемы, спасательная операция займет дни. Если беда произойдет на Марсе, помощь прибудет через 6-9 месяцев — при условии, что спасательная миссия с экипажем, кораблем и припасами находится в полной готовности. Будет ли кого спасать к тому времени? А решится ли кто-то рисковать экипажем спасательной миссии ради пострадавших колонистов? Энди Уир, написавший "Марсианина", такой сценарий допускает, но реальность куда более суровая штука.
Ресурсы и логистика
Марианский желоб окружен жидкой водой — доступным источником кислорода и водорода. Вокруг него целая экосистема, богатая биологическими ресурсами. Связь с поверхностью сложна, но осуществима. В случае необходимости на дно можно доставить дополнительное оборудование и инструменты за разумные деньги и время.
А вот на Марсе ресурсы еще нужно найти и научиться добывать в условиях, которые принципиально отличаются от земных. Доставка каждого килограмма груза обойдется в десятки тысяч долларов, несмотря на все обещания Илона Маска сделать космические полеты "дешевыми и доступными". Мировая экономика работает по своим законам, а все успехи SpaceX до сих пор ограничены лишь низкой околоземной орбитой.
Повредилась стальная деталь или износились металлические компоненты? Сначала нужно добыть руду. Хорошо, добыли. Что дальше? Нужен завод по обогащению для получения чистого металла. Затем металлургический комбинат для выплавки нужного сплава. Далее завод по производству заготовок. И наконец, машиностроительное предприятие для изготовления финальной детали. Ах, все это еще нужно как-то запитать... солнечные панели и ветряки? Смешно. Может быть, возведем ТЭЦ и будем уголь с Земли доставлять? Каждое звено этой цепочки требует отдельной инфраструктуры, специалистов и триллионы долларов инвестиций (все это ведь нужно возводить на другой планете). Да-да, чтобы начать производить на Марсе гвозди, нужно вложить несколько триллионов долларов.
Невидимые угрозы
Некоторые энтузиасты рассматривают марсианские лавовые трубки как потенциальные укрытия для будущих колоний. Однако мы не знаем, что находится внутри и насколько вообще глубоки эти трубки. Способны ли они вместить людей и инфраструктуру? Изображения, полученные орбитальным аппаратом NASA MRO, демонстрируют многочисленные обвалы, которые намекают на нестабильность этих структур. А что произойдет во время марсотрясения? Эти вопросы остаются без ответа, но почему-то не мешают строить грандиозные планы.
Зато мы точно знаем, что происходит в Марианском желобе: его исследовали батискафы, там работают автономные аппараты, мы понимаем геологию дна и можем предсказать поведение конструкций под давлением.
Солнечные вспышки — еще более серьезная проблема. На Земле нас защищает магнитосфера, но даже здесь мощные корональные выбросы способны вывести из строя электронику. Событие Кэррингтона 1859 года сжигало телеграфные линии. Что будет с незащищенной марсианской колонией, если произойдет подобная катастрофа? Космические аппараты, вращающиеся вокруг Красной планеты, конечно, изучают влияние солнечной активности, но по-настоящему мощного удара еще не было. А он обязательно будет — и может оказаться опасным даже для Земли с ее магнитным щитом.
Мы хорошо изучили Марс, но недостаточно для колонизации. Дно Мирового океана изучено еще хуже, но к нему хотя бы можно без особых проблем добраться и вернуться. К тому же у человечества есть десятилетия опыта работы в экстремальных земных условиях — подводные исследования, глубоководные станции, работа в условиях высокого давления. А вот опыт работы на Марсе есть только у роботов.
У нас нет технологий для безопасной жизни ни там, ни там, но почему-то идея колонизации Марианского желоба кажется безумной, а вот с Марсом все совсем иначе.
Реальность против фантазий
Проблема марсианской лихорадки в том, что она основана на научной фантастике XX века, а не на современной науке. Мы до сих пор живем фантазиями из "Марсианских хроник" Рэя Брэдбери и допущениями голливудских фильмов.
Наука (включая экономику) говорит, что колонизация Марса при современных технологиях невозможна. Но есть те, кто продолжает твердить "хочу, хочу, хочу", игнорируя факты. Такие люди ведут себя как дети, которые требуют купить им дракона, потому что они увидели его в мультике.
Зачем нужно сравнение?
Цель этого сравнения не в том, чтобы убедить кого-то строить города на океанском дне. Цель — показать, насколько иррациональны наши представления о космической экспансии. Мы романтизируем Марс, игнорируя колоссальные технические проблемы, но при этом считаем абсурдной идею освоения глубин собственной планеты.
Возможно, вместо погони за марсианскими миражами стоит сначала научиться жить в экстремальных условиях Земли? Изучить океанские глубины, освоить Антарктиду (не научные станции, а самодостаточные колонии), понять, как работают замкнутые экосистемы? А уже потом, когда наберемся опыта и создадим необходимые технологии, отправляться к далеким мирам.
Колонизация Марса когда-нибудь может стать реальностью. Но не сейчас. И не в ближайшие десятилетия. Признание этого факта — не пессимизм, а научная честность.