Двадцать семь лет замужества, и Лариса думала, что знает все способы, которыми свекровь может её удивить. Она ошибалась.
— Мы решили пожить в вашей квартире, пока вы на даче, — уже в дверях заявила Галина Петровна, привезя с собой из Смоленска двух племянников то ли поступать, то ли всё лето работать курьерами в Москве.
Лариса стояла в прихожей своей трёхкомнатной квартиры и чувствовала, как внутри что-то медленно переворачивается. Не желудок. Душа.
— Галина Петровна, а мы с Андреем об этом не договаривались.
— Да ладно, Лариса, что тебе стоит. Мальчики хорошие, работящие. Максимка в Яндексе курьером устроится, семьдесят тысяч в месяц будет получать.
За спиной свекрови маячили два здоровых лба лет по двадцать. Один жевал что-то, второй ковырял в носу.
— Но мы же завтра на дачу уезжаем.
— Вот и прекрасно. Пока вас нет, мальчики освоятся.
Лариса подумала о том, что коммуналка в их доме — двенадцать тысяч в месяц. Что продукты в "Азбуке Вкуса" подорожали на тридцать процентов. Что её холодильник, заполненный вчера на восемь тысяч, будет опустошён за два дня.
— Слушайте, а может, лучше снимете комнату? В Подмосковье можно найти за тридцать тысяч.
— Лариса, — голос свекрови стал стальным. — Мы родственники или нет?
Вот оно. Главное оружие свекрови — семейный долг.
— Конечно, родственники, — вздохнула Лариса.
— Тогда и говорить не о чем. Максимка, ты будешь спать в зале, а Данилка в Лизиной комнате.
Стоп. В комнате дочери?
— Галина Петровна, но это комната Лизы.
— И что? Она же в МГУ живёт.
Максимка уже изучал содержимое холодильника Ларисы. Данилка включил телевизор.
— Мам, а где пульт от кондиционера?
Мам? Двадцать лет назад Ларисе было тридцать пять, она получала шестьдесят тысяч и считала себя успешной. Теперь ей пятьдесят пять, она работает бухгалтером за сорок две тысячи, и её называют "мам" незнакомые парни.
— Я не твоя мама.
— Ну тётя Лара. Где пульт?
Галина Петровна устроилась на любимом кресле Ларисы.
— Лариса, а у тебя тапочки есть?
Лариса принесла тапочки. Свои. Единственные домашние тапочки за девятьсот рублей.
— А где мальчики будут продукты хранить? Им же питаться нужно.
Максимка тем временем поедал дорогую моцареллу Ларисы прямо из упаковки.
— Может, сходим в магазин?
— Зачем? У тебя же полный холодильник.
Данилка нашёл запас красной икры Ларисы за три тысячи рублей.
— Ой, а икра какая вкусная. Настоящая.
Конечно, настоящая. За три тысячи рублей.
В "Пятёрочке" Максимка выбрал фарш за четыреста рублей за килограмм. Данилка — мясо за семьсот. Галина Петровна набрала ещё на три тысячи.
— Сколько получилось? — спросила Лариса на кассе.
— Четыре тысячи двести рублей.
Половина её зарплаты. За один поход в магазин.
— Лариса, а карточка у тебя есть?
Лариса расплатилась. Четыре тысячи двести рублей с её карточки за продукты, которые будет есть не она.
За ужином Максимка съел всю колбасу "Рублёвский" за семьсот рублей за килограмм. Толстыми кусками. Очень толстыми кусками.
— Максимка, может, потоньше? — предложила Лариса.
— А что, жалко?
Жалко. Очень жалко. Эта колбаса была её маленьким удовольствием.
— Не жалко.
— А на завтрак что будет? — спросил он.
— Не знаю.
— А яичница? А бутерброды? А каша?
— Если есть продукты.
— Тётя Лара, а почему вы всё время говорите "если есть"?
— Потому что я планирую покупки заранее.
— А мы планы нарушили?
— Немножко.
— Лариса, не делай из мухи слона, — сказала Галина Петровна. — Мальчики хорошие.
— Мы планировали пойти в кино.
— А мальчики как же? Они же в новом городе, растерянные.
— Но мы билеты купили.
— Ну и что? Деньги не пропадут.
— Билеты невозвратные.
— Тогда идите сами. Я с мальчиками посижу.
Лариса представила, как вернётся и найдёт полный разгром.
— Может, всё-таки останемся.
— Вот и правильно. Семья — это главное.
Семья. Лариса вспомнила, как они с мужем мечтали пожить для себя. Но вместо этого к ним приходят новые дети. Чужие дети.
— Лариса, а что у тебя на ужин?
— Не готовила. Собирались в кино.
— А что же мальчики есть будут?
— Может, закажем пиццу?
— Дорого и вредно. Лучше что-нибудь домашнее.
— Но продуктов нет.
— Как нет? Полный холодильник.
— На завтрак.
— Ну вот и планируй теперь.
Лариса готовила ужин и думала о том, что её жизнь только что перевернули. Без её согласия. Просто пришли и сказали: "Мы будем здесь жить."
— Тётя Лара, а добавки можно?
— Конечно.
Котлеты закончились. Отбивные закончились. Картофель закончился.
— Лариса, — сказала Галина Петровна после ужина. — Мне кажется, ты не понимаешь серьёзности ситуации.
— Какой ситуации?
— Мальчики приехали зарабатывать. Им нужна поддержка семьи.
— Я поддерживаю. Предоставила жильё.
— Этого мало. Нужна моральная поддержка. Участие. Забота.
— Галина Петровна, я работаю. У меня своя жизнь.
— Какая жизнь? Дача? Книжки? Ерунда всё это.
— Для меня не ерунда.
— А для семьи что делаешь?
— Я двадцать семь лет для семьи делаю.
— И что?
— И хочу немножко для себя.
— Эгоизм.
— Может быть.
— Лариса, мне стыдно за тебя.
— А мне стыдно за себя.
— Почему?
— Потому что я не умею сказать "нет".
Вот оно. Главное слово.
— Невестка должна слушаться свекрови.
— Должна?
— Должна.
— А если не хочет?
— Не имеет права не хотеть.
— Почему?
— Потому что так принято.
— А я не согласна.
— Ты не главная в семье.
— А в своей квартире?
— Квартира семейная.
— Она записана на меня и мужа.
— Это формальность.
— А что не формальность?
— Ты обслуживающий персонал.
— Что?
— Обеспечиваешь комфорт семьи.
Обслуживающий персонал. Лариса двадцать семь лет была обслуживающим персоналом в собственной жизни.
— Знаете что? — сказала она.
— Что?
— Идите домой.
— Куда домой?
— В Смоленск.
— Лариса, ты что, сошла с ума?
— Может быть.
— Мы не можем ехать домой.
— Можете.
— Это неправильно.
— Зато честно.
— Лариса, я скажу Андрею.
— Скажите.
— Может быть, разведётесь.
— Может быть.
— И что тогда?
— Тогда буду жить одна.
— Одиноко.
— Зато свободно.
— Мне нужно в восемь утра быть на работе. Прошу к семи утра освободить квартиру.
— Лариса, но куда мы пойдём?
— Не знаю.
— Это же дорого.
— Это ваши проблемы.
— Ты жестокая.
— Наконец-то.
— Почему наконец-то?
— Потому что добротой пользуются.
— А жестокостью?
— Жестокость уважают.
— Лариса, ты понимаешь, что разрушаешь семью?
— Не разрушаю. Освобождаю себя.
— От чего?
— От обязанности делать всех счастливыми.
— А кто будет делать?
— Не знаю.
— Учитесь делать себя счастливыми самостоятельно.
— Лариса, это невозможно.
— Возможно.
— Как?
— Говорю "нет".
— И всё?
— И всё.
— Лариса, это слишком просто.
— Простое работает лучше сложного.
— Ты изменилась.
— Да.
— К лучшему или к худшему?
— К лучшему.
— Для кого?
— Для меня.
— Тебя это не волнует?
— Не очень.
— Почему?
— Потому что я больше не отвечаю за чужое счастье.
— За чьё отвечаешь?
— За своё.
— Лариса, это эгоизм.
— Да.
— Ты этим гордишься?
— Да.
— Почему?
— Потому что эгоизм — это здорово.
— А если не получится быть счастливой?
— Тогда вернусь к альтруизму.
— А если получится?
— Тогда буду счастливой.
— А мы?
— А вы будете учиться быть счастливыми без меня.
— Лариса, это жестоко.
— Зато честно.
— Хорошо. Мы уходим.
— Идите.
— Больше никогда к тебе не приедем.
— Прекрасно.
— Ты готова разрушить семью?
— Готова защитить себя.
— От чего?
— От тех, кто считает, что моя жизнь им принадлежит.
— А кому она принадлежит?
— Мне.
— Со мной происходит то, что происходит с гусеницей.
— Что?
— Превращение в бабочку.
— А мы?
— А вы остаётесь гусеницами.
— Не хотите быть гусеницами — становитесь бабочками.
— Как?
— Учитесь быть счастливыми.
— А ты нам поможешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я больше не помогаю тем, кто меня не уважает.
— Хорошо. Мы уходим.
— Идите.
— Ты счастлива?
— Начинаю.
— С чего начинаешь?
— С того, что не пускаю в свою квартиру незваных гостей.
— А наше желание?
— Ваше желание не важнее моего.
— Почему?
— Потому что это моя квартира.
— Лариса, ты стала юристом.
— Не стала. Просто перестала быть дурой.
— Лариса, я не понимаю, что с тобой происходит.
— Со мной происходит то, что должно было произойти двадцать лет назад.
— Что?
— Я учусь говорить "нет".
— А что ты хочешь?
— Хочу жить в своей квартире.
— И что?
— И всё.
— Мы уходим.
— Идите.
— Ты готова нас принять?
— Нет.
— Почему?
— Потому что я так решила.
— Лариса, ты понимаешь, что говоришь?
— Понимаю.
— А кому она принадлежит?
— Мне.
— И всё?
— И всё.
Лариса стояла в прихожей и смотрела, как они собирают чемоданы. Впервые за двадцать семь лет она сказала "нет" и не отступила.
Впервые за двадцать семь лет она была счастлива.