май 2021 год
Обретение мамы внутри принесло мне массу приятных впечатлений: я перестала жить с оглядкой. Я ведь всю жизнь планировала раньше, выворачивая голову на мужиков: когда встретимся, куда пойдём, где будем. Я вечно что-то предлагала, устраивала, организовывала. А теперь вдруг оказалось, что это лишняя, ненужная суета. Я ощутила настоящую свободу, настоящую непривязанность, мне стало ужасно интересно с самой собой — почитать книгу, посмотреть фильм, погулять, куда-то поехать одной стало казаться мне лакомой возможностью. На работе я была среди людей, и так было нужно, а вот вне работы я могла побыть одна и, оказалось, что это настоящее сокровище. Я, не знавшая куда себя деть, укладывающаяся каждый раз в пыльный чулан до востребования очередным мужиком, раз и навсегда отменила этот жуткий ритуал и уже не понимала, как можно было так жить, как можно творить с собой такое. Внутри себя я пела, я полюбила саму себя и через эту любовь смогла познать и любовь к мужчине. Но и это уже было не самым важным на Земле, а всего лишь одной из других значимых вещей, которые ворвались в меня, словно свежий ветер в затхлый склеп.
Я описываю свои ощущения как эйфорию, это важный признак глубоких изменений и плюсом ещё чувство новизны — я действительно впервые получала удовольствие от одиночества. Но чтобы закрепить в себе это достижение, требовалось время и практика правильных решений. За окном весна набирала обороты, приближались майские, и я уже точно знала, что поеду на неделю на озеро Телецкое, это далеко, я ни разу там не была. Я представляла себе, как буду там гулять, как залезу на гору, пройду по тропе вдоль впадающей в озеро Бии и как поеду на знаменитые телецкие водопады. И радовалась этим своим планам, как ребёнок, я предвкушала своё одиночество. М., с той самой бурной ночи так и не проявлялся, однако перед самыми праздниками вдруг написал и позвал меня в свой город. Я сказала, что нет, не могу, еду в горы. А он неожиданно попросил взять его с собой. То есть как только я решила, что теперь наслаждаюсь одиночеством, реальность сразу взялась проверять меня: а насколько твой инсайт стойкий? Сможет ли он противостоять силе твоей привычки, мощным нейронным связям в твоей голове? Я представила себе, как отказываю ему, как уезжаю и всё время жалею, что отказала. Я продолжала любить его, хоть и отдавала себе отчёт, что вместе мы не будем, но я любила его и хотела побыть с ним хоть недолго, хоть временно. Мои внутренние изменения, - поняла я, - они действительно есть, но не так глобальны, как мне хотелось бы. Но это ничего. По крайней мере я уже уверена, что никаких срывов и истерик больше не будет — я ничего от него не жду.
Я чувствовала, что он наносит мне урон, а я на него соглашаюсь. Ощущала это на физическом уровне. И всё равно шла на это, потому что чувствовала ещё другое: такой добровольный выбор и есть любовь. Существовал также противоположный выбор, который был и логичен, и разумен, но при этом являлся точкой раздела, за которым уже нет никакой любви. Моя любовь имеет условия и границы, это правда, но она готова радовать и дарить, а как же иначе. Вот с этой мыслью я и села в автобус.
Мы встретились в Бийске, нашли машину и через несколько часов стояли в маленькой деревне на берегу Телецкого озера. Я разочаровано переводила взгляд с белой равнины — на озере стоял лёд и оно выглядело как заснеженное поле, на лицо М., который за этот месяц, пока мы не виделись, ещё больше осунулся и постарел. Здесь было значительно холоднее, чем в городе и всё вместе произвело на меня гнетущее впечатление. К тому же, когда я ходила в кустики по дороге, я цепанула клеща, а я боюсь клещей. Он полз по штанине, но М., хладнокровно снял его и выбросил в окно. Мы пошли искать дом, который я забронировала и когда нашли, настроение моё улучшилось. Он был очень уютным, там был камин и крылечко из камней, и телевизор, но самое главное — небольшой балкончик-терраса, с которого открывался вид на озеро. Мы сходили в местный магазин и уже через полчаса сидели на этом балкончике, пили пи.во и ели простые бутерброды, которые нарезал М. Он очень ловко обращался с продуктами, я это ещё в прошлые разы замечала. А потом мы зашли в спальню, и он вдруг серьёзным голосом предложил мне посмотреть на мне клещей. С ним я научилась улыбаться так, что это снаружи было незаметно. Я приняла правила игры и начала раздеваться. Он внимательно рассмотрел всё моё тело, а потом встал на колени и уткнулся головой мне в живот: детский, беспомощный жест. Я положила руку на его макушку. Я чувствовала, что он пытается, старается что-то преодолеть в себе, пробует прыгнуть выше головы, и у него ничего не получается, и надежда на то, что получится, тает. И он сильно-сильно себя за это гнобит. Острое чувство жалости накрыло меня так, что я чуть не задохнулась.
- Давай просто побудем здесь рядом, - предложила я, - не будем ни о чём думать, не будем ничего планировать и что-то обещать. Просто отдохнём и всё. Он кивнул, я помогла ему подняться, а потом помогла раздеться.
Когда рано утром я вышла на балкончик, завёрнутая в полотенце после душа, то обомлела: за ночь весь лёд снесло в Бию и передо мной раскрылась темно-синяя гладь огромного озера, будто неведомый фокусник взял и сдёрнул с него свой волшебный платок. Пискнув от восторга, я повернулась назад — на кровати лежал М., и улыбался мне. Он был очень красивым, очень светлым, всё вокруг вдруг озарилось невиданной красотой, и он был её частью. Он встал, подошел ко мне и обнял, а я расплакалась от счастья.
У нас получилось просто отдохнуть, мы целыми днями бродили по окрестностям и впитывали в себя эту чудесную природу, воздух, горы, цветущий маральник, шумящие водопады. После того, как он причинил мне сильную боль, у него исчезли с.е.ксуальные проблемы и зажимы. Он исследовал моё тело с тем же юношеским энтузиазмом, с которым взбирался на гору или прыгал через ручей. Днём мы гуляли, вечерами играли в карты, разговаривали, танцевали, дурачились и пели песни. Занимались любовью, будто вне этого съемного деревянного домика у нас есть какое-то будущее. Но у нас было только настоящее, только эта минута. Старый мальчик — всё чаще мелькало в моей голове, - подросток в теле взрослого человека.
Помню, как мы в предпоследний вечер мы устроили пикник на берегу Бии. Как разожгли костёр, жарили сосиски на длинных деревянных шпажках, как шумела река и как пламя отбрасывало оранжевые всполохи, которые отражались в стёклах его очков. Мы сидели на брёвнышке, прислонившись друг к другу, я чувствовала щекой его плечо и не хотелось ни о чём говорить, никуда идти. Хотелось лишь остаться навсегда в этой минуте.
- Мне так спокойно с тобой...- произнесла я наконец, когда прогорали последние угли. А он вздрогнул и посмотрел на меня с таким испугом, будто я сказала что-то для него страшное. Похоже, он и такие риторические фигуры речи принимал как призыв к ответственности, и это вызывало в нём ступор и оцепенение.
«Как же это всё грустно... - с горечью констатировала мама внутри меня, - позабавилась и хватит»
И я была с ней совершенно согласна.
Когда отпуск закончился, и мы вышли из автобуса в моём городе, во мне горело осознание итога нашего путешествия: я свозила на отдых взрослого мужика. Формулировочка была прям неприятная, тем более, что как-то компенсировать мои расходы он не предложил. Я вызвала такси до дома и напоследок сказала ему, что один ребёнок у меня уже есть, а двоих я не потяну. И уехала. После душевного подъема осознание, что я снова вступила в ситуацию, где я вкладываюсь больше мужчины, а значит мне больше надо, было неприятным открытием. Раньше я бы начала себя порицать, а новая я решила принять это к сведению, не клевать себе мозг и просто отстраниться от общения с ним.
"Ошиблась — иди дальше", - сказала мне мама внутри. Я его вновь заблокировала, а на следующий день на карту пришли деньги. Я вспомнила про положительное подкрепление, разблокировала его, но не писала. Он тоже молчал. Игра становилась всё интересней и непредсказуемей.