— Ты что, совсем с ума сошла? Двадцать тысяч на платье для выпускного моей племянницы? — Елена застыла в дверях спальни, глядя на мужа, который размахивал банковской выпиской как флагом на демонстрации.
Максим стоял посреди комнаты, его лицо пылало от гнева. За шесть лет брака Елена редко видела его таким взбешённым. Обычно он был спокойным, даже слишком спокойным, особенно когда дело касалось его матери.
— Это подарок от нас двоих, — спокойно ответила Елена, стараясь не поддаваться на провокацию. — Твоя сестра Светлана попросила помочь с платьем для Кати. Девочка заканчивает школу с золотой медалью.
— Моя мать в шоке! — Максим швырнул выписку на кровать. — Она звонила мне в слезах! Говорит, что ты транжиришь наши деньги направо и налево!
Елена медленно выдохнула. Вот оно. Снова свекровь Галина Петровна вмешивается в их жизнь. И снова Максим танцует под её дудку.
— Во-первых, это не наши деньги, а мои, — Елена подошла к комоду и достала свою сумку. — Я потратила деньги со своего личного счёта. Во-вторых, с каких пор твоя мать имеет доступ к нашим банковским выпискам?
Максим отвёл глаза, и в этом жесте Елена прочитала больше, чем в любых словах.
— Максим, — её голос дрогнул. — Ты показываешь матери наши финансовые документы?
— Она имеет право знать, как мы живём! — огрызнулся он, но в голосе уже не было прежней уверенности.
— Право? — Елена присела на край кровати, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — На основании чего? Мы взрослые люди, у нас своя семья!
— Она моя мать! Она волнуется за меня!
— Она контролирует каждый наш шаг! — Елена уже не сдерживалась. — Максим, это ненормально! Ты понимаешь, что взрослый мужчина не должен отчитываться маме о каждой покупке жены?
Максим подошёл к окну, засунув руки в карманы джинсов. Его плечи были напряжены, спина сутулая — поза человека, загнанного в угол.
— Мама просто заботится о нашем благополучии. Она считает, что двадцать тысяч на платье для племянницы — это слишком. И я с ней согласен.
— А когда твоя мама покупала себе шубу за сто пятьдесят тысяч, это было нормально? — тихо спросила Елена.
— Это другое! — вспыхнул Максим. — Она копила на неё годами!
— Нет, милый, — Елена покачала головой. — Она взяла деньги из нашего семейного бюджета. Ты сам мне тогда сказал, что нужно помочь маме, что она всю жизнь мечтала о норковой шубе.
— И что? Разве это преступление — помочь матери осуществить мечту?
Елена встала и подошла к мужу. В окне отражались огни вечернего города, и она на мгновение задумалась — как они дошли до такой жизни? Когда всё пошло не так?
— Максим, давай начистоту. За последний год мы «помогли» твоей маме купить шубу, оплатили ей путёвку в Турцию, сделали ремонт в её квартире, купили новый холодильник и стиральную машину. И всё это из нашего общего бюджета, куда я вношу семьдесят процентов.
— Ты считаешь? — Максим обернулся, его глаза сузились. — Вот так вот сидишь и подсчитываешь каждую копейку?
— А ты не считаешь? — парировала Елена. — Или считает только твоя мама, причём исключительно мои траты?
В дверь постучали. Елена вздрогнула — она узнала эту манеру стучать. Три коротких удара, пауза, потом ещё два. Галина Петровна.
— Я же говорила, что приеду, как только освобожусь, — Максим бросился открывать дверь с такой поспешностью, словно там стоял президент.
Галина Петровна вплыла в квартиру, как всегда безупречно одетая и причёсанная. Шестьдесят два года, но выглядит на пятьдесят — нужно отдать ей должное. Высокая, статная, с идеальной осанкой бывшей балерины.
— Максимушка, — она чмокнула сына в щёку, затем окинула взглядом Елену. — Елена.
Никаких «доченька», никаких «Леночка». За шесть лет свекровь ни разу не назвала её ласково. Только «Елена», сухо и отстранённо.
— Здравствуйте, Галина Петровна, — Елена заставила себя улыбнуться.
— Я не помешала? — свекровь прошла в гостиную, не дожидаясь ответа. — Максим сказал, что у вас тут какие-то разногласия по поводу финансов.
Елена посмотрела на мужа. Тот избегал её взгляда, делая вид, что очень занят вешалкой для пальто матери.
— Никаких особых разногласий, — сказала Елена, проходя следом за свекровью. — Просто обсуждали семейный бюджет.
— О, семейный бюджет — это очень важно, — Галина Петровна расположилась на диване с таким видом, будто собиралась проводить совещание. — Я всегда говорила Максиму, что нужно тщательно планировать расходы. Особенно когда жена склонна к транжирству.
— Простите? — Елена почувствовала, как внутри поднимается волна возмущения.
— Ну что вы, Елена, не обижайтесь, — Галина Петровна улыбнулась своей фирменной снисходительной улыбкой. — Просто двадцать тысяч на платье для какой-то там племянницы — это явный перебор. На эти деньги можно было купить что-то полезное для дома.
— Например? — Елена скрестила руки на груди.
— Ну, например... — Галина Петровна задумалась. — Можно было отложить на отпуск. Или на ремонт. Или просто сохранить на чёрный день.
— Или на новую шубу для вас? — вырвалось у Елены прежде, чем она успела себя остановить.
Повисла тишина. Максим замер у двери, Галина Петровна медленно повернула голову к невестке.
— Что вы имеете в виду? — её голос стал ледяным.
— То, что за последний год из нашего семейного бюджета на ваши нужды ушло больше трёхсот тысяч рублей, — Елена решила идти до конца. — Но почему-то это не считается транжирством.
— Как вы смеете! — Галина Петровна вскочила с дивана. — Максим, ты слышишь, что говорит твоя жена?
— Лена, извинись перед мамой, — тихо сказал Максим, всё ещё не решаясь войти в комнату.
— За что? — Елена тоже поднялась. — За то, что говорю правду? Или за то, что посмела потратить свои личные деньги без разрешения твоей матери?
— Это не просто мои капризы! — Галина Петровна театрально прижала руку к сердцу. — Я всю жизнь работала, растила сына одна, без мужа! Имею право на достойную старость!
— Конечно, имеете, — согласилась Елена. — Но не за мой счёт. У вас есть квартира, пенсия, сбережения. Вы вполне обеспеченная женщина.
— Мама, может, сядешь? — Максим наконец вошёл в комнату, встав между женщинами. — Давайте все успокоимся.
— Я не успокоюсь, пока эта... эта расчётливая особа не извинится! — Галина Петровна указала на Елену трясущимся от гнева пальцем.
— Расчётливая? — Елена горько рассмеялась. — Это я-то расчётливая? Я, которая шесть лет содержу вашего сына и ещё и вас в придачу?
— Лена! — Максим побледнел. — Что ты такое говоришь?
— Правду, Максим! — Елена повернулась к мужу. — Давай посмотрим фактам в лицо. Ты работаешь менеджером в магазине электроники. Твоя зарплата — сорок тысяч. Моя — сто двадцать. Я руководитель отдела в крупной компании. Кто оплачивает квартиру? Кто покупает продукты? Кто оплачивает твою машину?
— При чём тут это? — Максим покраснел. — Мы семья, у нас общий бюджет!
— Общий? — Елена достала телефон и открыла банковское приложение. — Вот смотри. Мой вклад в общий бюджет за последний месяц — сто тысяч. Твой — двадцать. Остальные двадцать ты, видимо, оставил себе на карманные расходы.
— Он отдаёт их мне! — неожиданно выпалила Галина Петровна и тут же прикрыла рот рукой.
Елена медленно повернулась к свекрови:
— Что, простите?
Галина Петровна выпрямилась, гордо вскинув подбородок:
— Да, Максим помогает мне финансово. И что в этом такого? Он мой сын!
Елена перевела взгляд на мужа. Тот стоял, опустив голову, и молчал.
— То есть, — медленно произнесла она, — ты отдаёшь матери половину своей зарплаты, вносишь в семейный бюджет жалкие гроши, а потом ещё и устраиваешь мне сцены из-за того, что я потратила СВОИ деньги?
— Это временно, — пробормотал Максим. — Мама сейчас в сложной ситуации...
— В какой ситуации? — Елена чувствовала, как внутри нарастает холодная ярость. — У неё есть всё необходимое! Или опять нужна новая шуба? Или путёвка на Мальдивы?
— Не твоё дело! — огрызнулась Галина Петровна. — Максим сам решает, как распоряжаться своими деньгами!
— Конечно, — кивнула Елена. — Только вот незадача — когда нужно платить за квартиру, покупать продукты или оплачивать его кредит за машину, почему-то его денег не хватает. И всё ложится на меня.
Она прошла к шкафу и достала папку с документами.
— Вот, полюбуйтесь. Счета за последние полгода. Всё оплачено с моей карты. Квартира, коммуналка, интернет, телефон, страховка, бензин...
— Лена, прекрати! — Максим попытался выхватить папку, но Елена отступила.
— Нет, не прекращу! Я устала! Устала тянуть всё на себе и ещё выслушивать упрёки!
— Никто тебя ни в чём не упрекает, — Галина Петровна приняла свой обычный менторский тон. — Просто нужно более разумно распоряжаться деньгами. Вот я, например, всю жизнь экономила...
— На чём вы экономили? — перебила её Елена. — На сыне? Потому что, насколько я знаю, Максим с шестнадцати лет подрабатывал, чтобы купить себе одежду и учебники.
Галина Петровна побагровела:
— Как ты смеешь! Я одна растила ребёнка!
— И теперь этот ребёнок должен содержать вас до конца жизни? — Елена уже не могла остановиться. — При том, что у него своя семья?
— Какая семья? — фыркнула Галина Петровна. — Детей нет, живёте как сожители!
Этот удар попал в цель. Елена почувствовала, как к горлу подступает ком. Три года они с Максимом пытались завести ребёнка. Три года обследований, лечения, разочарований. И свекровь прекрасно об этом знала.
— Мама! — Максим наконец подал голос. — Это слишком!
— Что слишком? — Галина Петровна всплеснула руками. — Я просто констатирую факт! Нормальная жена давно бы родила! А эта только и знает, что деньги считать!
— Всё, — Елена положила папку на стол. — С меня хватит.
Она прошла в спальню и достала с антресолей чемодан. Максим бросился за ней:
— Лена, что ты делаешь?
— Собираю вещи, — спокойно ответила она, открывая шкаф. — Поживу пока у родителей.
— Из-за какой-то глупой ссоры? — Максим попытался отобрать чемодан, но Елена решительно отстранила его.
— Это не глупая ссора, Максим. Это итог шести лет, в течение которых я пыталась построить семью с человеком, который так и не смог отделиться от мамы.
— Правильно! — донёсся из гостиной голос Галины Петровны. — Уходи! Максим найдёт себе нормальную жену, которая будет уважать его мать!
Елена остановилась, затем медленно вышла в гостиную:
— Знаете что, Галина Петровна? Вы победили. Забирайте своего сына обратно. Пусть живёт с вами, отдаёт вам всю зарплату, отчитывается о каждом шаге. Только вот незадача — кто будет оплачивать эту квартиру? Кто будет покупать продукты? Кто будет гасить кредит за его машину?
— Мы справимся! — гордо заявила свекровь.
— Конечно, справитесь, — Елена кивнула. — Максим переедет к вам в однушку, будет спать на раскладушке в гостиной, как в детстве. Будет до старости мамин сынок. А я найду себе взрослого мужчину, который готов нести ответственность за семью.
— Лена, пожалуйста... — Максим выглядел растерянным.
— Что «пожалуйста»? — Елена посмотрела на него с грустью. — Ты сделал свой выбор давно. Просто я слишком долго надеялась, что ты повзрослеешь.
Галина Петровна встала с дивана:
— Максим, пойдём. Нечего нам тут делать.
— Я... — Максим замялся, переводя взгляд с матери на жену.
— Давай, сынок, — Галина Петровна взяла его под руку. — Она нагуляется и вернётся. Все они возвращаются.
Елена ничего не ответила. Она вернулась в спальню и продолжила собирать вещи. Слышала, как хлопнула входная дверь, как затихли шаги на лестнице.
Через час она стояла в прихожей с двумя чемоданами. Окинула взглядом квартиру — столько сил вложено, столько любви. Новые шторы, которые она выбирала целый день. Картины, привезённые из путешествий. Цветы на подоконниках...
Телефон завибрировал. СМС от Максима: «Лена, давай поговорим. Мама уехала. Возвращайся».
Елена удалила сообщение, не дочитав. Слишком поздно для разговоров. Слишком много было сказано. И главное — ничего не изменится. Максим всегда будет выбирать мать. А она устала бороться за второе место.
Через два месяца Елена сняла небольшую квартиру в новом районе. Максим несколько раз приезжал, умолял вернуться, обещал измениться. Но когда Елена спросила, готов ли он финансово отделиться от матери, он замялся и сказал, что «это сложно».
Ещё через месяц она подала на развод. Максим не сопротивлялся — Галина Петровна уже нашла ему новую кандидатуру. Дочку своей подруги, тихую учительницу начальных классов, которая «умеет уважать старших».
Елена узнала об этом от общих знакомых и только улыбнулась. Пусть. У каждого своя судьба.
А через полгода на корпоративе её компании к ней подошёл новый финансовый директор — Андрей, недавно переехавший из Петербурга. Высокий, с добрыми карими глазами и заразительной улыбкой.
— Елена? Я много о вас слышал. Говорят, вы лучший руководитель отдела продаж в компании.
— Приятно слышать, — улыбнулась Елена. — Хотя это преувеличение.
— Не думаю, — Андрей протянул бокал шампанского. — За знакомство?
Они проговорили весь вечер. О работе, о книгах, о путешествиях. Андрей оказался интересным собеседником — начитанным, с прекрасным чувством юмора.
— А что привело вас в наш город? — спросила Елена.
— Развод, — честно ответил Андрей. — Решил начать жизнь с чистого листа. Подальше от бывшей жены и её родственников.
— Родственники доставали? — понимающе улыбнулась Елена.
— Тёща, — вздохнул Андрей. — Жила с нами. Точнее, это мы жили с ней. Семь лет ада.
Елена рассмеялась:
— У меня была свекровь. Тоже незабываемый опыт.
— За свободу от токсичных родственников? — предложил Андрей, поднимая бокал.
— За свободу! — согласилась Елена.
Через год они поженились. Маленькая церемония, только самые близкие. Родители Елены были счастливы — Андрей им сразу понравился. Его мама прилетела из Петербурга, милая интеллигентная женщина, которая ни разу не попыталась вмешаться в их отношения.
А ещё через год Елена стояла у окна их новой квартиры, поглаживая округлившийся живот. Андрей обнял её сзади:
— О чём думаешь?
— О том, как странно всё складывается, — ответила Елена. — Если бы не тот скандал, не уход от Максима...
— То не встретила бы меня, — закончил Андрей. — Знаешь, я благодарен твоей бывшей свекрови.
— За что? — удивилась Елена.
— За то, что довела тебя. Иначе ты бы так и жила в том браке, а я бы не встретил женщину своей мечты.
Елена повернулась и поцеловала мужа:
— Люблю тебя.
— И я тебя, — Андрей погладил её живот. — И нашу малышку тоже.
Где-то в другом районе города Максим сидел за столом напротив жены и матери. Они обсуждали, как распределить его зарплату — Галина Петровна считала, что нужно больше откладывать на её лечение, а Марина робко напоминала про детский садик для сына.
Максим молчал, машинально кивая. В последнее время он часто вспоминал Елену. Как она смеялась, как готовила его любимую пасту, как они вместе выбирали обои для спальни...
Но было поздно. Слишком поздно.