Пролог
Какой же у меня сын красивый, я с обожанием посмотрела на своего сыночка. Щеки румяные, глазки сверкают, плечики широкие, с него можно картины писать. А вот это вот что такое рядом с ним. Ни кожи, ни рожи, еще и улыбается как сумасшедшая.
— Мама, — Лешка выскочил из машины, обнял меня, потом поставил мою сумку в багажник, — садись в машину.
— Ты же знаешь, я не могу сидеть сзади, — сказала я и постаралась придать своему голосу несчастные нотки.
Лешка посмотрел на свою жену, на эту разукрашенную куклу и сказал:
— Мама, Алла тоже не может сидеть позади, ее укачивает.
— Она беременная, а не больная, — тут же сказала я, — если тебе плевать на родную мать, лучше я дома останусь. Сами с бабушкой разбирайтесь, как огород сажать.
— Мама, — Лешка насупился, я с умилением смотрела на своего мальчика совсем уже взрослый. Ну чего он нашел в этой Алле. Прицепилась к нему как банный лист к заднице.
— Любовь Георгиевна, — пыхтя, как паровоз, поддерживая живот, невестка вылезла из машины, — садитесь.
— Алла, сядь на место, ты все утро над унитазом простояла.
— Вот и сидела бы дома, — сказала я, — сами бы без нее справились.
— Мама, Алле нужен свежий воздух, пока мы будем сажать картошку, она погуляет по даче с бабулей. Алла, садись вперед, мама поедет на заднем сидении, — безапелляционно заявил сынок, хорошо, что не добавил, как всегда, кому та картошка сдалась вообще.
Никому, если честно, но моя мама, которая любила летом жить на даче, не любила, когда простаивают грядки, и ела нас поедом, чтобы приехали сажать.
Сыночек мог бы и не брать свою женушку, и так видимся редко не поговорить спокойно. Вот растила я его растила, ночи не спала, а ему теперь Алла важнее, он всегда за нее заступается.
Папаша его непутевый бросил нас, когда мне было двадцать два, а Лешке два года, и после этого появился только недавно, когда сын женился. Ох и встретила я его, хорошим хуком в глаз. Еле Лешка меня от него оторвал с рукавом рубашки. Как вспомню, что он все деньги украл, которые я копила, так сознание вмиг сносит от бешенства. Больше двадцати лет от него ни слуху ни духу, а тут на тебе, нарисовался, гад такой.
Алла села на заднее сидение, наплевав на мнение Лешки. С одной стороны правильно, свекровь нужно уважать, с другой стороны, а как она смеет моего сына не слушаться?!
Я быстро села на сидение рядом с водителем и поставила сумочку на колени. А что? Имею право! Я мать! А эта без году неделя на заднем сидении посидит.
Не сказать, чтобы Алка совсем уже была пропащая. Ну ладно, хозяйка она не плохая, и еда на столе вовремя, и в квартире чисто все, вон и внука скоро родит, но сидела во мне какая-то заноза.
Сама себе удивляюсь, как же хочется ее поддеть и при сыне опозорить. Моя подружка и заместитель по работе, Олька, сказала мне, что я с жиру бешусь, хорошая Алла девушка.
Вон ее сын женился на вертихвостке, просидела та семь лет на шее не работая, а как квартиру взяли в ипотеку так на развод и подала, прибрав жилплощадь себе, так как у нее, видите ли, дети. Теперь дурень без семьи и без квартиры еще и ипотеку с алиментами платит, жизни не видит, только работа и подработка.
Я вздохнула, может, и права Олька, может, я зря невестку недолюбливаю. Лешка же что-то в ней нашел… Я его сама таким растила. Хотела, чтоб он сильным вырос, за свои слова отвечал, чтобы не был как его папаша…
Я задумалась, наверно нужно послушать Ольку и присмотреться к Алле, ну пусть семья у нее не очень благополучная, может за шанс жить не так, как ее родители, она станет хорошей женой моему сыну? Я опять вздохнула.
Лешка недовольно посмотрел на меня, обернулся к жене, проверяя ее самочувствие.
Мне даже стало стыдно за свой поступок, ненадолго, правда. Почему я не могу поехать в комфорте? Вон, когда без меня катаются тогда пусть и сидит на переднем сидении. Не растрясёт ее, дороги хорошие, машина гладко идет.
Пока предавалась своим мыслям, мы выехали за город, как всегда на выходные трасса заполнена дачниками, так что еле тащимся.
В какой-то момент нас обогнала машина, но не встала перед нами, а попыталась обогнать еще парочку машин и не успела, на всей скорости въезжая во встречную.
Неправду говорят, что перед смертью вся жизнь перед глазами проносится. Я за секунды, когда на нас неслись две кувыркающиеся машины, думала, как спасти детей.
И такое отчаянье на меня нашло, понимание и отчаянье. Привстала, закрывая сына рукой, хотя, конечно, это не поможет, но тут инстинкты сработали. За эти секунды я забыла о своей неприязни к невестке, я всем сердцем захотела, чтобы мои дети, все трое, выжили… моя жизнь на их.
— Принято, плата стребована, — прошелестел странно отчётливо холодный голос и…темнота.
Продолжение будет тут