Решение о разводе Таня принимала не в один день.
Сначала умер свёкор — тот самый, к которому когда-то ушла её мать. Он давно был в плохом состоянии, но когда пришла весть о смерти, в Таниной груди не шелохнулось ни одной эмоции. Ни горя, ни сочувствия. Только усталость. Словно в этом доме и умирать было — не про любовь, а про обязанность.
Проблемы начались сразу. Квартира, в которой они жили с Виктором, принадлежала свёкру. После его смерти всплыли родственники из первой семьи, бумаги, завещания. Нужно было продавать. Делить. Собирать чемоданы.
— А вы куда? — спросила риелторша, глядя на Татьяну поверх очков.
Она пожала плечами:
— Не знаю пока.
Виктор, как всегда, напился. Потом замолк. Потом срывался. Потом снова просил прощения. А потом Таня нашла в его телефоне переписку с девочкой, которая работала в салоне неподалёку. Слишком много смайликов. Слишком мало уважения.
Когда она в очередной раз сидела на кухне, подперев голову рукой, мама принесла кастрюлю с борщом и, не глядя, сказала:
— Пора бы тебе с этим прощаться. Переезжай ко мне. Куда ж ты с ребёнком?
Мать будто предлагала остаться после спектакля на ночлег. Просто, буднично. Без оценок. Но Таня слышала подтекст: «Я знала, что так будет».
Сначала она отказалась. Потом сомневалась. А потом — сдалась. Не из-за смс, не из-за квартиры. Просто из-за пустоты, в которой больше нечем было держаться. Развод оформили тихо. Даже без особого скандала. И Таня с дочкой переехала в двухкомнатную квартиру, где прошло её детство. Только теперь — в роли матери. И дочки одновременно.
Мать теперь была вездесущей. Как пыль, которая оседает на всё, даже если ты не открываешь окна.
— Что за ерунда в холодильнике? Почему снова полуфабрикаты?
— Ты видела, во что ты одета? Мужик на тебя глянет и сразу мимо пойдёт.
— У ребёнка почерк ужасный. Надо заниматься.
Таня не отвечала. Сначала пыталась, потом — махнула рукой. Она уставала на работе. Возвращалась поздно. Дочка бросалась на шею — «мама, почитай», а у неё не было даже сил обнять. Включала мультики. «Мама сейчас».
По вечерам Таня садилась на кухне, доставала чипсы, наливала бокал пива. Это был её ритуал. Её тишина. Сериалы фоном, глаза стеклянные. Она ничего не смотрела, ни о чём не думала. Лишь бы никто не трогал. Лишь бы не дёргали.
Иногда писала в чат одногруппниц:
— У всех жизнь, как жизнь. А я… будто застряла. Болото, только моё.
В глубине души Таня винила Надю. Ту, с белой фатой и кольцом от Леонида. Ту, которая когда-то была подругой. Которая «увела». Которая живёт жизнью, которая должна была быть её. Таня убеждала себя, что если бы всё было иначе — не Надя, а она была бы на том мосту, в том свадебном платье, с тем «да».
Она фантазировала, как бы выглядел её быт с Леонидом: утро с кофе, вечер с вином, дочка с его глазами. А потом — просыпалась и видела тусклую кухню, чайник с облупившейся ручкой и тарелку, оставленную с вечера.
Мама продолжала контролировать всё. Смотрела на неё, как на неудавшийся проект.
— Мужиков к себе не води. Ребёнку и так стрессов хватает. Зачем ей видеть всё это?
И Таня не водила. Сначала из страха. Потом — из вины. Потом — потому что так было проще. Никто не кричит. Никто не требует. Никто не уходит.
Она как будто смирилась с этим существованием. Жизнь с ней не случилась — она её просто переживала.
Что происходит с Таней и почему?
Эта глава — о двойной зависимости: от прошлого и от матери. Таня оказалась в ловушке между привычным контролем и собственной неспособностью к самостоятельной опоре. Её мать, сама не справившаяся с материнством в прошлом, теперь гиперкомпенсирует, создавая иллюзию заботы, под которой скрывается постоянная критика и обесценивание.
Таня перестаёт ощущать себя женщиной — она становится функцией. Матерью, дочерью, сотрудницей. Женщиной — только в воспоминаниях и фантазиях. Алкоголь, вечерняя апатия, чувство вины — всё это симптомы глубокой депрессии и эмоциональной зависимости.
Важно осознать: злость на Надю — не про Надю. Это про нереализованную мечту, про отказ себе в праве на счастье. Настоящее взросление начинается с момента, когда человек перестаёт ждать, что кто-то «разрешит» ему быть счастливым. И берёт это право сам.
Подписывайся на "Блокнот сексолога" чтобы не пропустить финал истории.