Поначалу Таня старалась. Готовила, гладила рубашки, встречала с работы. Надевала его любимые серые колготки и варила супы, как у мамы. Она хотела тепла, семьи, уюта. Но Виктор быстро утратил интерес. Он пил почти с первых недель. Иногда — втихаря. Иногда — в открытую. Работал урывками, нигде надолго не задерживался. Часто приходил с опущенными глазами: — Да они козлы. Уволился сам, чтоб не унижаться. Таня тянула всё на своей маленькой зарплате в соцслужбе. Иногда мама помогала — с продуктами, с дочкой. С деньгами. Но чаще — упреками: — Я тебя не для этого растила. Мужик в доме, а ты как тень. У тебя хоть платье новое есть? И Таня однажды решилась. Очень хотелось быть как все. Взять немного блеска в этот серый быт. Она оформила рассрочку и купила себе шубу. Настоящую, норковую, красивую, светло-дымчатую. Дорогую для неё, почти наглую. Мечту. Шуба хранилась у мамы. Благо жили в одном дворе. Утром Таня заходила, переодевалась, шла на работу с гордо поднятой головой. Коллеги замечали: — О,