Телефон опять надрывался. Третий раз за утро. Я сидела в кресле, обхватив колени руками, и пыталась не обращать внимания на этот противный звук. Ирка. Точно она. Названивает каждый божий день, будто не понимает, что я не хочу с ней разговаривать. После такого-то!
– Надя! – мама выглянула из кухни с половником в руке. – Ну возьми ты трубку, христа ради! Сил моих нет слушать эти звонки.
– Да ну её, – буркнула я, утыкаясь в книжку. Какие-то любовные сопли, даже не запоминала название. Просто чтоб руки чем-то занять.
– Тридцать лет дружили-дружили, и вдруг на тебе! – мама всплеснула руками, забрызгав обои борщом с половника. – Ой, гляди, что наделала. Тряпку дай!
Телефон наконец заткнулся. Я встала, взяла со стола сигареты.
– Опять дымить? – покачала головой мама. – И так кашляешь по утрам как курица.
– Мам, – я прикурила, открывая форточку, хотя на улице было ещё прохладно, – ты не понимаешь. Ирка... она... это не просто ссора какая-то. Она предала меня. Самым поганым образом.
– Да слышала я твои причитания уже раз сто! – мама принялась оттирать пятно от борща. – Прям как в сериале каком-то. Подружка увела мужика, ути-пути, какая драма. Тебе пятьдесят три, Надежда! А ведёшь себя как пятнадцатилетняя девчонка.
Я затянулась, глядя в окно. Во дворе бабка Матвеевна развешивала бельё, а её внук Колька гонял на велике вокруг песочницы. Обычный майский день в нашем Заречье. Солнышко, тополиный пух, старенькие «жигули» у подъезда... А на душе – тоска зелёная.
– Сергей был не просто каким-то мужиком, – процедила я сквозь зубы. – Я с ним жизнь планировала. Первый раз после Андрюши... думала, что смогу снова...
Горло перехватило. Андрей умер восемь лет назад – инсульт прямо на работе. Бригада скорой даже не успела довезти его до больницы. И с тех пор я как будто в скорлупу забралась. На работу – с работы, дача летом, сериалы по вечерам. А потом в нашей музыкалке появился Сергей. И всё закрутилось.
– Да понимаю я всё, – смягчилась мама, подходя ко мне. – Но выслушать-то Ирину можно? Вдруг там не всё так однозначно?
Телефон снова зазвонил. Я раздражённо выдохнула дым:
– Ладно, чёрт с ней. Отвяжется хоть.
Схватила трубку:
– Алло!
– Надя! – голос у Ирки был какой-то запыхавшийся. – Слава богу! Я думала, ты вообще трубку не возьмёшь. Нам надо поговорить. Можно я приеду?
– Валяй, – сухо ответила я. – Мама всё равно к соседке собиралась. Будем вдвоём.
– Через полчаса буду! – выпалила Ирка и отключилась.
Мама ушла, оставив на плите борщ под крышкой и пирожки в духовке. Накормить – это у неё первое дело, даже если дочь на грани нервного срыва.
Ирка позвонила в дверь ровно через двадцать пять минут. Я открыла и застыла на пороге. Подруга выглядела неважно: осунувшееся лицо, синяки под глазами, волосы кое-как собраны в пучок. В руках – пакет из кондитерской «Лакомка».
– Привет, – тихо сказала она. – Можно?
Я молча отступила в сторону. Ирка прошла в коридор, суетливо снимая плащ и разуваясь:
– У тебя тут всё по-прежнему... А я вот сделала ремонт в прихожей, обои эти... как их... виниловые поклеила. Пирогами пахнет? Мама приехала, да?
Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё клокочет от обиды и злости. Ирка тараторила, не глядя мне в глаза.
– Чай будешь? – перебила я её.
– Буду, – она с облегчением кивнула. – Спасибо.
Мы прошли на кухню. Я поставила чайник, достала чашки. Те самые, с васильками, которые мы вместе покупали на ярмарке в Суздале, когда ездили туда на майские праздники пару лет назад.
– Надь, – Ирка мяла в руках салфетку, – я не знаю, с чего начать...
– Начни с того, как давно у вас с Сергеем, – я грохнула чашку о стол так, что чай выплеснулся.
– Господи, да нет у нас ничего с твоим Сергеем! – Ирка всплеснула руками. – Вот ведь привязался! Я пыталась тебе объяснить, но ты ж трубку не берёшь!
– А чего ж вы тогда обжимались в кафешке на Ленина? – я скрестила руки на груди. – Я, между прочим, своими глазами видела!
– Надька, дуреха! – в глазах Ирки блеснули слёзы. – Да я его разговорить пыталась! Выведать кое-что.
– Чего это вдруг? – я недоверчиво прищурилась.
Ирка вздохнула, отхлебнула чай и поморщилась – обожглась.
– Помнишь Верку Синицыну с параллельного? Она сейчас в Питере живёт. Мы с ней в «Одноклассниках» общаемся иногда.
– Ну? – я поджала губы.
– Короче, пишет мне Верка месяц назад: «Слушай, а твоя Надька случайно не с Сергеем Витальевичем Колосовым встречается? Который в музыкалке работает?» Я говорю: да, а что? А она мне фотку скидывает... – Ирка полезла в сумку за телефоном, долго копалась, потом протянула мне: – Вот.
На экране был Сергей – мой Сергей – в обнимку с какой-то блондинистой вертихвосткой. Рядом с ними стояли мальчишка лет десяти и девчушка помладше.
– И что? – я пожала плечами, хотя внутри всё сжалось. – Может, это его сестра.
– Ага, сестра, – хмыкнула Ирка. – Это его жёнушка законная, Ленка. И детишки – Кирюша и Сонечка. Они живут в Питере, в новостройке на Комендантском проспекте. Сергей ваш мотается туда каждые выходные. А жёнушке втирает, что работает в Ленинградской областной филармонии.
– Врёшь! – я вскочила, чуть не опрокинув стул. – Не может быть!
– Да чтоб мне провалиться! – Ирка перекрестилась. – Верка с его женой в одном фитнес-клубе занимается. Она мне всё выложила. Я сначала не поверила, думаю, мало ли, может, они в разводе. Решила у него самого выяснить. Позвала в кафешку, типа случайно встретила. И давай издалека подкатывать, мол, слышала, что у него жена в Питере. А он сразу напрягся весь, глазки забегали.
– И что он сказал? – я медленно опустилась на стул.
– Сначала отпирался, конечно. Мол, что за ерунда. А потом я ему фотку Веркину показала. Он и сдулся. Начал умолять, чтоб я тебе не рассказывала. Говорил, что с женой они давно чужие люди, вместе только из-за детей. А тебя, мол, любит без памяти, собирается развестись...
– Подонок, – прошептала я.
– Это ещё не всё, – Ирка поджала губы. – Он мне денег предлагал. Пятьдесят тысяч, представляешь? Чтоб я рот на замке держала.
– Что?! – я не верила своим ушам.
– Ага. А когда я ему сказала, куда он может свои деньги засунуть, начал угрожать. Мол, если я тебе проболтаюсь, он скажет, что я к нему клинья подбивала, а он меня отшил. И я, типа, из мести решила ваши отношения разрушить.
Я закрыла лицо руками. Всё сходилось. Именно это Сергей мне и рассказал, когда примчался ко мне домой в тот вечер. Сказал, что Ирка якобы давно на него виды имеет, а он её отверг. И теперь она из ревности готова наплести про него всякое. Я поверила... Поверила этому лжецу, а не подруге, с которой полжизни бок о бок.
– Надь, – Ирка осторожно тронула меня за плечо, – ты как?
– Дура я, – глухо проговорила я. – Круглая дура.
– Да ладно тебе, – она пересела ближе, обняла меня. – Этот хмырь кого хочешь охмурит. Гладко стелет, аж противно. Я после той встречи пробила его по своим каналам, у меня ж брательник в полиции. Так вот, твой Серёженька и раньше такие фокусы откалывал. В Самаре у него тоже зазноба была. Тоже разводом кормил.
– Вот ведь... – я не могла подобрать цензурного слова.
– Во-во, – кивнула Ирка. – Я потому и названивала, как ненормальная. Боялась, что ты натворишь чего с этим прохвостом.
– Знаешь, что самое поганое? – я подняла на неё заплаканные глаза. – Я ведь ему поверила. А тебя... даже слушать не захотела. Тридцать лет дружбы коту под хвост.
– Да ладно тебе, – Ирка махнула рукой. – Я бы на твоём месте, может, то же самое подумала. Влюблённые вообще слепые и глухие.
– Прости меня, – я крепко обняла подругу. – Я такая дура...
– Хорош причитать, – Ирка похлопала меня по спине. – Давай лучше решать, что с этим хлыщом делать будем. Я бы ему, конечно, фары-то начистила, да только мы ж интеллигентные женщины, учителя музыки.
Я вытерла слёзы и неожиданно для себя рассмеялась:
– Знаешь, я, пожалуй, сама с ним разберусь. Надо же когда-то и честь знать.
– Правильно, – кивнула Ирка. – А я так и быть, постою в сторонке. С аптечкой наготове. Вдруг тебе нашатырь понадобится или что.
Мы проговорили до вечера. Вспоминали школу, первые свидания, мой развод с первым мужем, Иркину свадьбу, похороны моего Андрея... Тридцать лет жизни, прожитых бок о бок. Разве могла я всё это перечеркнуть из-за какого-то проходимца?
Утром я позвонила Сергею и попросила встретиться. Голос у меня дрожал, и он, видимо, решил, что я хочу помириться. Мы договорились увидеться в кафе «Сирень» – там, где я впервые увидела его с Иркой.
Сергей пришёл при параде – отглаженный костюм, модный галстук, запах дорогого одеколона. Улыбался, как ни в чём не бывало. Поцеловал мне руку:
– Надюша, я так рад, что ты позвонила. Я знал, что ты одумаешься.
– Конечно, – я выдавила улыбку. – Заказать тебе кофе?
– Давай, – он расслабленно откинулся на спинку стула. – Двойной эспрессо, как обычно.
Когда официантка отошла, я положила перед ним распечатанную фотографию – ту самую, что показала мне Ирка.
– Что это? – он нахмурился.
– Твоя семья, Серёжа, – я смотрела ему прямо в глаза. – Жена Лена, сын Кирилл, дочь Соня. Питер, Комендантский проспект, дом 17, квартира 56.
Сергей побледнел. Огляделся по сторонам, потом наклонился ко мне:
– Надя, я всё объясню. Это не то, что ты думаешь.
– Да неужели? – я скрестила руки на груди. – А что же это, Серёжа? Фотошоп? Или, может, это твоя сестра-близнец?
– Мы с Леной давно не живём как муж и жена, – зашептал он. – Я остаюсь с ней только из-за детей. Я собирался тебе всё рассказать, клянусь!
– Когда? – я усмехнулась. – Через год? Через два? Мы с тобой три года вместе, Сергей. И все три года ты врал мне в глаза.
– Надя, – он схватил меня за руку, – я люблю тебя! Я правда собирался развестись, просто ждал подходящего момента. Дети маленькие, ты понимаешь...
– Кирюше двенадцать, – я высвободила руку. – Не такой уж и маленький. А ещё я знаю про твою «любовь» в Самаре. Которой ты тоже обещал развод.
Сергей замолчал. Потом его лицо вдруг изменилось – глаза сузились, губы сжались в тонкую полоску:
– Это всё Ирка твоя, да? Не могла свой поганый язык за зубами удержать!
– А ты что, правда думал, что она возьмёт твои пятьдесят тысяч и будет молчать? – я покачала головой. – Плохо же ты знаешь настоящих друзей, Серёжа.
– Настоящих друзей? – он скривился. – Да она с самого начала хотела нас разлучить! Она к тебе ревновала, ты что, не понимаешь? Ты ей нужна была, как нянька, жилетка, в которую можно поплакаться. А тут появился я, и всё её внимание переключилось на меня...
– Знаешь что, – я встала из-за стола, – можешь не продолжать. Мне всё ясно. Между нами всё кончено. И кстати, – я наклонилась к нему, – если не хочешь, чтобы твоя жена узнала о твоих похождениях, советую перевестись в другую музыкалку. Потому что видеть тебя каждый день я не намерена.
– Ты ещё пожалеешь об этом! – прошипел он мне вслед.
– Вряд ли, – я обернулась у самого выхода. – А вот ты – точно пожалеешь. Особенно когда твоя жена узнает, куда ты на самом деле ездишь каждую неделю.
Сергей побелел как мел. А я вышла на улицу, где меня ждала Ирка. Мы взялись за руки и пошли по аллее, как в старые добрые времена.
– Ну что, полегчало? – спросила она.
– Не то слово, – я глубоко вдохнула весенний воздух. – Как будто гора с плеч.
– А этот... не пытался тебя охмурить снова?
– Пытался, – я фыркнула. – Но я уже не та наивная дурочка, которую можно развести на сказки про любовь до гроба.
Вечером мы сидели у меня дома – я, Ирка и мама. Пили чай с ромашковой настойкой (мама уверяет, что это лучшее успокоительное) и говорили обо всём на свете.
– Знаешь, – сказала я, наливая маме ещё чаю, – я сегодня кое-что поняла.
– И что же? – Ирка подняла брови.
– Что настоящая дружба проверяется не в радости, а в беде. Когда человек готов рискнуть отношениями, чтобы уберечь тебя от боли.
– Господи, Надька, – Ирка закатила глаза, – ну ты и философ! Прям Сократ в юбке.
Мы расхохотались, и на душе стало легко-легко. Да, я потеряла мужчину, которого, как мне казалось, любила. Но сохранила нечто гораздо более ценное – дружбу, проверенную годами и испытаниями.
Сергей и правда перевёлся в другую музыкалку. Говорят, его жена всё-таки узнала про его похождения и выставила вещи на лестничную клетку. Но меня это уже не волновало.
А через пару месяцев в нашу школу пришёл новый учитель – Степан Игоревич, виолончелист из филармонии. И знаете что? Он оказался одиноким вдовцом с добрыми глазами и чудесным чувством юмора. Но это уже совсем другая история... И да, если что – Ирка его проверила по своим каналам. Чист как стёклышко!
Вот так предательство, которого на самом деле не было, научило меня главному уроку о доверии и прощении: иногда то, что кажется предательством, на самом деле – высшее проявление дружбы. А настоящие друзья – это не те, кто никогда не ошибается, а те, кто остаётся рядом, несмотря ни на что.