— Катенька, а ты знаешь, что по закону всё имущество, нажитое в браке, считается совместным? — Ирина Анатольевна пристально смотрела на меня.
— Знаю. Но квартира куплена до брака, — повторила я.
— Да, да, конечно…
***
Знаете, дорогие мои читатели, когда я выходила замуж за Алексея, мне казалось, что самое сложное в отношениях — это договориться, кто будет мыть посуду. Наивная! Оказывается, посуда — это цветочки. А ягодки — это свекровь с её неуёмным желанием распоряжаться чужой недвижимостью.
Всё началось через неделю после свадьбы. Я сидела в своей — подчеркиваю, СВОЕЙ! — двухкомнатной квартире, которую купила на собственные деньги после пяти лет работы в рекламном агентстве. Пила кофе, любовалась видом из окна, строила планы семейного счастья. И тут звонок в дверь.
— Лёшенька, открой маме! — Голос Ирины Анатольевны пробивал дверь насквозь лучше рентгена.
Алексей, мой новоиспечённый супруг, подскочил как ошпаренный и бросился открывать. А я подумала: «Ну вот, началось...»
— Здравствуй, Катенька! — Ирина Анатольевна влетела в прихожую.
Она осматривала мою квартиру таким взглядом, будто оценивала трофеи. Прикидывала, где что переставить, что выбросить.
— Ирина Анатольевна, добро пожаловать! — Я изображала радушную хозяйку, хотя внутри уже скребли кошки.
— Катя, дорогая, а давай сразу на "ты"? Мы же теперь одна семья! — Она улыбалась, но глаза оставались холодными.
Одна семья... Ага, конечно.
— Лёша, а почему диван так неудобно стоит? — Ирина Анатольевна начала свою инспекцию с гостиной.
— Мам, это Катина квартира, она сама решает, где что ставить, — Алексей попытался возразить, но голос у него звучал неуверенно.
— Катина? — Свекровь подняла бровь так высоко, что та почти исчезла в причёске. — А разве вы не расписались? Значит, теперь всё общее!
Вот тут-то я и поняла, что началось. Не милая семейная перепалка про стиральный порошок. Настоящая борьба за территорию.
— Ирина Анатольевна, квартира оформлена на меня, я её покупала до брака, — сказала я, стараясь сохранить спокойный тон.
— Да-да, конечно, дорогая. А теперь вы семья! Что твоё — то и Лёшино! — Она хлопнула в ладоши, будто объявляла счастливую новость.
Алексей молчал и смотрел в пол. Я понимала — сейчас выяснится, на чьей он стороне.
— Мам, может, чаю попьём? — предложил он.
Трус. Дипломат. Страус, засунувший голову в песок.
— Конечно, Лёшенька! Катя, а где у тебя... то есть у вас... то есть у нас заварка? — Ирина Анатольевна уже направлялась к кухне.
На кухне она вела себя как главная. Открывала шкафчики, заглядывала в холодильник, качала головой.
— Катенька, а почему у вас... у нас так мало места для хранения? Вот если убрать эту стенку, получится замечательная большая комната! — Она показала на стену между кухней и гостиной.
— Эта стенка несущая, — ответила я сухо.
— Ах, какая жалость! Ну ничего, что-нибудь придумаем! — Ее улыбка показалась мне зловещей.
Придумаем...
Следующие два часа Ирина Анатольевна посвятила полной инвентаризации квартиры. Она выясняла, сколько стоил каждый предмет мебели, где что покупалось. Особенно её интересовала техника.
— А стиральная машина новая? — спросила она, заглядывая в ванную.
— Да, полгода назад купила, — ответила я.
— Замечательно!
Я чувствовала, как внутри закипаю. Ещё немного — и скажу что-то обидное.
— Может, всё-таки чай попьём? — предложила я, надеясь сменить тему.
За чаем разговор принял ещё более угрожающий оборот.
— Катенька, а ты знаешь, что по закону всё имущество, нажитое в браке, считается совместным? — Ирина Анатольевна отпила чай и смотрела на меня с видом школьной учительницы.
— Знаю. Но квартира куплена до брака, — повторила я.
— Да, да, конечно. А если вдруг что-то случится... тьфу-тьфу-тьфу... развод там или ещё что... Лёша же может претендовать на половину! — Она произнесла это с такой радостью, будто сообщала о неожиданной премии.
Алексей поперхнулся чаем.
— Мам, мы же только поженились! Какой развод? — Он попытался пошутить, но получилось натянуто.
— Я не о разводе, Лёшенька! Я о справедливости! Вот живёте вы тут, а квартира только на Катю оформлена. Это же неправильно! — Ирина Анатольевна качала головой.
— А что, по-вашему, правильно? — спросила я, уже догадываясь об ответе.
— Правильно переоформить на двоих! Или лучше на троих — я же тоже семья! — Она хихикнула, но глаза оставались серьёзными.
Вот оно что! Не просто переоформить на мужа — на всю семейку!
— Ирина Анатольевна, а зачем? — Я задала прямой вопрос.
— Я хочу пожить у вас! В своей квартире буду делать ремонт. Месяцев на шесть точно. А может, и больше — знаешь, как эти рабочие тянут! — Она говорила так, будто преподносила подарок.
Алексей молчал. Я поняла — он знал. Знал и не сказал.
— Лёша, ты знал, что твоя мама собирается жить с нами? — спросила я прямо.
— Ну... она же вчера только сказала... Я не успел тебе рассказать... — Он мямлил и избегал моего взгляда.
Предатель. Маменькин сынок.
— Катенька, не переживай! Я буду совсем незаметная! Буду готовить, убирать, помогать по хозяйству! — Ирина Анатольевна уже строила планы.
Готовить... В моей кухне. Убирать... Мои вещи. Помогать... захватывать мою территорию.
— А где вы планируете спать? — поинтересовалась я.
— Ну, диван в гостиной удобный! Правда, лучше бы его в угол переставить, а то он неудобно стоит. И телевизор развернуть. А ещё хорошо бы шкаф для моих вещей поставить... — Она уже планировала перестановку.
Я посмотрела на Алексея. Он изучал дно чашки, будто там была написана формула семейного счастья.
— Алексей, можно тебя на минуту? — сказала я тоном, не предполагавшим возражений.
Мы отошли и я прошептала:
— Ты собираешься что-то сказать своей маме или будешь сидеть молча, пока она мою квартиру не приХватизирует?
— Катя, ну что ты! Она же просто хочет как лучше! — он попытался оправдаться.
— Она хочет захватить мою жилплощадь! — я уже не шептала.
— Тише! Она услышит! — Он оглянулся на дверь.
— Да пусть слышит! Это моя квартира, и я имею право говорить здесь что хочу! — я повысила голос.
Из гостиной донеслось:
— Дети, не ругайтесь! Семья должна жить дружно!
Семья... Какая ещё семья? Мы женаты неделю!
Возвратившись в гостиную, мы застали Ирину Анатольевну за измерением расстояния до окна.
— Вот здесь идеально встанет мой комод, — сообщила она.
— Ирина Анатольевна, давайте обсудим некоторые вещи, — я села напротив неё.
— Конечно, дорогая! Я вся во внимании! — Она сложила руки на коленях, приняв вид понимающей свекрови.
— Первое. Квартира оформлена на меня и останется на мне. Второе. Никаких перестановок без моего согласия. Третье. Живём мы с Алексеем, а вы только приходите в гости, — я говорила спокойно, но очень твёрдо.
Ирина Анатольевна моргнула. Потом повернулась к сыну:
— Лёша, ты слышишь, как со мной разговаривают?
Алексей метался.
— Мам, Катя права. Это её квартира... — начал он.
— Её квартира? — Голос Ирины Анатольевны повысился на октаву. — А ты кто? Постоялец?
— Он мой муж. И он здесь хозяин наравне со мной. А вы — гостья, — уточнила я.
— Гостья! — Она зарыдала. — Лёшенька, ты слышишь? Твоя мать — гостья в доме собственного сына!
— Мам, ну не надо так... — Алексей пытался всех успокоить.
— Как не надо? Она меня из дома гонит! Куда мне деваться? На улицу? — Ирина Анатольевна достала платочек и приложила к глазам.
Чистой воды театр.
— Я никого не гоню. Я просто хочу жить в своей квартире со своим мужем, — объяснила я.
— Со своим мужем в своей квартире! — Она повторила с сарказмом. — А как же семья? Как же традиции?
— Традиции — это когда молодые живут отдельно от родителей, — парировала я.
— Какие традиции! В советское время три поколения в одной комнате жили и не жаловались! — Она махнула платочком.
— Сейчас не советское время, — напомнила я.
— Вот именно! Сейчас время эгоизма и бездушия! Каждый сам за себя!
— Мам, успокойся. Мы что-нибудь придумаем, — вмешался Алексей.
— Что придумаем? — спросила я.
— Ну... снимем маме квартиру на время ремонта, — предложил он неуверенно.
— Мне квартиру?
— Ну, на время же... — Он пытался оправдаться.
— А можно я поживу с вами? — не утихала Ирина Анатольевна. — Я буду очень деликатной! Утром встану пораньше, приготовлю завтрак, уберу квартиру...
— И будете жить у нас до конца ремонта, — добавила я.
— Ну, может, и дольше! Знаешь, как удобно всем вместе! Экономно и уютно! — Ее улыбка стала слишком сладкой.
Вот оно! Истинная цель! Не ремонт, а желание жить за мой счёт в моей квартире!
— Ирина Анатольевна, мой ответ "нет", — сказала я твёрдо.
Она растерялась.
— Лёшенька, она меня не принимает! — пожаловалась Ирина Анатольевна.
— Лёша, твоя мать хочет вытеснить меня из моей квартиры! — парировала я.
— Я никого не выселяю! Я просто хочу жить с сыном! — возразила она.
— Тогда рожайте себе ещё сына и живите с ним! — сорвалось у меня.
— Катя! — ужаснулся Алексей.
— А что "Катя"? Пусть твоя мама найдёт себе мужчину и не вешается на собственного сына! — Я разозлилась не на шутку.
— Как ты смеешь! — Ирина Анатольевна вскочила со стула.
— Смею! Это моя квартира, и я здесь имею право сметь! — Я тоже встала.
— Лёшенька, скажи ей что-нибудь! — она требовала защиты.
— Катя, ну зачем ты так... — он пытался меня урезонить.
— Зачем я так? А зачем она так? — Я повернулась к нему. — Алексей, мы семья или нет?
— Конечно, семья! — он кивнул.
— Тогда почему ты не защищаешь свою жену? — спросила я.
— Я защищаю! Но мама... — он метался.
— Алексей, твоя мать хочет жить с нами, — констатировала я.
— Мам, ну так нельзя, — он попытался её уговорить.
— Почему нельзя? Лёшенька, ты мой сын! Я тебя растила, воспитывала! И теперь какая-то девчонка мне указывает, где я могу жить!
— Какая-то девчонка — это ваша невестка! — напомнила я.
— Невестка! — Она фыркнула. — Хорошая невестка! Свекровь на улицу выгоняет!
— Я не выгоняю! Я просто хочу жить в своей квартире! — повторила я.
— Лёшенька, ты это слышишь? — Она апеллировала к сыну.
— Слышу, мам. И Катя права, — неожиданно твёрдо сказал он.
Мы обе замолчали, удивлённо глядя на него.
— Мам, это её квартира. Она имеет право решать, кто здесь живёт, — продолжил он.
— Лёшенька! — Она не верила своим ушам.
— Мам, я люблю тебя. Но я женат. И моя жена важнее, — он произнёс это чётко и взял меня за руку.
Я готова была его расцеловать.
— Важнее матери? — Она схватилась за сердце.
— Важнее всех, — ответил он.
Ирина Анатольевна опустилась на диван и начала всхлипывать.
— Вот и воспитала сына... Вот и отдала ему всю жизнь... — Она говорила в пространство.
— Мам, не надо драмы. Найдём тебе хорошую квартиру на время ремонта, поможем с переездом, — предложил Алексей.
— Квартиру! — Она перестала всхлипывать. — А на что? На твою зарплату?
— На мою, — ответил он.
— Лёшенька, а может, мне долю в квартире оформите? Я же буду вкладываться в быт... — Она сделала последнюю попытку.
— Мам! — Ужаснулся Алексей.
— Что "мам"? Справедливо же! — Она пожала плечами.
— Ирина Анатольевна, а вы в курсе, что такое брачный контракт? — спросила я неожиданно.
— Брачный контракт? — Она насторожилась.
— Да. Мы с Алексеем его подписали, — сообщила я.
Алексей удивлённо посмотрел на меня. Мы никакого контракта не подписывали.
— И что там написано? — поинтересовалась Ирина Анатольевна.
— Там написано, что моя квартира остаётся моей при любых обстоятельствах. И что никто из родственников мужа не имеет права на неё претендовать, — я импровизировала.
— Этого не может быть! — Она не верила.
— Может. И есть. Алексей, покажи маме контракт, — я посмотрела на мужа.
Он мгновенно понял игру и кивнул:
— Мам, всё так, как говорит Катя.
— Лёшенька, но это же неправильно! — Она возмутилась.
— Правильно, мам. Это защищает нас от лишних претензий, — ответил он твёрдо.
— От каких претензий? — Она не понимала.
— От таких, как ваши, — ответила я.
Ирина Анатольевна молчала. Потом встала и подошла к окну.
— Значит, так, — сказала она, поворачиваясь к нам. — Вы меня не принимаете. Лёшенька, ты сделал выбор. Живи с ним.
— Ирина Анатольевна, вы всегда можете прийти в гости, — сказала я.
— В гости... — Она усмехнулась. — К собственному сыну в гости...
— Да, — подтвердила я.
— Хорошо. Может, когда-нибудь приду, — Она ушла.
Алексей провожал её до лифта. Я осталась в квартире, думая: «Неужели всё так просто закончилось?»
Нет, конечно. Это было только начало. Но я победила сейчас. И, что важнее, мой муж встал на мою сторону.
Алексей вернулся грустный.
— Жалеешь? — спросила я.
— Нет, — ответил он, и в его глазах я увидела не только сожаление, но и облегчение. — Просто тяжело видеть её такой. Но ты была права.
Он обнял меня. И в этот момент я поняла, что наша семья только что прошла первое, очень важное испытание.