*Валахия*
Фатьма Султан стояла у окна гостиной. За окном медленно кружились осенние листья, оседая на выцветшую траву, и каждый их плавный вздох ветра отзывался в её груди щемящей тоской. Она обняла себя за плечи — не от холода, а от одиночества, которое словно вросло в стены этого дома. Сколько времени прошло? Недели? Месяцы? Целая вечность без его слов, без его рук, без его запаха... Она стояла, не двигаясь, с напряжением в чертах лица, будто ожидала, что тишина наконец подарит ей ответ.
— Где же ты, любимый? Сколько ещё продлится наша разлука?.. – прошептала она в пустоту, и в этот самый момент, как будто сам воздух услышал её мольбу, в комнате прозвучал голос, которого она мечтала услышать.
— Я здесь, милая моя…
Фатьма обернулась. В дверном проёме стоял он - Идрис-паша. В глазах усталость долгих дорог, на лице тень прошедших битв… и бесконечная нежность. Она ахнула и сорвалась с места, словно затвор, вырвавшийся из цепей.
— Идрис! – её голос дрожал, а ноги едва не подкосились, когда она бросилась в его объятия. Он принял её в свои руки, крепко прижимая к себе. Носом он зарылся в её волосы, а ладони сжимали её плечи, как будто проверяя - действительно ли она реальна.
— Слава Аллаху! – всхлипывала она, — Ты вернулся… Мы так скучали… Айшегюль каждый день спрашивала о тебе. А я… Я боялась, что уже никогда тебя не увижу. Почему ты молчал? Почему ни строчки? Я думала... что мне придётся надеть чёрное платье… сказать дочери, что её папа умер…
Слёзы струились по её щекам и впитывались в его рубашку. Он гладил её по спине, по волосам, по плечам - будто пытался стереть месяцы боли прикосновениями.
— Прости… Прости меня, любимая, – прошептал он — Всё было не так просто. Я клялся, что вернусь… Я не мог писать - слишком опасно было. Враги, шпионы. Любое письмо могло бы привести беду к тебе. Но я думал о тебе каждый день. Каждая битва, каждый шаг — всё было ради вас. Ради тебя и Айшегюль.
Мужчина отстранился чуть-чуть, чтобы заглянуть в её лицо. Подушечкой большого пальца нежно стёр с её щеки последнюю слезу.
— Где наша принцесса? – с тёплой улыбкой спросил он — Хочу увидеть, как она выросла.
Фатьма рассмеялась сквозь слёзы, отступила на шаг и взяла мужа за руку.
— Пойдём. Она спит, но думаю, когда почувствует твое присутсятвие, то сразу откроет свои глазки.
*Тем временем…Топкапы, Константинополь*
Хюррем Султан сидела на балконе своих покоев, в полумраке под прозрачным пологом из шёлка, который лениво колыхался от лёгкого вечернего ветра. В руке - тонкий свиток, пахнущий не чернилами, а пряностями, розовой водой и чем-то ещё... почти мужским. Запах тревожил её, как незнакомец в тени. Она медленно развернула письмо, вновь проводя пальцами по краям пергамента. Почерк — изящный, выверенный, словно писал человек, привыкший к перу так же, как к кинжалу.
"Твой взгляд — клинок, пронзающий даже того, кто знал смерть. Я живу, чтобы однажды быть рядом. В каждом шёпоте ветра — твоё имя. И если Аллах дозволит, ночь станет нашей."
Губы Хюррем тронула полуулыбка — тонкая, почти детская. Но глаза... глаза сверкнули, как у охотницы, унюхавшей дичь. Она перечитала ещё раз. Не спеша. Каждое слово ложилось в сознание, как капля яда — не убивая, а разжигая. Кто бы это ни был, он знал, что пишет не обычной женщине. Это письмо было рассчитано на ответ. На игру. На провокацию.
— Не подписано… – прошептала она, прижимая бумагу к губам, как будто хотела почувствовать дыхание отправителя — Значит, ты хочешь, чтобы я искала. Загадка. Это становится интересно…
Она встала и подошла к резной шкатулке, где хранила личные послания. Те, что не знал даже султан. Этот свиток лег туда, поверх остальных. Особняком. Хюррем бросила взгляд в зеркало. В нём отразилась не просто женщина — султанша, фаворитка, мать наследников. Отразилась она настоящая — женщина, чьё сердце не подвластно дворцовым границам. Её взгляд стал мягче.
— Кто ты? Паша? Поэт? Пленённый? Или тот, кто хочет пленить меня?..
Стук в дверь. Она не отрывала взгляда от зеркала.
— Войдите.
Вошла служанка, низко поклонившись.
— Госпожа, султан желает видеть вас. Он ждет в саду роз.
Хюррем кивнула, не отводя взгляда от своего отражения. В саду роз… Как символично. Сад, полный красоты и шипов, как и вся ее жизнь. Она знала, что должна предстать перед Сулейманом без тени сомнения или тайны в глазах. Но как скрыть ту искру азарта, что разожгло это дерзкое письмо?
— Подготовь мне платье цвета заката, – приказала она — И самые крупные изумруды. Пусть знают, кто истинная владычица этого сада.
Она вышла из покоев, оставив письмо в шкатулке, словно семя, брошенное в плодородную почву. Оно прорастет. Она позаботится об этом. В саду роз ее ждал Сулейман. Он сидел на мраморной скамье, окруженный благоуханием цветов. В его глазах — вечная тоска и жажда любви. Хюррем приблизилась к нему, словно кошка, крадущаяся к своей добыче.
— Моя луноликая, – прошептал он, протягивая руку — Я скучал.
Хюррем взяла его руку, прижалась губами к его пальцам.
— Мой повелитель, – ответила она, и в ее голосе не было ни тени лжи.
Только любовь и преданность. Ведь лучшая ложь – это правда, умело приправленная тайной. А тайну она умела хранить, как никто другой. Игра началась.
В саду роз царила атмосфера умиротворения, только легкое дуновение ветра колыхало лепестки и доносило сладкий аромат. Сулейман смотрел на Хюррем с нескрываемой нежностью, словно пытаясь увидеть в ней отражение своих самых сокровенных желаний. Она отвечала ему взглядом, полным любви и обожания, но в глубине ее глаз поблескивал огонек тайны, который оставался незамеченным.
Вечер прошел в ласковых словах и клятвах верности. Сулейман рассказывал о государственных делах, о своих тревогах и надеждах, а Хюррем внимательно слушала, поддерживая его мудрыми советами и ласковыми прикосновениями. Она умело скрывала свои мысли, уводя разговор в нужное русло и создавая иллюзию полной открытости. В лунном свете ее изумруды сверкали, словно звезды, напоминая Сулейману о ее красоте и неотразимости.
Когда ночь вступила в свои права, они вернулись во дворец. Сулейман утонул в объятиях сна, но Хюррем не могла сомкнуть глаз. Ее ум был полон мыслей о таинственном послании. Кто посмел нарушить ее покой, кто осмелился сыграть с ней в эту опасную игру?
Продолжение следует...