— Я не понял, что ты сделаешь? — застыв в дверях, с удивлением произнёс Валерий, услышав, что его жена включит диктофон, когда его мама через час придёт к ним в гости.
— Диктофон включу, — спокойно ответила Варвара.
«Ничего не понимаю, — подумал Валерий. — Она это серьёзно?»
— Зачем? — спросил он.
— Чтобы ты наконец услышал, как твоя мама со мной разговаривает, когда тебя нет. И если ты мне не веришь, говоришь, что такого быть не может, то, может, хоть диктофону поверишь и пожалеешь меня.
«Час от часу не легче, — подумал Валерий. — Меня бы кто пожалел. Она диктофон включит. А я? Мне что сделать, чтобы моя жизнь наконец-то стала спокойной? Ну вот что ей сказать? Что?»
— Но это подло так поступать, Варвара! — взволнованно произнёс Валерий. — Я понимаю, что тобою движет, но диктофон... По-моему, это уже переходит всякие границы.
— Но почему сразу «подло»? Зачем такие громкие слова? Некрасиво — это да. Неблаговидно. Неэтично. Неинтеллигентно. Но никак не подло. «Подло»! Слово-то какое нашёл. Надо же.
— Нигде бы такие доказательства не приняли даже к рассмотрению.
— А ты-то откуда знаешь, что и где принимают к рассмотрению?
— Фильмы смотрю, книжки читаю. Откуда знаю? Оттуда. Слава богу, человек я информированный. Слежу за такими вопросами. И точно знаю, что для установки диктофона нужно какое-то разрешение. А у тебя?
— Что у меня?
— Есть такое разрешение?
— Нет.
— В таком случае, на каком основании ты его включишь?
— Ну так наше дело — домашнее. А здесь всё принимается к рассмотрению. Любые доказательства, добытые любыми способами. И разрешения никакого не надо.
— Как это не надо?
— А вот так. У кого разрешение-то брать? У тебя, что ли? Или, может, у мамы твоей?
— Хотя бы так.
— Ну вот я у тебя и спрашиваю разрешения. Можно я включу диктофон, когда через час твоя мама придёт сегодня к нам в гости?
— Нельзя.
— Почему?
— Потому что это... Я ведь уже сказал... Это нехорошо, Варвара. По отношению к моей маме.
— Да почему нехорошо-то?
— Потому что, Варвара. Если ты не понимаешь таких простых вещей, мне тебе не объяснить.
— Так ты разрешаешь?
— Я не разрешаю.
— А я всё равно включу. А после дам тебе прослушать.
— А я не стану слушать. Нет. Не стану.
— А я всё равно включу. На самую большую громкость. И ты вынужден будешь услышать, как твоя мама издевается надо мной в твоё отсутствие.
— Мама этого не заслужила?
— А я заслужила, чтобы она кричала на меня, обзывала разными нехорошими словами, упрекала в том, что я никудышная жена. Заслужила?
— У мамы была непростая жизнь, Варвара. Её можно понять.
— У меня тоже была непростая жизнь. Меня кто поймёт?
— Ну вот что в твоей жизни такого непростого, Варвара?
— А в жизни твоей мамы что непростого?
— Её бросил отец, когда ей было десять лет.
— А меня отец бросил, когда мне было восемь лет. И что? Я ведь не пользуюсь этим и не прихожу к ней в гости с претензиями по поводу того, как постирано её постельное бельё.
— Ещё бы ты предъявляла претензии ей насчёт постиранного белья, Варвара!
— Вот я и не предъявляю. И пусть она не предъявляет.
— Моя мама вырастила меня! А это было ой как непросто, потому что я был ещё тем ребёнком.
— И что! Подумаешь. Ребёнка она ещё, кроме того, вырастила. Одного. Вот я вырастила троих младших сестёр! Одна. Без мамы и папы. Вот это действительно подвиг.
— Как это без мамы и без папы?
— А вот так. Папа меня бросил, когда мне восемь лет исполнилось, я же тебе уже сказала. А мама целыми днями на работе была, и всё легко на меня. А это, я тебе скажу, ещё те девочки были.
Тебе до моих сестрёнок, Валера, ой как далеко. Посмотрела бы я на твою маму, если бы у неё было три такие дочери, как мои сёстры. А то, ишь, вырастила одного единственного сыночка и надорвалась. Переутомилась. Непосильную задачу выполнила. И теперь считает себя вправе портить своей невестке жизнь.
— Ну хорошо, хорошо. Убедила. Твоя жизнь тоже была непростой. Но я... Я прошу тебя, не включай ты этот треклятый диктофон? А?
— Нет, Валера. Я его включу. Иначе ты никогда не узнаешь правды.
— Какой ещё правды, Варвара?
— Прослушаешь запись, узнаешь. Кстати, забыла тебе сказать. Неделю назад я установила на нашей даче скрытые видеокамеры и записывающее устройство.
— Зачем?!
— Когда мы были последний раз на даче, мне показалось, что, пока нас не было, на даче кто-то был. Не исключаю, что это тоже твоя мама. Да-да, Валера. И не надо на меня так удивлённо-страшно смотреть. Почему нет? Очень даже может быть, что твоя мама ездит к нам на дачу, когда нас там нет.
— Но это ведь не обязательно так, Варвара!
— Согласна. Не обязательно. Поэтому, чтобы не быть голословной, мне нужны доказательства. И поэтому я установила видеокамеры. Они там всё снимают и записывают. Завтра у нас что? Суббота? Очень хорошо. Завтра мы поедем на дачу, и я проверю, что там записалось. Уверена, что увижу много интересного.
Валерий не знал, что ещё сказать жене, к тому же он опаздывал на работу. Поэтому он, не говоря больше ни слова, вышел из квартиры. Закрыв за мужем дверь, Варвара усмехнулась.
***
А Валерий, пока шёл к метро, позвонил маме.
— Мама, это я, — взволнованно произнёс он. — Слушай меня внимательно и отвечай по существу. Ты была на этой неделе на Варвариной даче? Мама, давай вот без этих твоих «почему я спрашиваю?». Если спрашиваю, значит, надо. Была или нет?
Меня, мама, волнует это потому, что Варвара установила там видеокамеры. Да! Видеокамеры! Тебе не послышалось!
И если тебя там не было, то ничего страшного. Но если ты там была, то завтра Варвара с интересом посмотрит на то, чем ты там занималась и с кем.
Да, мама, в это действительно трудно поверить, но Варвара установила там скрытые видеокамеры. Ах, ты всё-таки была там. И не одна. А с кем? С каким ещё Филаретом Дормидонтовичем?
Мама, ты соображаешь, что делаешь? Да при чём здесь... И что, что у вас всё серьёзно, мама?.. Так... Я понял... Бог с ним, с Филаретом... Не до него... Слушай меня внимательно, мама... Мама! Сосредоточься! Забудь сейчас про своего Филарета... Внимание только на меня... На меня...
Очень хорошо. Во-первых, я сейчас поеду на дачу и попытаюсь найти эти камеры и устройство, на которое всё записывается. А ты... Я не буду ничего смотреть, мама... Мама, я...
Да не перебивай ты меня, мама... Дослушай до конца...
Ты же сегодня собиралась к нам в гости, да? Всё правильно, через час будешь. Так вот... Мама, послушай... Забудь про Филарета... Да выходи ты замуж, за кого хочешь... Совет да любовь... Сейчас другое важно...
Когда сегодня ты войдёшь в нашу квартиру, говори с Варварой очень вежливо и спокойно. Так надо. А я говорю, мама, что так надо.
Спокойно, мама, это значит не будь ехидной. В прямом смысле слова, мама. Да, я знаю, что говорю. Не кричи на неё. Не ругай, не критикуй.
Понимаю, что тебе будет непросто. Понимаю. Но надо постараться, мама. А я говорю, что надо... Есть ради чего... А я говорю, что есть...
Да потому что, прежде чем тебя впустить в квартиру, Варвара включит диктофон.
Да, мама, вот такая она. Что значит «зачем»? Чтобы я узнал, наконец, как ты с ней разговариваешь, когда меня нет. Я тоже ей так и сказал, что это подло.
Короче, мама, ты всё поняла? Умница. А я сейчас еду на дачу. Когда найду видеокамеры и записывающее устройство, позвоню. Хорошо ещё, что она не догадалась, чтобы всё снятое сразу к ней на телефон приходило. Да, мама, нам повезло.
***
А через два часа свекровь сидела на кухне вместе с Варварой и расхваливала её.
«Я всё правильно сделала, — думала в это время Варвара, — что соврала мужу, что включу диктофон, когда придёт его мама. Сработало».
А ещё через час Валерий позвонил своей маме и сообщил, что не нашёл камеры и записывающее устройство, и посоветовал маме самой во всём признаться Варваре. Потому что завтра будет поздно.
И свекровь честно во всём призналась. И попросила прощения.
«Значит, и здесь я угадала, когда выдумала насчёт видеокамер», — подумала Варвара и, конечно же, простила свекровь. ©Михаил Лекс