Даже в Советское время, когда за гражданами осуществлялся неусыпный контроль, особенно за бывшими в местах заключения, сложно было адаптироваться и войти в течение жизни на воле. Поэтому многие принимались за старое, становились рецидивистами и бегали челноком туда-суда. Однако с возрастом, когда скорость уже не та и появляется больше каких-то мыслей о вечном, тогда хочется вернуться на малую родину, перечеркнуть тот прошлый черновик и по новой начать писать поэму собственного бытия.
Егор Прокудин, Горе, вор-рецидивист, отсидев очередной срок и коротко повстречавшись со старыми приятелями, наконец-то решается навестить «заочницу». Любовь Байкалова познакомилась с ним по переписке и, наверное, ждала больше чем кто-либо на Земле. Они понимали друг друга, писали не про любовь, а про жизнь, тем и сошлись. Поэтому когда Егор приехал, она обрадовалась, хоть и устроила ему для затравки маленький допрос. И жили бы они долго и счастливо, только прежние дела никак не оставляют мужика. Да ещё характер, хочется устроить праздник душе, и всё! Никак с этим не совладать.
Василий Макарович, по крайней мере для земляков, является тем своим-родным, которых и не знал вовсе, но которые опишут жизнь так, что не моргая узнаёшь в рассказе себя или соседа. Он для жителей Алтая, словно Пушкин для всех русскоговорящих. Написал и сделал больше, чем кто-либо из наших краёв. Поэтому смотреть его фильмы можно/нужно с любого момента и до самого конца. Правда, писать о них нелегко, ибо, во-первых, всё сказано-пересказано, а во-вторых, невозможно и близко подобраться к его стилистике. Разве что выразить эмоции, обличённые в слова они мельчают, но всё лучше, чем ничего, да и дань памяти таланту самородка отдать желания куда больше, чем опаски за критику писанины автора материала.
В данном случае разговор идёт о самом значимом произведении постановщика. В нём он говорит на не самую популярную тему, но о самом главном для себя. Однако делает это со свойственной иронией, филигранным русским языком и редкими словами-украшениями, стараясь вернуть беглеца, предателя деревни, на родную землю. Видимо он сам много думал о доме, Алтае, и эту часть своих мыслей всегда отражал в рукописях. Понимая, что вернувшись, он никогда не сможет оставаться глашатаем сельской души, деревенского уклада, для Шукшина это было в сто раз сложнее, нежели Егору Прокудину, у которого за плечами кроме матери и семи сроков ничего, Василий Макарович терпел и страдал. Это наболевшее чувствуются тем больше, чем позднее снята его работа. К 1973 году оно и вовсе прорывается наружу, несдержанно, жадно заполоняя всё пространство фильма.
Главный герой, отнюдь не напрасно по прозвищу «Горе», решивший по молодости лет забыть малую родину, родительницу и всё то, что безмерно любил и что взрастило его, по прошествии десятилетий так и не сумел этого сделать, выжечь калёным железом безразличия самого себя. Только теперь, кроме того, что давность огромная, ещё и стыд, и чего из этого больше, неизвестно горемыке. Но надо, пришла пора. И вот он уже сближается с миражом, уже принимают его в семью и можно съездить, наконец, к матушке. Однако позорная щетина на голове и чувство непереносимой вины подавляют и делают из взрослого кремня маленького ослушника. Точно нашкодивший юнец, он принимает условия, по которым не жил давно, действительно делается простым колхозником. Но не судьба, не так он доживёт, а по-дурацки разобьётся вдребезги.
Здесь Шукшин уже так выправляет работу над лентой, что никаких вопросов не возникает. Кадр выстроен цельно, без обрезанных голов, краски пышут, настроение весёлое, весеннее. Характеры выписаны для каждого существенного, и не очень, персонажа ёмко, вдумчиво и понятно. Даже краткое заседание коллектива ресторана, его тема - Игнашечев, в июне 1972 года, будучи в нетрезвом состоянии, ударил беспричинно заготовкой для оглобли по голове Кирикова – исчерпывающе характеризует момент. Актёры на своих местах, они лаконичны, как слог писателя, точны и сдержанны. Чувствуется вдохновение режиссёра сотоварищи. И, конечно же, меткие фразы = «Шаркнули по душе», «Железное болеро», «Деньги жгут ляжку», «Колчаку не служил в молодые годы?», «Урка с мыльного завода», «Пальцем!? Чем тебя только делали?!» - и так далее, их сонм, все не перечислить.
Основной дуэт, Люба и Егор, так знаком, чуть ли не свят, что впору ставить его на божничку и молиться на них до седых волос. Артисты-супруги профессионально сработались на Печках-лавочках, теперь всласть развивают персонажи и доносят все наноскопические частицы их характеров. Лидия Федосеева - натуральная колхозница, красавица и милосердия бери сколько хочешь, всё равно не иссякнет. То-ли она любит Егора, то-ли ей его жалко, не разберёт очевидное проявление божеской милости к ближнему. Такая страдалица, которая затем и родилась только, чтобы вымучить свой и Егоров грех. Святая женщина, заранее простившая грехопаденца, взявшая на себя его мученическую душу, очистилась сама и своей милостью очистила его. Он сразу это почувствовал, если и не в этой жизни с ней останется, так искупит всё чёртово содеянное и уйдет покойно без оглядки, не цепляясь и не сгибая головы. Они всякий раз реальны как во сне, подойди к ним, они и оглянутся. Так забирает душу, что ущепнуть себя хочется.
Калина красная – финальный аккорд Шукшина, завершение пути на самой высокой ноте. Он тогда не знал ещё, чувствовал, наверное, что главной его картиной станет не Я пришёл дать вам волю, а именно она родимая. Точно подбираясь, издали, к экранизации романа, Василий Макарович испытывал силы, пытался, как мог, изобразить в Егоре Прокудине часть от Стеньки Разина. Особенно ему важно было суметь физически пережить сцену казни бунтовщика. И в момент, на пригорке перед церковью, когда он признаётся Любе о матери, что они теперь у неё были, в эти мгновения он будто прощается со всем, но терпит и надеется на новое рождение, а себе не изменит. Это очень сильное, глубокое кино, настоящее народное искусство, которое так ярко светит, что кумачовая рубаха палача и многие фразы-цитаты навсегда останутся духовным наследием Алтайского края и всей России.