Она стала первой медиа-звездой Европы. Ради неё король Бельгии был готов бросить трон.
Её лицо украшало шоколадные коробки и рекламные плакаты, но сама она всю жизнь отбивалась от сплетен и скандалов.
Это история Клео де Мерод — балерины, которая превратилась в легенду и проклятие своей эпохи.
Глава I. Дитя двух миров
Сентябрьский вечер 1875 года окутывал Париж золотистой дымкой. Во втором округе, в скромной квартире, баронесса Винсентия де Мерод сжимала в объятиях новорождённую дочь. Клеопатра Диана — имя, достойное богини, для девочки, которой судьба уготовила стать живой легендой.
Винсентия нежно поглаживала тёмные волосики малышки, но в её глазах читалась тревога. Отец ребёнка, Теодор Христоманос, австрийский юрист, так и не решился публично признать дочь.
Баронесса де Мерод происходила из древнего фландрского рода, чьи корни уходили в средневековье. Аристократическая кровь защищала от многих светских предрассудков, но внебрачный ребёнок всё же накладывал тень на репутацию.
Винсентия рано разглядела, какой "бриллиант" у неё в руках. Красоту и грацию малышки Клео невозможно было не заметить.
Глава II. Первые па на большой сцене
1883 год стал поворотным в жизни маленькой Клео. Балетная школа Парижской оперы приняла восьмилетнюю девочку под покровительство влиятельных меценатов, уже разглядевших в ней будущую звезду.
Парижская опера в те годы переживала золотой век. Директор Педро Гайяр стремился обновить репертуар и привлечь новые таланты. Юная аристократка с неземной красотой идеально вписывалась в его амбициозные планы.
Мадам Доминик, строгая наставница, наблюдала за новенькой с нескрываемым интересом. Клео двигалась по залу, словно молодая лань, каждый её жест был естественным и изящным.
— Малышка де Мерод, — позвала мадам Доминик после урока, — подойди ко мне.
Клео послушно приблизилась, её тёмные глаза смотрели с детской открытостью и любопытством.
— У тебя есть то, что нельзя выучить, — произнесла наставница, аккуратно поправляя волосы девочки. — Но помни: красота без трудолюбия — это пустая оболочка.
— Я буду стараться, мадам, — твёрдо ответила Клео. — Мама говорит, что я должна стать лучшей.
Годы упорных тренировок пролетели незаметно. К пятнадцати годам Клео уже танцевала в кордебалете Парижской оперы, постепенно завоёвывая признание публики. Подростковые годы прошли в балетном классе — суровой школе дисциплины и совершенства.
— Смотри, Жанна, — шептала герцогиня де Монпансье своей спутнице, наблюдая за подрастающей балериной, — эта девочка станет настоящей звездой. В ней есть что-то особенное.
Винсентия, сидя в партере, сияла от гордости. Её дочь действительно покоряла сердца, но мать уже тогда предчувствовала: такая красота может стать и благословением, и проклятием.
Глава III. Скандал, который изменил всё
Октябрь 1896 года врезался в память Клео навсегда. Александр Фальгьер, знаменитый скульптор, попросил её позировать для новой работы. Двадцатилетняя балерина согласилась без колебаний — участие в создании произведения искусства считалось честью для любого артиста.
В просторной мастерской Фальгьера пахло глиной и скипидаром. Художник вдохновенно работал над своим замыслом, стремясь создать идеальный образ танцовщицы. В те времена Салон художников был главным событием культурной жизни Парижа — местом, где рождались репутации и разрушались карьеры.
Когда в 1896 году статуя «Танцовщица» была выставлена в Салоне, разразился настоящий скандал. Обнажённая фигура молодой женщины с узнаваемыми чертами знаменитой балерины привела в негодование консервативную публику. Клео утверждала, что художник использовал лишь её лицо для создания образа, но критики не верили юной балерине. Парижская пресса захлебнулась от восторга и возмущения одновременно.
Клео болезненно переживала общественное осуждение. Она заперлась в своей комнате, отказываясь выходить на улицу.
— Дочь моя, — утешала её Винсентия, — настоящая красота всегда вызывает зависть и пересуды.
Глава IV. Тень короля
Едва утихли разговоры о статуе, как грянул новый скандал. В конце 1895 года парижские бульварные газеты заполнились сенсационными заголовками: «Клеопольд» — так, злословя, репортёры окрестили пожилого короля Бельгии за мнимую связь между ним и молодой балериной.
Но король был без ума от юной танцовщицы. Он ездил за ней по миру, стараясь попасть на все её выступления.
Слухи распространялись с невероятной скоростью. В модных салонах только и шептались, что о романтической связи между двадцатилетней красавицей и шестидесятилетним монархом. Говорили, что Леопольд был даже готов оставить трон, чтобы жениться на прекрасной Клео.
Клео сидела в гримёрной театра, дрожащими руками перебирая газетные вырезки. Её глаза наполнились слезами от беспомощности и гнева.
— Мама, — задыхаясь от возмущения, произнесла она, — они пишут обо мне как о... куртизанке!
Винсентия стремительно вошла в комнату, её лицо пылало от гнева.
— Я напишу письмо в Le Figaro, — решительно заявила она. — Пусть весь Париж узнает правду!
— Но поможет ли это? — отчаянно спросила Клео. — Люди любят скандалы больше, чем правду.
— Мы не будем молчать, — твёрдо ответила мать. — Мы не позволим сплетням разрушить твою репутацию.
Публичное письмо Винсентии действительно появилось в уважаемой газете, но шлейф дурной славы тянулся за Клео долгие годы. Общественное мнение разделилось: одни видели в ней жертву клеветы, другие — расчётливую авантюристку.
О судьбе дочери Леопольда II можете почитать по ссылке:
Падение принцессы Луизы
Глава V. Корона красоты
1896 год принёс долгожданную награду за все перенесённые унижения. Журнал L'Illustration объявил грандиозный конкурс красоты, и из 130 претенденток жюри выбрало Клеопатру де Мерод «царицей красоты».
В редакции журнала царила праздничная атмосфера. Клео стояла в белом платье, украшенном жемчугом, а фотографы щёлкали затворами фотоаппаратов.
— Мадемуазель де Мерод, — торжественно произнёс главный редактор, — вы воплощаете идеал современной красоты!
— Это огромная честь, — ответила Клео, чувствуя, как уходит тяжесть с души. — Я постараюсь оправдать доверие.
Победа в конкурсе изменила общественное мнение. Теперь Клео воспринимали не как скандальную особу, а как официально признанную красавицу эпохи.
Фотографии новой «царицы красоты» мгновенно разошлись по всему миру. Её изображения красовались на открытках, конфетных коробках, рекламных плакатах. Парижские модистки стремились копировать её причёски и платья, а фотографы изобретали новые способы запечатлеть неповторимое очарование.
Клео превратилась в первую медиа-звезду.
Глава VI. Танцы всего мира
Парижская Всемирная выставка 1900 года стала апогеем уходящей «Прекрасной эпохи». Клео получила уникальную возможность продемонстрировать все грани своего таланта, представив публике экзотические камбоджийские танцы.
На временной сцене, окружённой павильонами, Клео двигалась с завораживающей грацией. Её костюм, расшитый золотом и драгоценными камнями, переливался в лучах вечернего солнца.
Дипломаты, аристократы, художники из множества стран замирали в восхищении, наблюдая за невероятным перевоплощением парижской балерины в таинственную восточную богиню.
Успех на выставке открыл двери престижных театров всего мира. Последующие годы превратились в бесконечную череду триумфальных гастролей: Гамбург, Берлин, Санкт-Петербург, Будапешт, Нью-Йорк, Мадрид.
В каждом городе Клео встречали как настоящую принцессу. Её номера в фешенебельных отелях заполнялись цветами, а билеты на выступления раскупались мгновенно.
— Знаете, — призналась она матери в письме из Санкт-Петербурга, — иногда я чувствую себя птицей в золотой клетке. Слава прекрасна, но одиночество порой невыносимо.
Глава VII. Сердечные бури
1904 год принёс в жизнь Клео настоящую любовь и жестокое разочарование. Таинственный молодой французский аристократ, имя которого история не сохранила, влюбился в знаменитую танцовщицу без памяти. Клео ответила взаимностью, но внезапная смерть юноши разлучила влюблённых навсегда.
Клео долго переживала потерю, почти полностью исчезнув из светской жизни. В 1906 году судьба подарила ей новую встречу — с испанским скульптором и дипломатом маркизом Луисом де Перинатом.
В художественном салоне графини Потоцкой высокий элегантный испанец не мог оторвать глаз от прекрасной балерины.
— Мадемуазель де Мерод, — учтиво произнёс он, целуя её руку, — разрешите выразить восхищение вашим искусством.
— Маркиз, — улыбнулась Клео, чувствуя странное волнение, — ваши скульптуры говорят о тонком понимании красоты.
Тринадцать лет длился их роман — страстный, сложный, полный взлётов и падений. Периат восхищался талантом возлюбленной, но ревновал её к всемирной славе.
— Клео, — говорил он в минуты близости, — я хочу, чтобы ты принадлежала только мне.
— Луис, — отвечала она, нежно гладя его лицо, — моё искусство — это часть меня. Лишить меня его значило бы убить мою душу.
В 1919 году маркиз внезапно разорвал отношения, обвинив Клео в неверности. Сердце сорокачетырёхлетней женщины разбилось окончательно.
Глава VIII. Последний поклон
Годы Первой мировой войны погрузили Европу в хаос. Беззаботная «Прекрасная эпоха» закончилась под грохот пушек на полях сражений. Парижские театры закрывались, аристократы спешно покидали столицу, а публика жаждала забвения от военных ужасов.
Карьера Клео постепенно угасала. В новом мире требовались новые герои — молодые звёзды, способные отвлечь от послевоенной депрессии.
В 1924 году сорокадевятилетняя Клеопатра де Мерод приняла решение завершить сценическую карьеру. Она переехала в Биарриц и открыла собственную танцевальную школу.
— Мадам де Мерод, — спросила её первая ученица, молодая девушка с горящими глазами, — неужели вы больше никогда не будете танцевать на сцене?
— Дитя моё, — мягко ответила Клео, — настоящий артист знает, когда пора уйти. Но искусство бессмертно — оно продолжится в новых поколениях.
В 1930-е годы Клео неожиданно для всех открыла у себя талант писателя, написав мемуары «Балет моей жизни». В книге она честно рассказала о своих триумфах и поражениях, не скрывая своей боли.
«Как я счастлива, что обладала достаточной волей, чтобы никогда не жертвовать искусством ради любви!»
Клео де Мерод. Балет моей жизни.
Последние десятилетия жизни принесли неожиданное испытание. В 1950 году семидесятипятилетняя Клео подала в суд на знаменитую писательницу Симону де Бовуар, назвавшую её «куртизанкой» в книге «Второй пол».
— Ваша честь, — твёрдо заявила она в зале суда, — я всю жизнь боролась за право быть артисткой, а не куртизанкой.
Суд признал клевету доказанной. Унизительное упоминание исчезло из переизданий книги, а репутация Клео была окончательно восстановлена.
17 октября 1966 года Клеопатра Диана де Мерод тихо скончалась в парижской квартире. Её похоронили на Пер-Лашез рядом с матерью, под надгробием работы Перината — последним подарком от человека, который когда-то разбил её сердце.
«Прекрасная эпоха» ушла вместе с её последней живой богиней.