Марина стояла на кухне, держа в руках конверт из банка, и чувствовала, как внутри всё сжимается от злости. Очередная квитанция по ипотеке. Двадцать восемь тысяч в месяц, которые она одна тянула уже полтора года. А теперь ещё и эта новость от Алексея.
«Значит, так просто взял и прописал Витьку без моего согласия», – думала она, перечитывая документы, которые муж небрежно оставил на столе. Её младший деверь теперь был официально зарегистрирован в их квартире. В квартире, за которую она платила каждый месяц, отказывая себе во всём.
Алексей вошёл в кухню, как всегда громко хлопнув дверью. На нём была та же самая рубашка, которую он носил уже третий день подряд. Марина молча протянула ему банковский конверт.
«Что это?» – спросил он, даже не взглянув на бумаги.
«Ипотека. Двадцать восемь тысяч. Как обычно. Только теперь у нас есть ещё один житель», – её голос звучал спокойно, но Алексей знал жену достаточно хорошо, чтобы понимать: спокойствие это обманчивое.
«Марин, ну что ты сразу кипятишься? Витька временно. Пока работу найдёт, квартиру снимет. Он же мой брат».
Марина развернулась к нему всем телом. Её тёмные глаза сверкали.
«Временно? Алёша, твой брат уже месяц живёт в нашей гостиной. Месяц! Он жрёт нашу еду, пользуется нашим интернетом, принимает душ по два раза в день, а платит за всё это что? Правильно, ничего! А теперь он ещё и прописан здесь».
Алексей присел на табурет, потёр лоб рукой. Он устал после смены на заводе, и последнее, чего хотел, – это скандал с женой.
«Слушай, ну нельзя же бросать родного человека. У него проблемы сейчас. Развёлся с Танькой, она его из квартиры выгнала. Что мне было делать? На улице оставить?»
«А что мне делать? Я работаю с утра до ночи в этой дурацкой бухгалтерии, считаю чужие деньги, а свои отдаю банку. Каждый месяц, как проклятая. И теперь ещё твой брат на моей шее висит».
Марина села напротив мужа, положила руки на стол. Пальцы у неё дрожали от усталости и злости.
«Алёша, мне сорок два года. Я хочу нормально жить. Хочу, чтобы у нас были деньги не только на ипотеку и еду. Хочу новое пальто купить, в отпуск поехать. А твой брат сидит дома, телевизор смотрит, и даже не думает искать работу».
«Ищет он! Вчера ещё говорил, что на собеседование пойдёт».
«Куда пойдёт? Алёша, он же пьёт каждый день. Я вижу, как он по вечерам водку глушит. Думаешь, меня дура, что ли?»
Алексей вздохнул. Он знал, что жена права. Виктор действительно не особо старался найти работу. Но что делать? Это же брат, единственный близкий человек, который у него остался после смерти родителей.
«Марина, давай так. Я с ним поговорю. Серьёзно поговорю. Пусть хотя бы часть расходов оплачивает. Коммунальные услуги, еду».
«Часть расходов? Алёша, ты понимаешь, что он теперь прописан у нас? Официально живёт здесь? Значит, должен половину ипотеки платить. Четырнадцать тысяч в месяц. Не больше, не меньше».
«Марин, ты что? Откуда у него четырнадцать тысяч? Он же безработный».
«Вот пусть и устраивается на работу. Я не собираюсь содержать здорового мужика тридцати восьми лет. Хватит с меня одного иждивенца».
Алексей покраснел. Он понял, что жена намекает и на него тоже. Его зарплата слесаря была в два раза меньше, чем у Марины, и основную часть расходов действительно несла она.
«Я не иждивенец. Я работаю».
«Конечно, работаешь. Получаешь восемнадцать тысяч и считаешь, что это достаточно. А я пашу за двоих, чтобы мы этот кредит выплатили. И теперь ещё твой брат».
В этот момент в кухню вошёл Виктор. Он был в домашних тапочках и старых треках, волосы растрёпанные, глаза красные. Явно с похмелья.
«Что тут за шум? Спать не даёте», – проворчал он, открывая холодильник.
«Витя, садись. Нам нужно поговорить», – сказал Алексей.
Виктор достал из холодильника йогурт, который Марина покупала себе на завтрак, и принялся есть прямо из баночки.
«О чём говорить? Я же ничего не делаю. Тихо сижу, никого не трогаю».
Марина посмотрела на него с отвращением. Этот человек жил в её доме, ел её еду, и ещё смел говорить, что никого не трогает.
«Витя, ты теперь здесь прописан. Официально. Это значит, что ты не гость, а житель этой квартиры. А жители платят за жильё», – сказала она твёрдо.
Виктор перестал жевать, посмотрел на неё, потом на брата.
«Какие деньги? Я же временно здесь. Работу найду, съеду».
«Когда найдёшь? Через год? Через два? Витя, я не собираюсь тебя содержать. Или ты платишь половину ипотеки, или выписываешься и уходишь».
«Марина, ты что, совсем охрела? Какая половина ипотеки? Я же не работаю».
«Вот и устраивайся. Четырнадцать тысяч в месяц. Это твоя доля».
Виктор рассмеялся, но смех получился злой.
«Да ты офигела совсем. Лёха, скажи своей жене, чтобы она не борзела. Я твой брат, а не её».
Алексей оказался между двух огней. С одной стороны, жена была права. С другой – брат, единственный родной человек.
«Витя, может, действительно стоит поискать работу поактивнее? Марина устала тащить всё одна».
«Ааа, понятно. Это она тебе мозги промыла. Хорошо устроилась, да? Вышла замуж, квартиру купила, теперь всех строит. А то, что я помогал вам с ремонтом, когда въезжали, забыла? То, что я денег занимал на первоначальный взнос, тоже забыла?»
Марина побледнела. Она помнила те десять тысяч, которые Виктор дал им в долг два года назад. Правда, вернули они ему эти деньги через полгода, но он об этом почему-то не упомянул.
«Витя, ты получил свои деньги обратно. Все до копейки. И за помощь с ремонтом мы тебе заплатили. Так что не надо тут изображать благодетеля».
«Заплатили? Три тысячи за две недели работы? Да я за эти деньги день работаю».
«Где работаешь? Где?» – вскочила Марина. – «Ты уже полтора года нигде не работаешь! Сначала с Таней развёлся, потом запил, потом к нам приехал. И теперь сидишь здесь, как у Христа за пазухой».
«Марин, успокойся», – попытался вмешаться Алексей, но жена на него даже не посмотрела.
«Нет, я не успокоюсь! Мне надоело! Витя, я даю тебе неделю. Или находишь работу и начинаешь платить за жильё, или уходишь. Я не обязана тебя содержать».
Виктор встал, швырнул пустую баночку от йогурта в раковину.
«Да пошла ты! Лёха, скажи своей стерве, чтобы она помолчала. Это мой брат, и я буду жить здесь, сколько захочу».
Марина почувствовала, как внутри всё закипает. Она работала по двенадцать часов в день, чтобы выплачивать этот кредит, а этот... этот алкоголик называет её стервой в её же доме.
«Всё. Завтра же иду в паспортный стол и подаю документы на твою выписку. Хватит».
«Не имеешь права. Я собственник этой квартиры не меньше, чем ты», – огрызнулся Виктор.
«Какой ты собственник? Ты что, деньги за неё платил? Кредит оформлял? Первоначальный взнос вносил?»
«Я прописан здесь. Официально. Это даёт мне права».
Алексей понял, что разговор заходит слишком далеко. Брат был пьяный и агрессивный, жена на пределе нервного срыва. Нужно было что-то решать.
«Витя, иди проспись. Вечером поговорим нормально».
«Я не пьяный! Я трезвый, как стеклышко. Просто мне надоело, что эта... что твоя жена мне указывает».
Марина встала и пошла в спальню. Она понимала, что если останется, то скажет что-то такое, что потом будет жалеть. Лучше уйти, пока не поздно.
«Лёха, я серьёзно. Или он начинает платить, или уходит. Третьего не дано», – сказала она из коридора.
Виктор проводил её злым взглядом.
«Командует, понимаешь? В доме мужики, а командует баба. Лёха, ты что, совсем под каблуком?»
«Витя, прекрати. Марина права. Нельзя жить за чужой счёт. Ты взрослый мужик, должен сам себя обеспечивать».
«Ааа, и ты туда же. Хорошо. Завтра же начну искать работу. Найду что-нибудь, буду платить. Только чтобы твоя жена больше не хамила».
Алексей вздохнул с облегчением. Может быть, всё-таки удастся решить этот вопрос мирно.
Но через неделю ситуация не изменилась. Виктор каждый день уходил из дома, якобы на поиски работы, а возвращался пьяный. Марина молчала, но Алексей видел, как она сжимает губы, когда брат приходит домой в одиннадцать вечера и сразу плюхается на диван.
«Витя, ну как дела с работой?» – спросил Алексей в очередной вечер.
«Ищу. Везде сокращения, кризис. Но я не сдаюсь».
«А где ты сегодня был? В центре занятости?»
«Да не, там одни дуры сидят. Лучше самому искать».
Марина не выдержала.
«Витя, ты же просто по барам шляешься. Думаешь, я не понимаю? От тебя водкой несёт каждый день».
«Не водкой, а пивом. Я же не алкоголик какой-то. Просто нервы успокаиваю. Тяжело, когда работы нет».
«Тяжело? А мне легко? Я встаю в шесть утра, добираюсь до работы полтора часа, весь день цифры считаю, потом домой еду, готовлю, стираю, убираю. И каждый месяц думаю, откуда деньги на ипотеку взять. Вот это тяжело».
Виктор махнул рукой.
«Не нравится – не работай. Кто заставляет?»
«Не работать? А кто за квартиру платить будет? Ты?»
«Я бы платил, если бы работал. А работы нет».
«Работа есть. Ты её просто не ищешь. Тебе удобно жить за мой счёт».
Разговор снова зашёл в тупик. Марина ушла в спальню, Алексей попытался поговорить с братом по-мужски, но тот только отмахивался и говорил, что завтра обязательно найдёт что-то подходящее.
Прошёл ещё месяц. Виктор так и не нашёл работу, зато привык жить в чужой квартире как у себя дома. Он пользовался ванной, когда хотел, смотрел телевизор на полную громкость, приводил каких-то друзей выпивать. Марина была на грани нервного срыва.
«Алёша, я не могу больше. Он совсем обнаглел. Вчера привёл какую-то бабу, они до трёх ночи музыку слушали. А сегодня утром я нашла в холодильнике пустые полки. Он всю еду сожрал, которую я на неделю покупала».
«Я поговорю с ним».
«Не надо говорить. Надо выгонять. Алёша, либо он, либо я. Выбирай».
Алексей понял, что жена не шутит. Её лицо было бледным, под глазами тёмные круги. Она похудела, стала нервной и раздражительной. Нужно было что-то решать кардинально.
«Витя, нам нужно серьёзно поговорить», – сказал он брату вечером.
«Опять? Лёха, я же сказал, что ищу работу. Потерпи немного».
«Витя, ты ищешь работу уже три месяца. Марина больше не может. Она говорит, что если ты не уйдёшь, то уйдёт она».
Виктор усмехнулся.
«Пусть уходит. Тебе же лучше будет. Найдёшь себе нормальную жену, которая не будет пилить».
«Витя, ты что говоришь? Я Марину люблю. Она хорошая жена, работящая. Это мой дом, моя семья».
«Семья? Какая семья? Детей у вас нет, живёте как соседи. А я твой брат, родная кровь. Неужели жена важнее?»
Алексей понял, что говорить бесполезно. Брат не хотел ничего понимать. Он привык жить за чужой счёт и не собирался ничего менять.
«Витя, я даю тебе ещё неделю. Найдёшь работу – останешься. Не найдёшь – уходишь. Я не могу потерять жену из-за тебя».
«Предатель», – буркнул Виктор и ушёл в гостиную.
Марина услышала этот разговор и впервые за долгое время улыбнулась мужу.
«Спасибо, Алёша. Я знала, что ты поймёшь».
«Марин, он всё-таки мой брат. Может, дадим ему ещё один шанс?»
«Сколько можно давать шансы? Он взрослый человек, пусть сам о себе заботится. А то так и будет на нашей шее сидеть до старости».
Через неделю Виктор всё так же не работал. Он даже не пытался делать вид, что ищет работу. Просто лежал на диване, смотрел телевизор и ждал, когда Марина принесёт продукты.
«Витя, всё. Собирайся. Завтра утром уходишь», – сказал Алексей решительно.
«Куда уходить? У меня же нет квартиры. Танька не пускает, родителей нет. Что мне, на улице жить?»
«Снимешь комнату, найдёшь работу. Как все нормальные люди».
«На какие деньги комнату снимать? Ты же сам знаешь, что у меня денег нет».
«Займёшь у кого-нибудь. Витя, я не могу больше. Марина серьёзно заболела от нервов. Вчера давление поднялось, скорую вызывали».
Виктор посмотрел на брата внимательно и понял, что тот не шутит. Лицо у Алексея было твёрдое, решительное.
«Хорошо. Но я не забуду, как ты меня предал. Выбрал чужую бабу вместо родного брата».
«Витя, эта баба – моя жена. И она не чужая. Она мне ближе всех на свете. А ты... ты стал чужим, когда решил, что можешь жить за наш счёт и ничего не давать взамен».
Виктор собрал свои вещи в старый спортивный мешок и ушёл, хлопнув дверью. Марина стояла у окна и смотрела, как он идёт по двору с мешком на плече. Она не испытывала ни жалости, ни торжества. Только усталость и облегчение.
«Алёша, ты правильно поступил», – сказала она тихо.
«Надеюсь», – ответил муж. – «Он всё-таки мой брат».
«Брат – это не тот, кто родился в одной семье. Брат – это тот, кто поможет в трудную минуту, а не сядет на шею. Твой Витя давно перестал быть братом».
Алексей обнял жену. Она была права. Семья – это не только кровные родственники. Семья – это люди, которые поддерживают друг друга, а не пользуются друг другом.
«Марин, теперь мы будем платить ипотеку вдвоём. Я найду подработку по выходным. Не хочу, чтобы ты одна тащила всё».
«Вдвоём и справимся. Главное, что теперь мы действительно одни. Никто нам не мешает строить свою жизнь».
Марина посмотрела на конверт с очередной квитанцией по ипотеке. Двадцать восемь тысяч. Много, но теперь эти деньги будут тратиться только на них двоих. На их общую квартиру, их общую жизнь, их общее будущее.
«Знаешь, Алёша, а может, это к лучшему? Теперь мы точно знаем, что можем рассчитывать только друг на друга. И этого достаточно».