В Чис. 6, как и в предыдущей главе, на первый план вновь выступает чистота. Бог через Моисея дает указания о назореях. Это те люди, которые следовали особым правилам чистоты в отношении своих обетов (6:1–21). Данный раздел (гл. 5; 6) завершается продиктованной Богом молитвой, которой священники должны благословлять Израиль (6:22–27).
ОБЕТ НАЗОРЕЙСТВА
Требования обета
«И сказал Господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: если мужчина или женщина решится дать обет назорейства, чтобы посвятить себя в назореи Господу, то он должен воздержаться от вина и крепкого напитка, и не должен употреблять ни уксуса из вина, ни уксуса из напитка, и ничего приготовленного из винограда не должен пить, и не должен есть ни сырых, ни сушёных виноградных ягод; во все дни назорейства своего не должен он есть ничего, что делается из винограда, от зёрен до кожицы. Во все дни обета назорейства его бритва не должна касаться головы его; до исполнения дней, на которые он посвятил себя в назореи Господу, свят он; должен растить волосы на голове своей. Во все дни, на которые он посвятил себя в назореи Господу, не должен он подходить к мёртвому телу: прикосновением к отцу своему, и матери своей, и брату своему, и сестре своей, не должен он оскверняться, когда они умрут, потому что посвящение Богу его на главе его; во все дни назорейства своего свят он Господу» (6:1–8).
Стихи 1, 2. Слово «назорей» (назир; 6:2, 19, 21), означающее «отделенный», происходит от еврейского глагола назар, которое указывает на решение посвятить себя особому предназначению. Как следует из этого слова и текста (6:1–21), назорей — это человек, который дал обет отделиться, чтобы некоторое время принадлежать Господу, в какой-то степени обособившись от людей. Текст не говорит, откуда берет свое начало обет назорейства; скорее всего, эти законы были даны с той целью, чтобы отрегулировать ранее существовавшую практику.
Назореем могла стать и женщина. Во всей этой главе местоимение «он» — обобщающее и означает всякого, будь то мужчина или женщина, кто захочет дать обет посвятить себя Богу.
Стихи 3, 4. На время посвящения на назорея налагались три ограничения, причем все довольно строгие. Во-первых, он должен воздержаться от вина и крепкого напитка. В Ветхом Завете хорошо проиллюстрированы опасности, связанные с опьянением (Прит. 20:1; 23:29–35). После согрешения и смерти Надава и Авиуда идет предупреждение священникам: «Вина и крепких напитков не пей ты и сыновья твои с тобой, когда входите в скинию собрания, чтобы не умереть» (Лев. 10:9). Назорей должен был воздерживаться не только от вина и крепких напитков, но также от уксуса из вина, не должен был пить ничего приготовленного из винограда, не должен был «есть ничего, что делается из винограда, от зёрен до кожицы». Запрещались все продукты из винограда и алкогольные напитки. Продолжительность этого обета обозначена как «дни назорейства» (см. 6:5–8, 13, 21).
Стих 5. Второе требование — «его бритва не должна касаться головы его». Ему было велено «растить волосы на голове своей». Это было визуальным отличием, выделявшим его из общества. Современным читателям такой закон может показаться странным, однако волосы играли важную роль в ритуальных и юридических практиках древнего Ближнего Востока.
Стихи 6, 7. Третье предписание гласило, что назорей «не должен… подходить к мёртвому телу». Ему нельзя было прикасаться к трупу, чтобы не оскверниться (см. 5:2). Это правило запрещало прикасаться к любому мертвому человеку, даже к умершему близкому родственнику: отцу, матери, брату или сестре.
Стих 8. Посвятив себя Богу и в какой-то степени отстранившись от общества, назорей был «свят… Господу». Чередование слов «назорей», «посвятил», «назорейство», «свят» в этом отрывке подчеркивает значение слова «святой»: это кто-то (или что-то), специально посвященный Богу.
В случае осквернения
«Если же умрёт при нём кто-нибудь вдруг, нечаянно, и он осквернит тем голову назорейства своего, то он должен остричь голову свою в день очищения его, в седьмой день должен остричь её, и в восьмой день должен принести двух горлиц или двух молодых голубей, к священнику, ко входу скинии собрания; священник одну из птиц принесёт в жертву за грех, а другую во всесожжение, и очистит его от осквернения мёртвым телом, и освятит голову его в тот день; и должен он снова начать посвящённые Господу дни назорейства своего и принести однолетнего агнца в жертву повинности; прежние же дни пропали, потому что назорейство его осквернено» (6:9–12).
Стих 9. Что должен был делать назорей, случайно осквернившийся в период освящения? Если он вошел в контакт с мертвым человеком (если «умрёт при нём кто-нибудь вдруг, нечаянно»), он считался нечистым и оставался таковым семь дней. В седьмой день он становился чистым, и в тот же день должен был остричь голову свою.
Стихи 10, 11. В восьмой день он должен был принести двух горлиц или двух молодых голубей в скинию, чтобы очиститься от скверны (см. Лев. 1:14; 5:7, 11; 12:8). Он приносил их к священнику, ко входу скинии собрания. Одна из этих птиц приносилась в жертву за грех (см. 6:16). Нельзя делать вывод, что осквернение назорея мертвым телом было грехом в новозаветном смысле этого слова. Он осквернялся нечаянно, и греха в этом не было. Однако в эпоху Моисеева закона иногда требовались «жертвы за грех», чтобы вернуть людей в состояние ритуальной чистоты, даже когда они не совершали никакого греха. Например, после родов женщине полагалось принести так называемую «жертву за грех» (Лев. 12:7, 8). Поэтому «жертва за грех», приносимая назореями, не говорит о том, что он был виновен в каком-либо нравственном или религиозном преступлении.
Вторая птица была во всесожжение. Эти приношения очищали его от осквернения, но он также должен был освятить свою голову и начать исполнять обет заново.
Стих 12. Посвящая себя заново на тот же период обета, на какой он планировал изначально, назорей должен был принести в жертву однолетнего агнца. Прежние дни, которые он отслужил перед осквернением, пропадали, потому что назорейство его было осквернено, и он начинал исполнять свой обет снова.
Завершение обета
«И вот закон о назорее. Когда исполнятся дни назорейства его, должно привести его ко входу скинии собрания, и он принесёт в жертву Господу одного однолетнего агнца без порока во всесожжение, и одну однолетнюю агницу без порока в жертву за грех, и одного овна без порока в жертву мирную, и корзину опресноков из пшеничной муки, хлебов, испечённых с елеем, и пресных лепёшек, помазанных елеем, и при них хлебное приношение и возлияние. И представит это священник пред Господом, и принесёт жертву его за грех и всесожжение его; овна принесет в жертву мирную Господу с корзиною опресноков, также совершит священник хлебное приношение его и возлияние его; и острижёт назорей у входа скинии собрания голову назорейства своего, и возьмёт волосы головы назорейства своего и положит на огонь, который под мирной жертвой; и возьмёт священник сваренное плечо овна и один пресный пирог из корзины и одну пресную лепёшку и положит на руки назорею после того, как острижёт он голову назорейства своего; и вознесёт это священник, потрясая пред Господом: эта святыня — для священника, сверх грудины потрясания и сверх плеча возношения. После этого назорей может пить вино. Вот закон о назорее, который дал обет, и жертва его Господу за назорейство своё, кроме того, что позволит ему достаток его; по обету своему, какой он даст, так и должен он делать, сверх узаконенного о назорействе его» (6:13–21).
Стихи 13, 14. В третьей части отрывка о назорее детально рассказывается, что необходимо сделать, «когда исполнятся дни назорейства». По завершении обета он должен был принести «в жертву Господу одного однолетнего агнца… во всесожжение, и одну однолетнюю агницу… в жертву за грех, и одного овна… в жертву мирную». Чтобы жертвы были угодны Богу, эти животные должны были быть без порока.
Стих 15. Вместе с животными полагалось принести хлеб и питье: «корзину опресноков из пшеничной муки, хлебов, испечённых с елеем, и пресных лепёшек, помазанных елеем, и при них хлебное приношение и возлияние».
Стихи 16–18. Предметы для жертвы за грех и всесожжение нужно было отдать священнику, который представлял все это пред Господом вместе с корзиною опресноков. Потом назорей должен был остричь у входа скинии собрания голову назорейства своего. Волосы головы назорейства» следовало «положить на огонь, который под мирной жертвой». Посвящение волос божеству в древнем мире было нередкой практикой. Коул приводит два аналогичных примера: «Надпись на одной кипрской чаше IX в. до н.э. гласила, что волосы некоего человека принесены Астарте в качестве приношения воспоминания. В эллинистическую эпоху во время ритуала освящения отремонтированного храма были срезаны и представлены в особом сосуде обета как приношение местному божеству волосы царя».
Стихи 19, 20. Священник имел привилегированное право съесть часть приношения. Он брал сваренное плечо овна и после того, как назорей остригал «голову назорейства своего», брал «один пресный пирог из корзины и одну пресную лепёшку» и клал на руки назорею. Потом священник потрясал этим приношением пред Господом. Эта святыня предназначалась «для священника, сверх грудин… и сверх плеча…» В Совр. пер. употреблено выражение «приношение потрясанием» (ст. 20). Потрясая жертвой, священник, скорее всего, раскачивал ее не из стороны в сторону, а от себя к жертвеннику, символически посвящая ее Богу, и затем обратно к себе.
Приношения, необходимые для завершения обета назорейства, были дорогостоящими. Иногда расходы бедных, давших обет, брали на себя зажиточные люди. После церемонии назорей мог снова пить вино.
Стих 21. Текст о назорействе заканчивается итоговым высказыванием: «Вот закон о назорее, который дал обет, и жертва его Господу за назорейство своё… по обету своему, какой он даст, так и должен он делать». Фраза «кроме того, что позволит ему достаток его» говорит о том, что назорей мог делать, и часто делал, другие приношения сверх требуемых по Закону.
Больше в Писаниях о назореях почти ничего не говорится. Факт их существования подтверждают ссылки на них в Плач. 4:7 и Ам. 2:11, 12. По правилам человек становился назореем, дав обет, который освящал его определенный период времени. Этот период был достаточно продолжительным, чтобы его неостриженные волосы стали заметны окружающим. По словам раввинов, минимальное время, за которое человек мог освятиться, приняв назорейство, составляло тридцать дней, но можно было стать назореем и на всю жизнь, если обет давался родителями. О Самсоне сказано, что он был назореем с самого рождения (Суд. 13:4, 5, 7; 16:17), хотя он и не жил в соответствии с требованиями назорейства. Он нарушал обеты, прикоснувшись к трупу льва, участвуя в пиршествах с филистимлянами и допустив, чтобы Далила отрезала ему волосы (Суд. 14:8–10; 16:15–22). Нарушение им правил назорейства неудивительно, так как в период судей закон Моисея чаще нарушался, чем соблюдался.
Поскольку Самуил и Иоанн Креститель были посвящены Господу с рождения, их также принято считать назореями. (Мишна говорит, что «Самуил был назореем» [Назир 9.5]). Самуил не должен был стричь волосы (1 Цар. 1:11), а Иоанну не положено было «пить вина и сикера» (Лк. 1:15). Некоторые думают, что Анна дала обет назорейства (Лк. 2:36–38). Очевидно, Павел тоже брал на себя такой обет во время второго миссионерского путешествия (Деян. 18:18). Часто высказывается мнение, что обет, которые дали четыре христианина из иудеев в Деян. 21:22–26, был обетом назорейства.
Почему Бог обозначил Свое одобрение обета назорейства, включив повеления о нем в Закон? Какую цель преследовали назореи? Возможно, желание давать обеты и посвящать себя Богу присуще человеку, а эти законы просто признают это желание и регулируют его. Возможно, на время своего назорейства назореи посвящали себя некоему особому служению Богу. Примеры Самсона, Самуила и Иоанна Крестителя, а также, видимо, Анны, Павла и четырех иудейских христиан из Деян. 21 могут свидетельствовать в пользу этой мысли. Еще одно мнение — что Бог хотел, чтобы назореи служили живым примером такого отделения, которого Он ожидал от израильтян. Назореи могли помочь вдохновить остальных людей реализовать принципы святости, которые помогли бы всему обществу быть святым народом Божьим.
ААРОНОВО БЛАГОСЛОВЕНИЕ
«И сказал Господь Моисею, говоря: скажи Аарону и сыновьям его: так благословляйте сынов Израилевых, говоря им: "Да благословит тебя Господь и сохранит тебя!" "Да призрит на тебя Господь светлым лицом Своим и помилует тебя!" "Да обратит Господь лицо Своё на тебя и даст тебе мир!" Так пусть призывают имя Моё на сынов Израилевых, и Я благословлю их» (6:22–27).
После закона о назореях идет отрывок, содержащий то, что часто называют «священническим благословением» или «Аароновым благословением». Почему он находится в этом месте книги? Хотя на этот вопрос мы не можем ответить с уверенностью, все же данное благословение, как представляется, подходит в качестве заключения к отрывку, посвященному теме чистоты и святости (гл. 5; 6). Возможно, смысл его в том, что если Израиль будет исполнять свою роль «святого народа», то Бог благословит его. Кроме того, следующие три главы книги обращаются к другой теме: завершению строительства скинии и тому, что связано с этим обстоятельством. Поэтому священническое благословение сигнализирует о конце одного раздела книги и начале другого.
Как видно из НРП и некоторых других переводов, благословение написано в поэтической форме (6:24–26). Оно состоит из трех предложений, каждое из которых начинается со слова «Господь» («Яхве», личное имя Бога) и затем излагает просьбу явить милость израильтянам («благословит», «призрит… светлым лицом Своим», «обратит… лицо Своё»). Каждое высказывание просит ожидаемого результата этой милости («сохранит тебя», «помилует тебя» и «даст тебе мир»). Термины «благословит» и «сынов Израилевых» стоят до и после благословения (6:23, 27).
Очевидно, в этой поэтической форме употреблен расширенный еврейский параллелизм; соответствующие части трех строк синонимичны (или почти синонимичны) и служат для иллюстрации или пояснения друг друга. Стихотворный текст в целом учит, что Израиль может утешиться, зная, что Бог благословит Свой народ. По традиции, молитва о благословении повторялась каждый день; это повторение служило постоянным напоминанием израильтянам, что они — Божий народ, что только Он может удовлетворить все их нужды. Израильтяне, готовившиеся уйти из Синайской пустыни и направиться к земле обетованной, нуждались в уверенности в Божьем благословении, которую обеспечивала молитва священников.
Этот стихотворный текст — пожалуй, самый известный отрывок в «Числах», и его стилистика отражается в Псалтири (см. Пс. 66; 120). Слова этого стихотворения находят в самых старых из найденных ветхозаветных писаний. Ольсон утверждает, что это археологическое свидетельство свидетельствует о раннем происхождении этой священнической молитвы: «Важность этого Ааронова, или священнического, благословения в древнем Израиле подтверждается последними археологическими находками, относящимися к периоду первого иерусалимского храма. В погребальных пещерах были обнаружены два серебряных цилиндра, датируемых 600 г. до н.э.; на этих двух серебряных свитках было написано благословение из Чис. 6. Это самые ранние из всех известных фрагментов библейских текстов, на 400 лет старше библейских рукописей свитков Мёртвого моря. Эта археологическая находка подтверждает древность и важность священнического благословения из Чис. 6 в религиозной жизни Израиля».
Стихи 22, 23. Бог велел Моисею сказать первосвященнику Аарону и сыновьям его, тоже священникам, чтобы они благословляли сынов Израилевых. Молитва содержала конкретные слова, которые они должны были произносить перед людьми.
Стих 24. Священникам было велено говорить: «Да благословит тебя Господь и сохранит тебя!» Хотя слово «благословит» (барак) это общий термин, в других местах Ветхого Завета даются конкретные примеры того, что оно означает в данном контексте. Бог благословит израильтян, обеспечив их обильной едой в земле обетованной. Посылая дождь, Он будет гарантировать им богатые урожаи плодовых деревьев, хлебных полей и виноградников. Они будут процветать в земле, имея много детей и скота (Лев. 26:3–13; Втор. 28:2–14). «Сохранит» (шамар) указывает на Божью бдительную заботу о Своем народе. Он будет охранять и защищать израильтян от вреда, как ночной страж охраняет город. Он будет защищать их от диких зверей и давать им победу в битве с врагами. В Пс. 120:7, 8, который вторит языку Чис. 6:24, говорится: «Господь сохранит тебя от всякого зла, сохранит душу твою. Господь будет охранять выхождение твоё и вхождение твоё отныне и вовек».
Стих 25. Еще священникам было велено говорить: «Да призрит на тебя Господь светлым лицом Своим и помилует тебя!» Ссылка на «лицо» Бога — это антропоморфизм, отображающий Его близость и личный интерес к Израилю. С этим образом сочетается та идея, что Бог есть свет (Пс. 26:1; Ис. 60:19; 1 Ин. 1:5; Отк. 22:5); Своим «светлым» лицом Он озарит Свой народ (Пс. 30:16; 66:2; 79:4, 8, 20). Когда Бог улыбается Своему народу, Он дарует им милость, избавление и защиту.
Стих 26. И, наконец, священники должны были говорить: «Да обратит Господь лицо Своё на тебя и даст тебе мир!» Слово «лицо» в еврейском тексте, панех — то же, что и в стихе 25. «Обратить лицо» или «поднять глаза» — это идиома, означающая «обратить пристальное внимание» (см. Пс. 4:7; 33:16). В некоторых версиях переводчики стараются отойти от буквального перевода: «Да ответит Господь на молитвы ваши» (Совр. пер.).
Кульминацией священнического благословения является слово «мир» (шалом). Этот составной термин означает «больше, чем просто отсутствие войны». Он включает в себя идеи процветания, здоровья, полноты и безопасности. «Мир» означает «общую сумму всех Божьих добрых даров Своему народу» (Уенхем).
Стих 27. Эта молитва над поклоняющимися израильтянами была очень важной, так как позволяла священникам привести Израиль под Божье имя. «Так пусть призывают имя Моё на сынов Израилевых, и Я благословлю их». В самом благословении «Господь» упоминается трижды и является действующим лицом в каждой строке. Он — Тот, кто «благословит», «сохранит», «призрит», «помилует», «обратит лицо» и «даст мир». Когда священники будут этими словами благословлять Израиль, Бог не замедлит благословить их. В еврейском тексте «Я» занимает эмфатическую позицию.