Академик Петр-Симон Паллас так охарактеризовал один из крупных промышленных водоемов: «Чокрак, называемое также Мессир, – большое соляное озеро, более десяти верст в окружности, круглого вида со многими заливами, из них один отделен от Азовского моря только узкой низкой пересыпью. Оно находится в семнадцати верстах от Керчи... Соль хорошего качества садится в нем ежегодно; выбирают только четвертую часть ее для отправки частью в Анатолию, частью грузят на донские лодки, имеющие здесь хорошую бухту и доставляющие соль в Новороссийскую губернию».
А вот как описывала это же озеро путешественница Елена Васильева: «Озеро розовое, точно освещенное зарей. Вода в нем… нет, это не вода, а густой-густой сироп. Розовый щербет, который сейчас засахарился. Голубые берега покрыты, как инеем, выступившей солью. Озеро подернуто как бы тонкой пленкой льда или стекла. Насыщенная солью вода озера, тяжелая рапа не движется, не колышется… Если опустить деревянный крест в озеро, то через несколько дней он покроется розовыми кристаллами и станет точно хрустальный».
Перечень промышленных водоемов полуострова, откуда «выволакивали» соль, может занять немало места. В одном только Евпаторийском уезде в начале ХХ века ее добыча велась на озере Бакал, устроенная неким Ходжашем; на казенных соляных озерах Аджи-Байчи, Султан-Эли, Мичри, Отар-Майнак, а также на нескольких участках озера Ойбур, взятых в аренду промышленником Васильевым. Соль добывали на Сакском и Сасык-Сивашском озерах, на косе между Черным морем и Сивашом существовало около 20 участков казенных промыслов.
Озеро Ялы-Майнак поделили на несколько участков, право на добычу имели Меркульева, Уланова, Синани и семейство Танагоз. Тепизское озеро было в распоряжении Умера-Мурзы Мансурского. Конечно, все эти люди являлись только организаторами и получали основную прибыль, не их слезами и потом добывалась бесценная крымская соль.
Традиционно лучшими работниками на приисках считались жители степных деревень. «Один только степной татарин, выросший на соленой почве Крыма не боится работать с утра до глубокой ночи в этой убийственной рапе. Так точно и не боится соседних шинков, куда сносит до последней копейки русский – а, между тем, получая от 2 до 3 рублей в день, он при двухмесячной работе мог бы обеспечить целое семейство в течение года», – указывал крымовед Кондараки.
Через тридцать пять лет после него промыслы и тафетчиков – так называли работников на добыче соли, описывал путешественник и натуралист Александр Чеглок: «Каждая копейка достается изнурительным трудом. Тафетчики не считают числа часов, работают весь длинный летний день от зари до зари, а иногда захватывают часть ночи… Хозяева спешат как можно скорее выбрать соль из озера, чтобы дождями не размыло осевший пласт. По колено в воде тафетчик бешпармаком (пятипалые вилы – ред.), а иногда голыми руками отламывает пласты и складывает их тут же в кучи. Когда у них собирается запас, они берут тачки, прокладывают доски, и по доскам вывозят тачки с солью на берег. Часто бывает, что колесо соскальзывает с доски и тачка опрокидывается в воду или на землю. Не смех, а ругань возбуждает неловкость у соседей: каждая опрокинутая тачка замедляет работу других».
Труд тафетчика был действительно адским. Целый день на жаре. Работали босыми либо, обмотав ноги тряпками, порой обнаженными по пояс. Любой физический труд редко обходится без царапины, ссадины, занозы. Малейшая ранка тут же разъедалась рапой и за считанные часы превращалась в язву.
Спали тафетчики в землянках или просто под открытым небом – и в дождь, и в хорошую погоду. В 1910 году работникам соляных приисков платили за объем вывезенной соли – 25–45 рублей за кубическую сажень. Само собой, что учетчики не упускали случая «обсчитаться» – увы, не в пользу тафетчика. Но заработанных денег, если их удавалось сохранить, работнику хватало на месяцы сытой жизни для всей семьи.
Максим Горький, побывавший в Крыму в 1891 году, написал замечательный рассказ «На соли», в котором один из рабочих сетует: «Какая жизнь наша? Каторжная! Тачка – шестнадцать пудов, рапа ноги рвет, солнце палит тебя, как огнем, целый день, а день – полтина! Али этого мало, чтобы озвереть? Работаешь, работаешь, заработок пропьешь – опять работаешь!»
Позже к сезону уборки стали налаживать мосты из деревянных досок, по ним водили запряженных в телеги лошадей. До появления комбайнов, механической добычи и железнодорожной ветки для вывоза соли оставалось еще несколько десятилетий….
Фрагмент статьи из Крымского познавательного журнала "Полуостров сокровищ", выпуск №20.