В квартире Николая Николаевича было тихо. Пенсионер, бывший инженер, сидел за кухонным столом и медленно размешивал ложечкой остывающий чай.
Виктор, его сын, нервно перебирал стопку бумаг с логотипом его столярной мастерской "ВикторДрев".
По комнате ходила его жена Жанна, сжатая от недовольства, как пружина. Ее каблуки отстукивали раздраженный ритм по линолеуму.
У окна, стараясь казаться незаметной, сидела сестра Виктора Алена, которая наблюдала за назревающей бурей с тревогой.
- Николай Николаевич, – начала Жанна, отчеканивая каждое слово. – Вы про кредит в Сбербанке думаете? Про свои ценные бумаги? - сноха презрительно махнула рукой в сторону старого серванта, где, действительно, лежала пачка еще советских облигаций, хранимых мужчиной как память. - Реально помочь нам не хотите? Точнее, не нам, а своему сыну?
- Жанна, ну не надо так. Папа уже помогал, вкладывал свои накопления в закупку того импортного станка... - Виктор вздохнул, не отрывая взгляда от счетов.
- Который сломался через три месяца! – парировала Жанна, ее щеки залил румянец гнева. – И что теперь? Оплата заказа сорвана, клиент грозит судом! Аренду за мастерскую платить нечем! А мы? Мы в двушке с твоей сестрой и ребенком на руках!
Николай Николаевич поднял на сноху глаза. В них читалась усталость и глубокая обида за услышанное.
- Жанна, я не волшебник. Моя пенсия – это всего двадцать две тысячи. Те деньги, что я вложил... это были мои последние сбережения на черный день, который, видимо, наступил... у меня больше ничего нет. Понимаешь? Ничего нет... я даже дачу продал ради вашего бизнеса...
- Черный день? – Жанна презрительно фыркнула. – Черный день – это когда ваш сын, ваша кровь, тонет в огромных долгах, а вы стоите на берегу и смотрите на это с полной невозмутимостью! У вас же есть эта квартира... трехкомнатная...
- И чего ты от меня хочешь? - нахмурился Николай Николаевич.
- Мало ли что можно сделать – сдать одну из комнат, взять кредит под залог недвижимости, наконец, продать ее! - деловитым тоном проговорила в ответ женщина.
- Жанна, папа прожил здесь всю жизнь! Это его дом... - вмешалась в разговор Алена.
- А наш дом? – перебила ее сноха, поворачиваясь. – Наша жизнь? Наше будущее? Ты думала об этом? Как мы будем жить? Ну давай, мы продадим двушку, возьмем себе однушку, а ты съедешь?
Ее голос сорвался на крик. Николай Николаевич резко встал, стукнув чашкой о блюдце.
- Довольно! Хватит орать! Это мой дом! Я здесь живу! Я не обязан его продавать или закладывать! Ты тут не хозяйка, поэтому не смей мне указывать, как распоряжаться своим имуществом!
Жанна сделала шаг к свекру, ее лицо исказила злоба.
- Не обязан? А кто обязан? Кто, Николай Николаевич? Кто должен помогать вашему сыну с бизнесом, если не вы?! – она выкрикнула последнюю фразу, словно бросала обвинение. – Вы вообще видите, как он пашет? Видите, как он из сил выбивается? А что получает вместо поддержки – только ваши отговорки?!
Виктор закрыл лицо руками от стыда. Ему было неудобно за слова жены. Алена вскочила с места, уже готовая вступиться за отца.
- Помогите сыну с бизнесом! – Жанна повторила эту фразу уже тише, но с ледяной яростью, тыча пальцем в сторону Виктора, который казался сломленным. – Это ваш долг, как отца, или вы думаете только о себе до гробовой доски?
Николай Николаевич побледнел. Только он посмотрел не на Жанну, а на своего сына.
На его сгорбленную спину, на седину, пробивающуюся на висках слишком рано. Виктор не смотрел ни на кого.
- Мой долг... – тихо произнес Николай Николаевич, в его голосе не было ни гнева, ни обиды, только бесконечная усталость и горечь. – Мой долг был вырастить его, дать ему образование, научить честно работать. Я со всем этим прекрасно справился. Я помогал ему, когда мог, но я не банкомат, Жанна, и не страховой фонд на все случаи его... неудач... не могу его постоянно поднимать с колен. Он уже довольно взрослый и должен сам справляться со всеми проблемами, а не бежать к пожилому отцу, которому, возможно, осталось жить пару пару недель.
Мужчина медленно прошел к серванту, открыл его, достал пачку тех самых "ценных бумаг".
- Вот мои сбережения. Моя подушка безопасности. Берите, – отец швырнул пачку на стол перед Виктором. Бумаги рассыпались. – Продайте коллекционерам. Может, хватит на пару дней аренды вашей мастерской.
Жанна удивленно посмотрела на бумаги, потом - на Николая Николаевича. В ее глазах мелькнуло разочарование, но оно тут же сменилось привычной требовательностью.
- Это смешно, Николай Николаевич! Нам нужны реальные деньги и солидные суммы, а не вот это... - развела руками женщина.
- У меня их нет! – голос старика дрогнул. – Нет! Понимаешь? Только эта квартира, и я... я не готов ее потерять.
После этих слов Виктор наконец поднял голову. Его глаза были красными.
- Пап... Я... Я не просил продавать твою квартиру. Я не знаю, что Жанна... – он растерянно посмотрел на жену.
- А что я должна была делать? – зашипела Жанна, но уже без прежней силы. – Смотреть, как все рушится? Я думала достучаться до твоего отца, но вижу, что нет никакого толку.
Алена осторожно подошла к столу, решив все-таки вмешаться с напряженный разговор.
- Пап, Витя... Может, есть другие варианты найти деньги? Я могу отдать часть своей зарплаты... Небольшую, но могу. Или... или поговорить с директором школы? У нас как раз ремонт спортзала планируют, может, нужны столярные работы? Все-таки будет какая-никакая копеечка.
- Спасибо, Лена. Это... это хоть что-то... - Виктор в знак благодарности слабо улыбнулся сестре. - Если ты замолвишь за меня словечко, я буду тебе очень благодарен.
Жанна замолчала, скрестив руки на груди. Ее взгляд метался от мужа к свекру, к этим жалким бумажкам на столе, к Алене.
В этот момент у Николая Николаевича зазвонил кнопочный телефон. Он ответил на звонок, и его лицо просветлело.
- Хорошо, хорошо, спасибо! - проговорил мужчина с довольной улыбкой.
Положив трубку, он с радостью посмотрел на Виктора, потом откашлялся и ровным голосом произнес:
- Мне только что звонил бывший сосед по даче, спрашивал, не можешь ли ты помочь и сделать ему ограду.
- Ты же сказал, что могу? - мгновенно оживился мужчина. - Штакетник я смогу сделать.
- Конечно, я ему твой номер скину, он позвонит тебе, - засуетился Николай Николаевич, довольный тем, что все так повернулось.
С помощью родственников и заказов с их подачи Виктору удалось кое-как выровнять свое финансовое положение.
Однако Жанна все равно была недовольна тем, что Николай Николаевич не стал продавать свою трехкомнатную квартиру.
- Мог бы и помочь. Зачем ему такое жилье? Он же один все равно живет, - ворчала она.
- Жанна, не начинай! - резко одергивал ее в такие моменты Виктор, которого раздражала наглость жены.
Женщина закатывала глаза и несколько дней обижалась на него за то, что он ее не поддержал.