Св. Серафим Саровский – «солнце» православия в духовной жизни русского народа
В первой трети 19 века в России сияло сразу два солнца – настоящая «астрономическая» аномалия. В культуре – это был Пушкин, а вот в духовной жизни – св. Серафим Саровский. Жаль только, что эти два «солнца» никак не пересекались и вообще, возможно, даже не знали друг о друге. Это подтверждает глубокий духовный раскол русского общества, приближающегося к катастрофе начала 20 века.
Надо было, обязательно надо было явиться великому святому в начале 19 века – без этого становление русской нации было бы однобоким и не соответствовало российским духовным корням. То есть подросший русский «мальчик», вступивший в эпоху юношества, походил бы всех других «юношей» запада.
Как и св. Сергий Радонежский, св. Серафим еще в детстве получил подтверждение своей великой духовной миссии. Мальчиком он упал с высокой колокольни и чудесным образом остался жив, а в другой раз во время болезни ему явилась Божья Матерь и исцелила его.
И вот он уже он в Саровском монастыре живет отшельником в лесу, кормит как ручных с руки медведей, простоит там в молитве на каменном валуне тысячу дней и ночей и пострадает от нападения разбойников.
Вы бы, имея топор в руках, стали бы защищаться? А вот батюшка Серафим не стал. Смиренно, по слову Иисуса Христа о непротивлению злому, отдал обезумевшим от жадности крестьянам топор и получил пролом в черепе и травму позвоночника, после чего уже навсегда ходил сгорбленным.
Но добился-таки прощения их на суде. Вы бы стали требовать от суда прощения чуть не убивших вас разбойников, которые искалечили вас на всю оставшуюся жизнь?.. Вот в этом-то и есть разница между нами, обычными людьми, и святыми.
А батюшка Серафим становится покровителем знаменитого сейчас Свято-Троицкого Серафимо-Дивеевского женского монастыря, в котором и покоится своими мощами и который, по пророчествам батюшки, должен сыграть важную роль во время решающей битвы с антихристом.
Один эпизод хочется выделить из его лучезарного наследия (достаточно указать, что он каждого человека приветствовал: «Радость моя!..»). Как часто можно услышать, что дескать «Царство Небесное», обещанное Христом верующим людям, – это сказки, что никто оттуда не возвращался и не может поведать о «райских блаженствах».
Может – и поведал. Близкий знакомый батюшки, исцеленный им от болезни помещик Мотовилов, тоже сомневаясь в «райских блаженствах», попросил однажды батюшку показать их. И он показал. Вот что об этом поведал сам Мотовилов:
«Я взглянул… в лицо его (св. Серафима), и напал на меня еще больший благоговейный ужас. Представьте себе, в середине солнца, в самой блистательной яркости его полуденных лучей, лицо человека, с вами разговаривающего. Вы видите движение уст его, меняющееся выражение его глаз, слышите его голос, чувствуете, что кто-то вас руками держит за плечи, но не только рук этих не видите, не видите ни самих себя, ни фигуры его, а только один свет ослепительный и проступающие далеко на несколько сажен кругом, и озаряющий ярким блеском своим и снежную пелену, покрывающую поляну, и снежную крупу, осыпающуюся сверху и меня, и великого старца. Возможно ли представить себе то положение, в котором я находился тогда?
- Что же чувствуете вы теперь? – спросил меня о. Серафим.
- Необыкновенно хорошо! – сказал я.
- Да как же хорошо? Что именно?
Я отвечал:
- Чувствую я такую тишину и мир в душе моей, что никакими словами выразить не могу.
- Что же еще чувствуете вы?
- Необыкновенную сладость! – отвечал я.
- Что же еще вы чувствуте?
- Необыкновенную радость во всем моем сердце!
- Когда Дух Божий снисходит к человеку и осеняет его полнотою Своего наития, тогда душа человеческая преисполняется неизреченной радостию… Предзадатки этой радости даются нам теперь, и если от них так сладко, хорошо и весело в душах наших, то что сказать о той радости, которая уготована там, на небесах, плачущим здесь на земле!?. Что ж еще вы чувствуете, ваше Боголюбие?
Я отвечал:
- Теплоту необыкновенную!
- Как, батюшка, теплоту? Да мы ведь в лесу сидим. Теперь зима на дворе, и под ногами снег, и на нас более вершка снегу, и сверху крупа падает. Какая же может быть тут теплота?!
Я отвечал:
- А такая, какая бывает в бане, когда поддадут на каменку и когда из нея столбом пар валит…
- И запах, - спросил он меня, - такой же, как из бани?
- Нет, - отвечал я, - на земле нет ничего подобного этому благоуханию…
И батюшка о. Серафим, приятно улыбнувшись, сказал:
- И сам я, батюшка, знаю это точно так же, как и вы, да нарочно спрашиваю у вас – так ли вы это чувствуете? Сущая правда, ваше Боголюбие! Никакая приятность земного благоухания не может быть сравнена с тем благоуханием, которое мы теперь ощущаем, потому что нас теперь окружает благоухание Святого Духа Божия…
И во время всей беседы этой, с того самого времени, как лицо о. Серафима просветилось, видение это не переставало, и все с начала рассказа и доселе сказанное говорил он мне, находясь в одном и том же положении. Исходившее же от него неизреченное блистание света видел я сам своими собственными глазами, что готов подтвердить и присягою».
Обратили внимание на свет, исходящий от батюшки Серафима, что и подтверждает, что он и вправду был «солнцем», озарившим русскую жизнь в довольно мрачное время Николаевского царствования. Давайте, кстати, вернемся к нему.
(продолжение следует... здесь)
начало - здесь