«Грибы бывают трёх видов:
— съедобные,
— несъедобные,
— и те, после которых человек начинает разговаривать с мухами.
У нас в лечебнице были все три.
А один даже женился на мухе. По любви. По слухам — взаимной».
Осень.
Сырость стелется по земле, как старая кошачья тоска.
Листья шуршат, будто сговорились.
А из леса начинают тянуться грибники — кто с ведром, кто с тазом, кто — уже без сознания, но всё ещё цепко держит маслёнок, как доказательство своей правоты.
— Уголь — направо, рвота — налево, — командует Штопка с порога. — Сознание, если осталось, сдаём добровольно.
Первые пациенты — в жанре «классика с галлюцинациями».
Одна бабка съела гриб, назвав его «волшебным», и теперь уверяет, что сосед Сава — древний бог дождя и её бывший жених.
Дедушка с огорода принёс «поющую шляпу» — съел её под балалайку, потом плакал у коровника и просил прощения у травы.
Молодой парень ел «гриб для настроения». Настроение пришло, посмотрело, и ушло в истерику и материнский комплекс.
На третий случай я понял — так дальше нельзя.
Создал инициативу:
Образовательный цикл:
«Не ешь, если не уверен, что это гриб, а не леший в кепке».
На калитке лечебницы повесили плакат:
«ЭТО ГРИБЫ?
А может, это ваш последний приём пищи?»
Организовали вечер разъяснений.
Я — с указкой.
Аграфена — с иллюстрациями.
Штопка — с тазом. На случай, если кто-то захочет проверить теорию прямо в зале.
— Вот, мухомор. Не ешь.
— А у меня дед ел! — из толпы.
— Где он теперь?
— Под берёзой. С грибом. Обнимаются…
Один участник гордо сообщил:
— У меня дома гриб, который светится в темноте!
— Это не гриб, Николай. Это проклятие.
— А почему он поёт по ночам?..
— Потому что ты его съел. Уже дважды.
Итоги просвещения:
— Один утащил плакат — «на удачу».
— Два подрались из-за белого гриба. Оказалось — пластмассовый.
— Один ел в зале. Говорил: «Хочу почувствовать разницу. На вкус.»
Штопка вынесла вердикт:
— Образование — не наш метод.
— Народ лечить надо углём и молитвой. Желательно заранее.
— Я теперь ношу мешок с углём как оберег. Рядом с крестиком.
Через неделю Марта — наша санитарка с нюхом — предложила новый подход.
Она ходит по деревне, обнюхивает корзинки, и рычит, если в них что-то подозрительное.
Эффект: поступлений — вдвое меньше.
Один грибник бросил ведро и сбежал в чащу. С тех пор не возвращался. Возможно, стал мухомором.
Вывод:
" С грибами всё просто.
Если сомневаешься — не ешь.
Если всё-таки съел — приготовься к беседе:
— с хряком,
— с тазом,
— и со своим детством, где тебя не научили отличать подберёзовик от призрака."
Осенний вечер. Сырость. Листья — как слёзы грибника.
В лечебницу вбегает пастух, весь в мху, с глазами, как у человека, который увидел смысл жизни и испугался.
— Он там! В поле! Под грибом!
— Под каким?
— Под тем, который светится… и смеётся.
Находят мужчину.
Имя — Ярема.
Возраст — “недавно был молодой”.
Состояние — возбуждённое предсмертное озарение.
— Я съел его. Один. Он шептал…
— Кто?
— Гриб. Сказал, что я теперь портал.
В приёмной он вещает:
— Через девять дней у вас будут тройные роды.
— Потом умрёт бабка с третьего хутора.
— А ещё у Штопки будет кавалер.
Штопка фыркает:
— Лучше бы ты у себя умер, а не у нас с сюжетом.
Доктор решает наблюдать.
Ярему укладывают, кормят слабым бульоном — чтобы гриб не обиделся. По ночам он говорит во сне:
— Сегодня пришёл образ… Хряк говорит по-латински. Бабка танцует с ведьмой. А вы… вы оперируете кабачок.
— Мы и раньше это делали. Только без откровений, — бурчит доктор.
Пророчества начинают сбываться.
— Тройные роды. На одной неделе. Один младенец появился на свет со словами: «А я вас ждал».
— Бабка с третьего хутора уходит. Не умирает — сбегает к старому любовнику в Сыроварный Посад.
— Штопке пишет некий Игнат: «Мне вас нагадали. Женщина с веником и характером, как борщ без соли. Жду».
Лечебница в шоке.
Ярема — звезда.
Ему несут пирожки.
Кто-то тайком прячет гриб в подвал — “на чёрный случай”.
Аграфена чувствует подвох.
В одну из ночей она варит отвар “Протрезвин-7”: чеснок, уксус, щепоть “не лезь в тонкие миры”. Вливают Яреме под чаёк.
Утро.
— Кто я?..
— Ярема. Пророк и пациент.
— А гриб?..
— Мы его закопали. Он попытался запеть — мы дали валерьянки.
Ярема смотрит в окно, долго молчит.
— Я больше не вижу. Только чай. Чай вижу… с мятой.
Доктор делает пометку:
Пророчества — сбылись. Гриб — под контролем. Ярема — в ремиссии.
Рекомендовано: не трогать ничего, что светится, шепчет и обещает знание будущего без побочных эффектов.
Вывод:
Если гриб говорит — выслушай. Но потом покажи его ведьме.
А если он знает будущее — пусть сначала расскажет, когда у нас, наконец, будет спокойная неделя.
А то мы и без него не справляемся.
Доктор пьёт отвар. Штопка вяжет шарф. Аграфена вяжет порчу.
Вбегает бабка. С порога — вопль:
— Они меня выгнали!
— Кто?
— Грибы!
История следующая:
Бабка Прасковья, одинокая, но предприимчивая, решила разводить грибы в доме.
— Экономно, — говорила она. — И корм, и спутник жизни, если присмотреться. Она построила грибницу прямо в спальне.
— Растут, как внуки. Только не хамят.
Сперва — подберёзовики. Потом — опята.
Потом… стало сыро. Потом — влажно. А потом — необратимо.
На четвёртую неделю:
— Грибы начали расти на потолке.
— Под полом что-то шевелилось и спорило спорами.
— Один гриб шепнул: «Уходи, старая. Тут теперь мы».
Доктор решил выехать. Штопка вооружилась ухватом. Аграфена надела шапочку из лаванды и взяла в руки зелье «Антигриб №3» — с солью, спиртом и криком души.
Марта — зарычала для профилактики.
Я — взял зонт. И крестик. На всякий случай.
Дом.
Снаружи — мох по стенам.
На крыльце — лисичка. Настоящая. Курит трубку.
Внутри — споры, влажность и превосходство.
— Кто вы?! — крикнула Аграфена.
— Мы — колония. Мы тут растём. Мы тут мыслим. Мы — теперь архитекторы.
Штопка взмахнула ухватом.
— Я вас в борщ!
Ответ — споровая волна. Кашель. Паника. Доктор:
Тактика:
1.Кипяток через трубу.
2.Заговор из “Толстой травницы” (раздел “против домовых грибов и иного вторжения”)
3.Завлекающая жертва — искусственный лес из тряпок и мухоморов из папье-маше, ведущий в погреб.
4.Музыка! Классическая. Грибы дрожат от симфонии №5.
Финал:
Колония попыталась сбежать в погреб.
Аграфена закрыла дверь.
Штопка подперла ухватом.
Доктор заколотил досками и написал мелом:
«Грибы — не входить. Опасно. Очень заняты».
Прасковья плачет.
— А теперь кто со мной жить будет?
Доктор гладит её по плечу:
— Мы поставим сушилку. И кота. Кота — точно.