Татаро-монгольское нашествие на Русь принесло в историю и литературу новый тип героя — защитника городов, людей и христианской веры. Нередко такой подвиг во имя Отечества сопровождался трагической гибелью.
Древнерусские летописи знают немало подобных примеров. Вполне предсказуемо героем-защитником в них выступают русские князья. Их мученическая кончина за веру и Отечество стала образцом не только церковного, но и национального служения. Герой сегодняшнего рассказа — благоверный святой Роман Ольгович, великий князь Рязанский, принявший мученическую смерть 19 июля 1270 года.
Рассказ о его кончине приводится в нескольких летописях и сводится к тому, что Роман Ольгович пострадал за хулу на «великого царя», сиречь хана, поношение «поганой татарской веры» и отказ перейти в веру «басурманскую». Обстоятельства смерти князя описаны с большим эмоциональным накалом, со вставками прямой речи и шокирующими современного человека подробностями.
Детали того, как расчленяли Романа, мы приводить здесь, разумеется, не будем, а отметим вот что. Симеоновская летопись (XV век) пишет, что Роман пострадал за оскорбление хана и за отказ отречься от православной веры. А вот более поздняя Никоновская летопись (XVI век) уже главным ставит страдание Романа за веру, но ни слова не пишет про оскорбления. В дальнейшем многократно переписанная история вошла в церковный канон, где и закрепилась, сделав из Романа Ольговича святого страстотерпца, то есть мученика, пострадавшего за Христа.
В действительности же эта история кажется исследователям искусственно раздутой. Во-первых, что это за «поганая татарская вера», про которую пишет летописец? Татаро-монголы стали приходить к исламу только в конце XIII века, до этого у них не было ничего похожего на доктрины христианства. Во-вторых, мотив казни за веру становится и вовсе ничтожным, если знать, что в татаро-монгольской империи одинаков терпимо относились что к православию, что к католичеству, что к восточным религиям.
Главным для монголов была не религиозная повестка, а политическая лояльность вассальных правителей. Казни были, неоднократные, в том числе и русских князей. И с особой жестокостью («разъять по суставам») казнили за измену, то есть неподчинение верховной власти, и за оскорбление хана.
Вряд ли Роман Ольгович был бунтарем-изменником, иначе бы он не отправился добровольно из Рязани в Сарай (столица Золотой Орды) «на ковер» к хану Менгу-Тимуру. Скорее всего имел место оговор, то есть клевета на Романа от соперников за власть в Рязанщине, например, пронских князей. Но вот чего не было определенно, так это религиозного противостояния — ему просто неоткуда было взяться.