Когда я была маленькой,
однажды очень захотела попасть в органный зал.
Мне было лет шесть. Может, пять. Зима. Иркутск.
Мама собиралась на концерт, а я просилась с ней.
Не потому что хотела быть воспитанной и тихо высидеть что‑то «полезное»,
а потому что однажды увидела по телевизору:
на органе играют не только руками, но и ногами.
Это меня потрясло.
Я не знала, как это вообще возможно.
И ещё я никогда не была внутри костёла,
а он снаружи был как сказка.
Такой высокий, с башней, как в старых фильмах.
Мне казалось: если где и может быть волшебство,
то именно там.
— Возьми меня с собой, — просила я.
— Доченька, там будет долго. Играют Баха. Ты не высидишь.
Но я уговаривала.
И мама взяла.
Мы пришли в зал.
Там всё сразу стало другим.
Свет падал через витражи. Было очень тихо.
Так тихо, что я боялась сказать хоть слово.
Как будто в этом месте жили звуки
и нельзя было их спугнуть.
А потом заиграл орган.
Я не знала, кто такой Бах.
Но с первой ноты во мне всё стихло.
Не как перед сном.
А как будто где-то внутри открылась огромная дверь
и оттуда пошёл звук.
Глубокий. Сильный. Настоящий.
Я сначала сидела.
Потом встала.
Сняла валенки, вышла в междурядье,
там была ковровая дорожка,
и просто встала в конец ряда.
Чтобы не мешать.
Чтобы не шелохнуться.
Я стояла весь концерт.
Не от скуки. А от чистого, неподдельного внимания.
Звук будто проходил сквозь грудную клетку.
Как будто кто‑то говорил со мной без слов,
на каком‑то очень большом, древнем языке.
И всё во мне слушало.
Когда концерт закончился,
я не хотела уходить.
— Мам, а вдруг дяденька выйдет и ещё поиграет?..
С тех пор я знаю:
бывают такие встречи с музыкой,
после которых внутри навсегда становится тише.
И не потому что стало меньше,
а потому что стало глубже.
Иногда так звучит орган.
Иногда человек.
А иногда ты сам.
Когда вдруг узнаёшь себя в этой тишине.
А была ли у вас музыка, которая смогла вас заворожить?