Согласно рассказу инока Дорофея, в период Великого поста некий священнослужитель был приглашен в соседнее селение для проведения таинств исповеди и причастия. Преодолев путь в четыре километра сначала по обледенелой дороге с глубокими колеями, а затем по тропе, разбитой лошадиными копытами, он прибыл в дом, где его ожидали пять пожилых женщин, которые по состоянию здоровья не могли самостоятельно добраться до храма.
Извлекши из требного чемодана крест, Евангелие и требник, священник облачился и снял с груди дароносицу. С осторожностью открыв ее, он поместил освященные частицы Святых Даров в потир, долил вина и попросил подать горячей воды. Затем он приступил к чтению положенных молитв.
Пять пар глаз, в которых отразился долгий жизненный путь, были с упованием устремлены на него. Совершив Таинство исповеди и Причастия для всех собравшихся, священнослужитель поздравил их и вознес благодарственные молитвы. После этого, словно о чем-то вспомнив, он обвел присутствующих внимательным взглядом:
– Позвольте, я не вижу среди вас Надежды. Вы известили ее о моем сегодняшнем визите?
Хозяйка дома, на которой лежала обязанность оповестить всех, смущенно ответила:
– Нет, я не сообщила ей.
– По какой причине?
– Как же я к ней пойду, ведь она сошлась с мужчиной.
– Что вы имеете в виду?
– Она привела в дом сожителя. Не обвенчаны, не расписаны, живут в блуде…
– Какой же это «блуд» в ее возрасте? – строго произнес священник. – Следовало ее предупредить! Я прихожу к вам лишь раз в пост, а вы не можете известить друг друга.
– Я не желаю к ней идти!
– В таком случае, это сделаю я, – вздохнув, заключил священнослужитель и, обувшись, покинул дом.
Жилище Надежды располагалось неподалеку, приблизительно в трехстах метрах, и священник быстро преодолел это расстояние.
Местные жительницы и прежде осуждали Надежду за то, что ее покойный супруг был моложе, а теперь, после появления в ее доме мужчины, окончательно перестали с ней общаться. Однако священник ценил Надежду за ее прямоту и душевный порыв: никто не приносил покаяние с такой горячностью, как она.
Надежда искренне обрадовалась визиту священника. Она с благоговением приложилась к его руке, и на ее глазах от радости выступили слезы.
– Как я рада Вас видеть! Вы так давно не заходили, я очень по Вам скучала. Не желаете ли отобедать? Позвольте мне накормить Вас.
– Надежда, я пришел с целью исповедовать, ибо ныне время Великого поста, время для покаяния.
– Но меня никто не предупредил о Вашем приходе, я бы непременно подготовилась… А я уже вкусила пищу. Священник предложил ей исповедаться, на что она охотно согласилась, признав, что на душе накопилось множество прегрешений.
Облачившись в епитрахиль, священник приступил к принятию исповеди, которая была исполнена глубокой искренности. Надежда, преклонив колени, с душевным волнением перечисляла свои прегрешения. Слезы кающейся оросили лежавшее перед ней Евангелие; глаза священника также увлажнились, однако он внимал, не прерывая потока покаянных слов. Помня о пожилом мужчине, находившемся в соседней комнате, она пыталась говорить тише, но невольно вновь переходила на громкий шепот. Многолетняя работа в должности бригадира совхоза выработала у нее властный голос, отчего даже ее шепот был слышен отчетливо.
– …Кроме того, отче, дети убедили меня принять к себе пожилого человека. Они говорили:
«Мама, зачем тебе быть одной? Если что-либо случится, мы не узнаем. Вдвоем будет легче: и для беседы, и для ведения хозяйства».
Так они нашли мне сожителя. Мы проживаем в разных комнатах и не регистрировали наш союз ввиду преклонного возраста. Нам обоим более семидесяти лет, и мы живем мирно. Не является ли это грехом?
Священник, после недолгого размышления, ответил:
– Нет, в этом нет греха. Живите в согласии, как брат и сестра, оказывая друг другу взаимную помощь.
– Да, он оказывает мне существенную помощь: убирает снег и по мере сил колет дрова. Его супруга давно скончалась, а я, в свою очередь, стираю для него и готовлю пищу.
– Живите с Богом и не оставляйте молитвы. Возможно, со временем вы и его приобщите к ней.
– Я предлагала ему читать молитвы, но он пока не проявляет понимания, хотя и крещен.
– Действуйте постепенно, начиная беседы о вере... Так вы достигнете большего результата.
– Благодарю вас, отче! В последнее время меня редко кто навещает, и ваш визит стал для меня большой радостью.
– Благодарить следует Господа, который снимает с нас бремя грехов и дарует прощение, – произнес священник, обратив взор к иконам.
– Благодарю Тебя, Господи, что сподобил меня ныне исповедать грехи мои! – слова Надежды прозвучали с такой искренностью, что у священника вновь навернулись слезы. – И вам, отче, я весьма признательна. Не забывайте меня, навещайте… Прошу вас, примите в дар банку малинового варенья.
Возвращаясь, священник посетил дом, где ранее причащал пожилых прихожанок. Женщины взглянули на него с ожиданием.
– Прошу вас более не распространять слухи о том, что Надежда вступила в брак, и тем более не говорить о блуде. Это недостойно. Они проживают вместе как брат и сестра, уяснили?
– Уяснили, отче.
– И следует навещать друг друга! – строго добавил он. – В мой следующий приход непременно известите Надежду, чтобы она могла подготовиться к причастию.
«Хорошо, отче, я скажу», — хмуро проговорила хозяйка, на что священник удовлетворенно кивнул.
Исполнив свой долг, священнослужитель возвращался домой по скользкой дороге, неся требный чемодан и гостинцы от Надежды. Он вспоминал ее исповедь, размышляя, как редко ему встречались люди, способные на столь горячее раскаяние. Впрочем, по правде говоря, он уже не смог бы припомнить ни одного из ее прегрешений.
Слава Богу за всё!