Остаток весны промчался в заботах, авитаминозе и всяческих обострениях.
Начало книги - здесь!
Во-первых, обострилось ситуация с мировым экономическим кризисом. Во-вторых, усугубились морально-нравственные и профессиональные противоречия между новым главным редактором и старым коллективом глянцевого журнала для мужчин «Сергей».
Ну, а уж как обострилось все, что только можно, с приходом в журнал Фроси Князевой в качестве сотрудника - об этом вообще отдельный разговор!
...В журнале проблемы начинались сразу. Никто не мог работать, просто потому, что все время, силы и нервы у потрясенных неожиданными новостями коллег, уходили на обсуждение и переживание этих самых новостей.
Незамужняя женская часть коллектива, которая вся – в большей или меньшей степени, в зависимости от возраста и самомнения, чаяла Петюню потенциальным женихом, посчитала себя оскорбленной в лучших чувствах. Еще бы! Такой контраст – они, рафинированные, утонченные, искушенные эмансипэ, и она – простушка из шахтерского городка!
Они моментально сделались минимум в три раза рафинированнее, изощреннее и искушеннее, чем прежде, угробив на это последние сбережения и опустошив прилавки близлежащих бутиков, салонов красоты и парфюмерных лавок. И все только для того, чтобы наглядно показать этому слепцу, а заодно и всему миру, от чего он отказался, променяв их на нее.
Журнальные мужики тоже пребывали в некотором возбуждении. Здесь мнения разделились на два противоположных – одни искренне радовались за Петюню, с удивлением признавая, что он не такой уж дурачок. Либо добродушно констатируя, что дурачкам, как всегда, везет. Другие же, усиленно заманивая его то в курилку, то на обед, то на ужин, пытались выяснить какой срок у Фроси. Потому что были уверены - такие явные мезальянсы случаются только «по залету».
Петюня ходил нервный и злой.
Он изо всех сил включился в работу и даже достиг в ней некоторых успехов, но необходимость регулярно тусоваться на гламурных пати приводила его в отчаяние. Которое усугублялось тем, что Фрося, которой по должности делать это было вовсе не обязательно, с удовольствием пользовалась своим правом, отправляя Петюню «отдуваться за всех» одного.
Однажды, когда все эти обострения были в самом разгаре, «обманутые невесты» решили воспользоваться ситуацией и хотя бы отыграться за свои поруганные надежды.
Узнав, что грядет очередная ярмарка тщеславия Верочка, прилагая всю дипломатичность, на какую была способна, постаралась убедить Петюню в том, что супруга главного редактора обязана хоть иногда появляться на последних страницах прессы в компании новоявленного мужа.
-Петр Борисович, вы что же, снова один-одинешенек весь вечер пробудете? - жалостливо вздохнула она, ставя перед ним на стол дымящуюся чашку кофе, - Ах... Прямо не знаю, может быть, мне попросить... Фросю, чтобы она вас сопровождала?
-Спасибо...
Петюня смутился. Взял кофе, раздраженно отвернувшись от Верочки – не хватало ему еще таких советчиков! Но стрела попала в цель.
-Спасибо... Я сам.
И он действительно серьезно поговорил с Фросей, выдвинув и обосновав ей свои пожелания в такой настойчивой форме, что Фросе ничего не оставалось, кроме как сказать ему «Да».
Весь женский коллектив целых два дня жил в предвкушении будущего «взрыва». Которого не могло не быть!
Ведь если эта неотесанная деваха, которая даже не имеет представления о том, что в мире существуют такие вещи, как макияж и босоножки от Джимми Шу, с косой до пояса и льняном сарафане заявится на юбилей «Вог», Петюня, какой бы он ни был противоположностью своему эстету-брату, заметит, наконец, что сплоховал.
И вот, день настал.
Фрося, сидя на кровати в их с Петюней спальне, с тоской глядела на великолепные вещи, разложенные рядом. Вчера муж не поленился отправиться вместе с ней в один из тех роскошных магазинов, на витрины которых она всегда смотрела, как на некие фантастические порталы для перехода в параллельный мир.
И купил ей там наряд, о стоимости которого она предпочла не знать. Теперь она должна была, надев все это, присоединиться к Петюне в банкетном зале гостиницы «Редиссон Славянская». Сам Петюня должен был поехать туда прямо с работы.
Фрося смотрела на вещи почти с ненавистью. Мало того, что они ей не нравились – бог с ним, в конце концов. Хуже было то, что они на ней совершенно, ну, абсолютно не смотрелись. Не столько потому, что вещи не подходили ей, сколько потому, что она не подходила вещам.
Состояние Фроси можно было бы назвать отчаянием, усугубленным комплексом неполноценности. Если бы не одно «но».
Какая-то странная, волнующая, веселая злость, как адреналин толчками вбрасывалась ей в кровь, щекоча ступни и ладони, когда она думала о предстоящем неизбежном позоре... и вдруг... Она даже засмеялась, с испугом и удивлением взглянув на себя в зеркало над кроватью – настолько дикой была пришедшая ей в голову мысль.
Результатом Петюниного волевого решения, Верочкиных стараний и Фросиных волнений стало то, что представитель французского «Вог» сделал Фросе официальное предложение на фото-сессию. Потому что был просто сражен – и не он один – эксклюзивностью и шиком Фросиного наряда.
Дело в том, что она появилась в эффектно освещенном зале фешенебельного отеля, одетая в ярко-синюю бархатную «свиту», вышитую по подолу, рукавам и вороту умопомрачительным, диким, красивейшим золотым и серебряным орнаментом. Дополняла наряд шелковая лента в волосах, тоже расшитая речным жемчугом. И, конечно, коса.
-Мадам, где вы взяли эту сумасшедшую красоту?! – поинтересовался представитель «Вог» через переводчика.
Узнав же, что мадам шьет это сама, и у нее есть небольшая коллекция подобных вещей, он крикнул «Браво!» и громко захлопал в ладоши.
Трудно вообразить, сколько эмоций было испытано по этому поводу окружающими. И были они самыми разнообразными – от фрустрации до восторга. Однако один человек в этом море гипер-чувств был все же явным рекордсменом. Когда Петюня стоял под вспышками фотокамер, опытные репортеры разных изданий могли поклясться друг другу, что никогда в жизни не видели у человека, включая Синди Кроуфорд в молодости, столь лучезарной улыбки.
После этого все стало гораздо хуже. И если раньше Фрося для многих была неприятным, досадным и уродующим бельмом в глазу, то теперь она сделалась для некоторых врагом номер один.
Лето выдалось жаркое, влажное, изнуряющее. И редакцию журнала «Сергей», что на Пятницкой, трясло и знобило как в тропической лихорадке. Вообще, все последние два года были тяжелыми, словно какой-то рок преследовал ранее удачливый и везучий коллектив. Все началось со смерти ведущего фешен-фотографа, Стефана. Теперь же творилось вообще нечто невообразимое.
Спасаясь от удушливого городского зноя в ненадежной прохладе кондиционеров, Даша, Верочка и Марина пересиживали обеденный перерыв в буфете, забыв на время о веселых прогулках по разнообразным кафе.
-Жалко Стефана, – сказала сердобольная Марина, - Недавно, кстати, вторая годовщина была. А мы и забыли...
-Немудрено, - мрачно отозвалась Даша.
-Давайте, хоть сейчас помянем - хороший был...
-Да говно он был отменное, и ты это знаешь. Людей за скот считал, а женщин вообще..
-Ой! – испугалась Верочка, - Ну, что ты о покойнике так!
-А что? – усмехнулась Даша.
-Страшно...
-Это не страшно. А страшно вот другое.
-Это точно, - Марина энергично кивнула, продемонстрировав новую форму челки.
-Эта рязанщина еще теперь... ох, что будет?
-Нет, ну как она его, а?! А наш то – тюфяк, телок на веревке!
-Она не из Рязани, кажется, она с Урала, - уточнила Марина.
-Какая разница?! – хором закричали Верочка и Даша.
-Куда мы катимся, вообще?
-А туда. Скоро свои квартиры будем им сдавать, а сами на участке картошку окучивать.
-Лучше застрелиться, - убежденно сказала Верочка.
-Пожалуйста, - разрешила Даша, как старший по должности.
-Нет, то, что Генка теперь вместо Стефана - это еще, куда ни шло. Он креативный и вообще – на режиссерские курсы, говорят, поступил... Но вот Петюнчик в качестве главного редактора!!
-Точно. Он свою колонку то спортивную вести не мог толком, а тут – целый журнал...
-Куда все идет?
-К закату.
-Надо что-то менять. Так нельзя оставлять...
А Фрося тут только начала по-настоящему понимать и осмысливать свою провинциальность. Только сейчас увидела - как отличается от них, всех этих женщин-девочек. Только здесь начала догадываться о том неопределяемом, неназываемом качестве, присущем им, которое делало пропасть непреодолимой. Никогда.
Даже если она когда-нибудь спустится к ним со звездного Олимпа, став победительницей супер-международного конкурса где-нибудь, ну, в Каннах, например... То все равно – для них она останется простушкой из маленького городка. Просто очень наглой и очень везучей.
И постепенно, полегоньку, исподволь пришло четкое осознание того, насколько же они с Петюней «не пара». Нет, когда они, голые и счастливые, мылись вдвоем в ванной, или когда лежали дома на диване, и она перебирала ему пепельные кудри – тогда они действительно были равны. Оба красивые, сильные, молодые, добрые и любящие.
Но здесь, в этой редакции, она отлично видела каждую мелочь. И каждая мелочь соринкой в глазу колола ее, не давая видеть ничего больше. Самое скверное, что Петюня, кажется, тоже начал это замечать! Он держался с ней подчеркнуто на равных, а получается - снисходил, что ли?
Она все чаще вспоминала обстоятельства их с Петюней женитьбы. Свое условие, и как тот, пообещав, его не выполнил... А может, брат, уезжая из страны, просто хотел, чтобы она стала ему нянькой?! Как говорила все та же Воробьиха – им всем нужно, чтобы их усыновляли!
Она все чаще вспоминала слова Нины, находя в них новые, горькие, но мудрые смыслы. Ей даже стало не хватать Толика. Его звонков – таких спокойных, ироничных и... мужских. И от этого делалось еще страшнее. И неприятнее. С каждым днем. Вот как сейчас, когда они все вместе просматривали материалы к очередному номеру.
-Что, опять голые жопы в большом количестве? – досадливо поморщился Генка, ставший с некоторых пор Геннадием Петровичем.
-Ты же знаешь - с ними лучше покупают... – отозвался Сашенька Руков, специалист по цветоделению.
-Знаю.
-А почему? – спросила Фрося.
-Потому, - ответил Петюня, - Потому, что мужчинам нужны голые жопы!
-Всем?
-Да.
-И тебе?
Петюня промолчал, сделав вид, что не услышал вопроса, увлекшись бумагами.
-Ну, давай хоть немного уберем... – попросила она, подумав, - А вместо этого нормальную статью поместим?
-Давай попробуем, - согласился Петюня.
Нужно было видеть лица старейших сотрудников, когда они узнали, что вместо давно запланированной и, более того, раскрученной эротики в номер пойдет материал о каких-то исторических исследованиях русских народных сказок! Но, разумеется, никто не видел этих лиц – всем было некогда.
Постановочные съемки «язычников» решено было провести в супер-модном новом клубе «Спальный Район». Проблема заключалась в том, что сроки поджимали, а в «Спальном Районе» списками желающих провести у них фото-сессии обклеивали стены. Уж больно экзотический и актуальный они себе заделали интерьерчик - в стиле «антигламур».
-Фрося – ну, ты это придумала, тебе и карты в руки. В смысле - ты и договаривайся со «спальниками», - авторитетно сказала Даша.
-Да? Ну, ладно. А как?
-Спроси у Верочки - она тебе поможет.
Верочка на Фросин вопрос мило улыбнулась и, как ни в чем не бывало, ответила:
-С удовольствием помогу. Я позвоню управляющему клуба и скажу, что вы приедете, Ефросинья Петровна.
-Хорошо. Спасибо, - Фрося немного удивилась тому, что все так просто, - А взять с собой подписывать ничего не нужно?
-Нет, - помотала ухоженной головкой Верочка, - Просто договоритесь о времени, а мы все подготовим!
Стоя в буфете в очереди за вегетарианским салатом, Даша поинтересовалась у какой-то чересчур уж взбудораженной Верочки:
-Ну, что - помогла Ефросинье то нашей?
-Еще как! – ответила та, горя глазами, - Я в этот «Район» позвонила, конечно. А там мне их управляющий с противным голосом, конечно, и говорит: «Вы что, девушка, у нас очередь на три месяца вперед!».
-А ты?
-А я говорю: «А если нам о-очень нужно?!».
-А он?
-А он: «Если только за отдельную плату...»! Представляешь?!
-Ну, а ты что?
- А я что? – Верочка торжествующе пожала плечами, - Договоримся – сказала.
-Ну, ты молодец! – похвалила ее Даша, - Просто премию тебе выписать надо. Я, кстати, об этом подумаю...
-За что? – удивилась Верочка, отлично знавшая об истинных к ней Дашиных чувствах.
-А за то, - и Даша заговорщицки ей подмигнула, - За то, что знаю я немного этого управляющего. Такой импотент-маньяк, он все, что шевелится, к минету склоняет.
...Интерьер «Спального Района» вполне соответствовал названию. Она сразу представила, как контрастно будут смотреться Снегурочки и Лели, одетые в войлочные колпаки, на фоне этих устрашающих индустриальных развалин.
Ее встретил полноватый мужчина в синем костюме и розовой рубашке. У него были водянистые глаза и светло-рыжие, немного альбиносные волосы, ресницы и брови. Поэтому было не понятно, сколько ему лет, так что Фрося - на всякий случай стала говорить ему «вы». Несмотря на то, что он сразу же стал говорить ей «вы, милая». Мужчину звали Игорь Львович.
Он усадил Фросю на жесткий диван в отдельном ВИП-кабинете – «Чтобы не мешать работать персоналу», - объяснил он. Поскольку она отказалось от коньяка, он угощал ее кофе. А за угощением они обсудили условия будущей съемки.
-Да-да, все верно, милая, - ласково улыбнулся Игорь Львович, - Именно такого числа, и именно во столько то, - подтвердил он, вставая.
-Спасибо огромное... До свидания.
-А у нас будет еще одно свидание?! Вы думаете, милая?
С этими словами Игорь Львович вдруг быстро расстегнул себе ширинку, а свободной рукой стал настойчиво тянуть онемевшую Фросю за косу к своему паху.
-Вы что?! – закричала она, задрожав от ужаса и неожиданности.
-Как – что?! – опешил управляющий «Спального Района», - Вы же сами, милая, сказали – договоримся!
Она даже не стала рассказывать об этом дома Петюне, чтобы не волновать и не расстраивать – он и так весь раздерганный в последнее время... Однако ее трясло так, что пришлось, по Нининому примеру, накапать себе волокардина на ночь. Сколько лет - столько и капель. Значит - двадцать пять... должно помочь.
Засыпая, она, как ни старалась, не могла вспомнить – попала этому гаду ногой в пах или нет? То, что замахнулась – да, то, что он согнулся – тоже. А вот самого удара как-то в памяти не сохранилось. Может, его и не было?! Хоть бы так...
Прошло две недели.
Сказать, что над редакцией сгустились тучи – это значит, ничего не сказать.
С самого утра собрав весь коллектив, Петюня, чем-то сильно похожий на Павла Борисовича Глебова – в гневе! – начал свою речь спокойным, выдержанным тоном:
-Полагаю, не для кого не секрет, что вчера у нас случилось ЧП. Сорвалась крупная постановочная съемка. Мы подвели много занятых людей и...
Он обвел яростным взором лица сотрудников. Сотрудники героически молчали.
-...и теперь я хочу знать... – и тут тон резко изменился, - Почему, черт подери, это не было оформлено документально?!! Что за раздолбайство??! Вы что думаете, раз Павла нет, так теперь... Вы знаете, сколько мы денег потеряли из-за этого?! И еще потеряем!
Молчание было тотальным. И Петюне пришлось снова перейти на хладнокровную сдержанность.
-Кто это за это отвечал?
И без слов было понятно – кто. Взгляды – осуждающие, гневные, презрительные, жалостливые, равнодушные – обратились к Фросе.
-Я. Но...
Он побледнел, потом покраснел, потом у него на шее надулась вена. Он милосердно ничего не сказал, но она умерла от этого его милосердия - оно было очень похоже на презрение.
-Может, проголосуем? – послышался чей-то робкий голос.
-За что?!
-Ну, за то, чтобы... ну, я не знаю.
-Я знаю! – воскликнула Верочка, - А кто за то, чтобы у нас кто-то другой отвечал за... площадки для съемок.
-Мы не будем голосовать, - мрачно произнес Петюня, - Пусть она сама решает.
Фрося замерла на стуле ни жива, ни мертва. Она очень хотела рассказать, как все было на самом деле... но не смогла. Напротив нее сидела Верочка. И смотрела на нее. И все они - и Даша, и Генка, и Марина, и... Петюня.
Поэтому она просто молча встала и ушла...
Продолжение этой истории - читайте здесь!