Марк Антоний Гордиан, будущий император и вообще довольно серьёзный человек, родился в Риме — то ли в 225-м году, то ли в 226-м. Что, впрочем, совершенно неважно. Главное, что родился.
С родителями — классическая римская неразбериха. Одни уверены, что его мать — некая Меция Фаустина, дочка самого Гордиана Первого. Отец, дескать, некий сенатор по фамилии Юний Бальб. А может, и не Юний, и не Бальб. Может, и вовсе не сенатор. Некоторые, например, намекают, что отцом был Гордиан Второй — то ли брат, то ли племянник, то ли просто хороший человек.
Современные историки, у которых, казалось бы, есть доступ к архивам, папирусам и даже к википедии, склоняются к мысли, что отец — неизвестный сенатор с хорошей репутацией и невыдающимся именем. Такой, знаете, римский middle class.
Один из источников называет отца «clarissimo» — что, между прочим, звучит почти как комплимент. По-русски — «знатный». Хотя и здесь возможны варианты: в Риме знатных было много, а император — один.
Во всяком случае, папа Гордиана умер до того, как его сын стал императором. То ли не дожил, то ли предусмотрительно ушёл в тень.
Так или иначе, в 238 году, когда всё завертелось — восстания, интриги, Африка, сенат — Гордиану было всего 13 лет. И он, как это часто бывает с подростками, внезапно стал императором.
Внешность и характер
Что касается внешности и характера Гордиана Третьего — тут у нас, как обычно, один-единственный свидетель. Зовут его «История Августов» — сборник биографий, написанный с таким усердием, что современным историкам остаётся лишь пожимать плечами.
Тем не менее, именно оттуда мы узнаём, что Гордиан был просто душка. Весёлый, красивый, обходительный — одним словом, мальчик мечта. Умный, вежливый, все его любили: народ, сенаторы, солдаты. Ему не хватало лишь одной детали — возраста. Всё остальное, говорят, при нём имелось. Даже образованность.
Что касается внешности — здесь помогает бюст, выставленный в Национальном музее Рима. Глядит оттуда подросток с вытянутой головой, выразительными глазами, пухлыми губами и серьёзной ямочкой на подбородке. Глядит с осторожностью и лёгкой грустью. Как будто уже знает, чем всё это закончится.
Восшествие
История восшествия Гордиана III на престол напоминает плохую пьесу: героев слишком много, все орут, дерутся и умирают вразнобой. В 235 году, в не самом мирном месте под названием Могонциак, убили императора Александра Севера — человека нервного, но живого. На его место поставили Максимина Фракийца. Он был огромный, недовольный и сильно раздражал сенат.
Максимин, как и положено человеку крупного телосложения, решил, что справится со всеми. В 238 году он ушёл воевать куда-то в Паннонию. Тут-то и вспыхнуло восстание — как водится, из-за налогов. Подняли его в Африке. Восставшие вытащили на свет двух Гордианов — деда и дядю нашего героя — и объявили их императорами. Сенат, устав от Фракийца, обрадовался и одобрил. Маленькому Гордиану (тогда ему было всего тринадцать) пообещали титулы, консульство и, возможно, свободное время.
У Максимина в Риме был человек — префект Виталиан. Он мог бы всё испортить, но, к несчастью, его убили ещё до начала беспорядков. Римская политика вообще не терпела промедлений.
Радость длилась недолго. Легионеры в Африке вспомнили, что они — армия, и быстро подавили мятеж. Гордианы-старшие — оба — погибли. В Риме узнали об этом ближе к концу апреля. Надо было что-то делать. Сенат созвал собрание и выбрал сразу двух новых императоров — Пупиена и Бальбина. Названия, конечно, не самые звучные, зато легитимные.
Проблема была в том, что никто этих новых императоров особенно не любил. Ни в сенате, ни тем более в народе. Пупиена особенно вспоминали как человека, который портил настроение ещё будучи городским префектом.
Толпа заволновалась. Крики, шум, лозунги. Кто-то закричал: «А где внук Гордиана I?!» И правда — где он? Нашли мальчика дома, он, как пишут, играл. Подошли, подняли его на руки, вынесли на улицу. Показали: вот он — наш спаситель, Гордиан-третий-с-именем-деда. Толпа загудела, сенат согласился, мальчику выдали титул Цезаря, предводителя юношества и официального наследника.
Максимина убили при осаде Аквилеи — неудобное, затяжное дело, но с нужным финалом.
После него остались два императора, один из которых боялся второго, а оба — солдат. В Риме зашевелилась преторианская гвардия, обозлённая тем, что у Пупиена появилась собственная охрана — из германцев.
В один прекрасный день — прямо во время Капитолийских игр — гвардейцы ворвались во дворец, убили обоих императоров и тут же провозгласили Гордиана III единоличным правителем. Он был жив, молод, послушен и никого пока не раздражал.
Так в тринадцать лет он стал императором. Кто-то играет на флейте, кто-то — в императора.
Правление
Юный скипетр (238—242)
С того момента, как Гордиан III стал императором, прошло пять лет. Это много для подростка и почти ничего — для Рима. Источники рассказывают об этом времени скупо. Историки гадают, как гадалки: вроде бы продолжал политику Северов, вроде бы границы охранял, вроде бы налоги собирал, но тише, аккуратней, с придыханием.
Первые месяцы были тихими — что неудивительно: Пупиена и Бальбина, как говорят, предали проклятию памяти. Сенат от греха подальше делал вид, что всё под контролем, хотя на самом деле прислушивался к шёпоту солдат. Солдаты были простые люди: знали, кто кого убил, и помнили, кому обязаны новым начальством.
Старые семьи — те, кто при Северах чувствовали себя уверенно — снова вошли в игру. Некоторые — вообще с Антонинов тянули карьеру. Император был мальчик, значит, кто-то взрослый должен был рулить.
Символически расформировали III Августов легион — тот самый, что подавлял восстание дедушки и дяди. Жест милосердия и мелкой, но важной мести. Сам Гордиан стал «Пий» — благочестивый. Титул печатали на монетах, будто талисман.
В 240 году Африка снова загорелась. Там кто-то по имени Сабиниан решил, что император — это просто. Его даже поддержали, но недолго. Оказалось, что роспуск легиона — это красиво, но не очень практично. Пришлось посылать помощь из Мавретании. Сабиниана быстро усмирили. Африканцы снова стали римлянами.
На Дунае тоже было неспокойно. Готы, карпы — как всегда. Местные племена смотрели на римские стены с профессиональным интересом. Наместник Мезии Туллий Менофил заключал договора, раздавал деньги, потом отказывался — в общем, вел себя как дипломат со слабой памятью. Даже монеты в Виминациуме отчеканили в честь «новой эры». Это была не первая и не последняя новая эра в той местности.
Тем временем, в политике появился человек с говорящей фамилией — Тимесифей. Из восточных провинций. Опытный, ловкий, как шахматист. Его назначили префектом претория, и он сразу стал незаменим. Настолько, что выдал свою дочь замуж за императора. Девушку звали Фурия Сабиния Транквиллина — имя, в котором было всё: римская строгость, восточная мягкость и некоторая акустическая перегрузка. В её честь отчеканили монеты с Венерой Победоносной. Историки даже предполагают, что у них с Гордианом была дочь — Фурия.
Молодой император был терпим к христианам — с тем спокойствием, какое бывает у людей, которым не до богословских споров. Ориген спокойно работал, Плотин философствовал, а у солдат строились новые казармы.
Персидский экспресс
А вот дальше началось интересное. Пока Гордиан мирно женился, философы писали трактаты, а сенаторы играли в политику, на восточной границе появился Шапур — сын Ардашира, новый «царь царей», который решил, что пора вернуть себе всё, что раньше принадлежало персам.
Рим, как водится, прозевал начало. Уже в 239 году пал Дура-Европос. В 240-м — Хатра. Возможно, даже Антиохия — хотя это не точно, просто монеты там временно не чеканили. Но молчание монет — в Риме вещь тревожная.
Тимесифей начал кампанию. Весной 242 года — поход. Открыли храм Януса (это как рубильник войны), собрались, пошли. Тимесифей, старый стратег, всё просчитал: переправились через Евфрат, отбили Карры и Нисибис, дали бой у Ресаены — персы проиграли. Римская гордость была спасена, Антиохия выдохнула. Даже Эдесское царство вернули, а на трон посадили Абгара с римской фамилией.
Но на пути к Ктесифону Тимесифей внезапно умирает. То ли болезнь, то ли интриги — «История Августов» дружелюбно намекает на Филиппа Араба. Его брат Приск как раз был рядом и сразу предложил: «А давайте моего брата назначим вместо умершего!» — и назначили.
Армия продолжила марш. Евфрат бурлил, легионы шагали, монеты чеканились, философы молчали, а юный император шёл навстречу своему будущему.
Смерть
Как именно умер Гордиан III — вопрос философский. Персы говорят одно, римляне другое, а истина, как всегда, где-то в районе Евфрата.
Согласно надписи Шапура I, высеченной в камне (буквально), дело было просто: в начале 244 года они с Гордианом сошлись недалеко от Массиса — нынешняя Эль-Фаллуджа, то есть место, где хороших новостей не бывает уже много веков. Римляне проиграли. Город назвали в честь Шапура — Пероз-Шапур, что по-персидски значит «Шапур-Победитель». Гордиан, по версии персов, погиб на поле боя. Надпись у Накше-Рустама говорит об этом вполне торжественно и на трёх языках.
Римляне с этим не согласны. Аврелий Виктор считает, что император погиб в походе, хотя перед этим у него вроде как всё шло отлично. Зосим кивает в ту же сторону. А вот Юлий Капитолин — любитель драм — разыгрывает целую трагедию. В главной роли — Марк Юлий Филипп.
Этот самый Филипп якобы начал шептать солдатам: мол, Гордиан юн, неопытен, играет в философов, а вот он, Филипп, настоящий вояка и государственный человек. Потом он почему-то забывал отправить еду армии. Солдаты, как водится, подумали — если кто-то мешает еде, значит, это политика. Потребовали, чтобы Гордиан разделил власть. Тот не возражал. Даже готов был остаться просто Цезарем, помощником, кем угодно, только бы не было мятежа.
Филипп вроде бы согласился. Но потом, как пишут, испугался: а вдруг мальчику снова начнут аплодировать? А вдруг вспомнят, что он — внук, племянник и вообще последний Гордиан? Чтобы не рисковать, решил: лучше без него. Императора убили. Солдатам сказали, что умер своей смертью. Учитывая, что это была Римская империя середины III века, такой вариант все сочли правдоподобным.
Возможно, это случилось 25 февраля 244 года. Может, немного раньше. Кенотаф ему поставили у Цирцесии на берегу Евфрата — надпись была красивая, с уважением. Останки, как полагается, отправили в Рим. Там его обожествили — скорее из приличия, чем по вдохновению. Филипп, теперь уже император, подписал с персами мир. Не позорный, но и не триумфальный.
Итоги
Правление Гордиана III — как жизнь в интернате: тебя все любят, но никто не спрашивает, что ты думаешь. Он стал императором в 13 лет, когда Рим шатался на трёх ногах. И, надо сказать, шатался дальше, но уже не в падении, а скорее в ритме марш-броска.
Гордиан был символом — как поздний британский монарх, только без корги и шляп. Решения принимали другие. Тем не менее администрация под его именем пыталась навести порядок. В Афродисиаде нашли декрет: предписывалось соблюдать закон, не применять силу, прощать старое и не выдумывать нового. Письмо, полное добрых намерений.
В Скаптопаре жители жаловались на солдат. Передавали просьбы через земляков в преторианской гвардии. Им отвечали: обращайтесь официально. А официальные каналы — это как письмо в бутылке: бросаешь в море, а дальше — мистика. Жалоб было слишком много, а вымогательство — слишком привычно.
И всё-таки Гордиан был популярен. Его любили — не за указы, не за победы, не за философов. Просто потому, что он никого не успел разочаровать.
Он умер мальчиком, стал богом, и остался в истории как один из немногих, кого не ругали ни сенаторы, ни солдаты, ни философы. Это, пожалуй, и есть главный его успех.