— Я не буду это носить! — Вика швырнула синюю кофту на пол, и ткань расползлась по паркету, словно пролитая краска. — Почему ты решила, что можешь выбирать мне одежду?
Елена стояла в дверях комнаты, держа в руках вешалку. Пустую вешалку. Еще минуту назад на ней висела кофта, которую она специально купила для падчерицы — мягкая, красивая, точно в тон глазам девочки.
— Вика, я просто подумала…
— Ты подумала?! — Голос четырнадцатилетней девочки перешел на визг. — А кто тебе дал право думать за меня?
Елена почувствовала, как в груди что-то сжимается. Знакомое чувство. Она уже два года жила с этим комом в горле, с этим ощущением, что идет по минному полю, где каждый шаг может взорваться.
— Я хотела сделать тебе приятное, — сказала она тихо. — Мне показалось, что тебе понравится…
— Ты мне не родная мать, не вмешивайся!
Слова ударили в лицо, как пощечина. Елена замерла, пустая вешалка выпала из рук и звякнула о пол.
Вика стояла посреди комнаты, дрожа от ярости. Длинные волосы растрепались, щеки пылали. В серых глазах тех самых, в тон которым покупалась кофта, плескалась ненависть. Чистая, неразбавленная ненависть.
— Понятно, — прошептала Елена. — Теперь все понятно.
***
Два года назад…
Игорь был похож на раненого зверя. Высокий, широкоплечий мужчина сидел в кафе и смотрел в окно так, словно искал там что-то потерянное. Елена заметила его еще у входа, он выделялся среди других посетителей какой-то особенной печалью.
— Можно присесть? — спросила она. — Все столики заняты.
Он кивнул, не поднимая глаз.
Елена, бухгалтер средней руки, разведенная, детей нет. Жила одна в квартире, работала в небольшой фирме, мечтала о путешествиях и читала по вечерам. Размеренная, спокойная жизнь, где не было места драмам.
А потом появился Игорь, инженер-строитель, вдовец, отец двенадцатилетней дочки. Его жена умерла от рака два года назад. Он воспитывал Вику один, и это давалось ему тяжело.
— Я не умею с ней разговаривать с детьми, — признался он Елене через месяц знакомства. — Раньше этим занималась Ольга. А я… я только зарабатываю деньги и покупаю еду.
Елена влюбилась в него именно за эту беспомощность. За то, как он терялся, рассказывая о дочери. За то, как тихо произносил имя покойной жены. За то, как боялся сделать что-то неправильно.
— Я помогу, — сказала она. — Мы справимся вместе.
Наивная дура…
Вика встретила ее настороженно. Худенькая девочка с длинными волосами и серьезными глазами. Она была вежливой, но холодной. Отвечала на вопросы односложно, за столом молчала, улыбалась только папе.
— Ей нужно время, — объяснял Игорь. — Она привыкнет.
Елена старалась. Господи, как она старалась! Покупала книги, которые нравились ей самой в детстве. Пекла печенье. Помогала с уроками. Никогда не повышала голос, не делала замечаний, не требовала благодарности.
Но время шло, а Вика не привыкала. Она оставалась вежливой и чужой. Как красивая статуэтка, которую можно рассматривать, но нельзя трогать.
— Мама никогда не покупала мне такие книги, — сказала она однажды, откладывая подаренный томик Грина.
— Мама готовила блины по-другому, — заметила в другой раз, попробовав воскресный завтрак.
— Мама никогда не вмешивалась в мои уроки, — холодно произнесла, когда Елена попыталась объяснить алгебру.
Мама, мама, мама…
Призрак Ольги витал в доме, как легкий сквозняк. Елена видела ее фотографии на полках, находила ее вещи в шкафах, слышала ее имя в разговорах.
Красивая женщина с добрыми глазами и мягкой улыбкой. Женщина, которая умела любить и быть любимой.
А что умею я?
Через год Игорь сделал предложение. Скромно, без цветов и коленопреклонений. Просто сказал за ужином:
— Давай поженимся, Лена. Нам будет проще.
Проще…
Елена сказала «да», потому что любила его. Потому что верила: все наладится. Потому что хотела стать частью семьи, а не просто женщиной, которая иногда ночует в чужой квартире.
Свадьба была тихой. Вика пришла в белом платье и весь день молчала. На фотографиях она выглядела как маленькая принцесса, которую заставили присутствовать на похоронах.
А может, так оно и было?
***
Жизнь в новой семье оказалась похожей на хождение по канату. Елена научилась говорить вполголоса, двигаться осторожно, не занимать лишнего места. Она стала невидимой — готовила, убирала, стирала, но не существовала.
Игорь этого не замечал. Или делал вид, что не замечает. Он приходил с работы усталый, ужинал, смотрел телевизор и засыпал. По выходным играл с дочерью в шахматы или помогал ей с уроками. Елена в эти моменты становилась фоном, женщиной, которая подает чай и не мешает.
— Папа, а помнишь, как мы с мамой ездили на дачу? — спрашивала Вика.
— Конечно, помню, — отвечал Игорь, и лицо его становилось мягким.
— А помнишь, как мама пекла пироги?
— Помню. Очень вкусные были.
— А помнишь…
И снова мама. Всегда мама.
Елена сидела рядом и чувствовала себя призраком. Она была жива, дышала, говорила, но семья существовала без нее. Отец и дочь жили в мире воспоминаний, куда ей не было входа.
Однажды Вика заболела. Высокая температура, кашель, врач прописал постельный режим. Игорь был в командировке, и Елена три дня не отходила от кровати девочки. Ставила компрессы, варила бульон, читала вслух.
— Спасибо, — сказала Вика, когда температура спала. — Ты хорошо за мной ухаживала.
Хорошо…
Елена подумала, что это прорыв. Что наконец-то между ними возникла связь. Но на следующий день Вика снова стала прежней — вежливой и отстраненной.
— Мама лучше читала рассказы, — заметила она небрежно. — У нее голос был мягче.
Конечно, лучше. Всегда лучше.
Елена начала понимать, что борется с мертвой женщиной. И мертвая женщина побеждала.
Иногда по ночам она лежала рядом с мужем и думала о том, что стала заложницей чужой любви. Игорь любил память о жене. Вика любила память о матери. А она… она любила иллюзию семьи.
— Игорь, — сказала она однажды, — мне кажется, Вика меня не принимает.
— Ерунда, — отмахнулся он. — Она просто замкнутая. Подростковый возраст.
— Но она никогда не говорит со мной искренне.
— О чем ей с тобой говорить? Ты ей даже не родственница.
Не родственница…
Елена поняла, что и муж воспринимает ее как удобную добавку к жизни. Женщину, которая решает бытовые вопросы и не создает проблем.
Прошел еще год.
Елена научилась жить в полной тишине. Она выполняла свои обязанности, как робот: завтрак, работа, ужин, уборка. Иногда ей казалось, что она растворяется, становится частью интерьера.
А потом случилось то, что изменило все.
Вика влюбилась. В одноклассника Артема, высокого мальчика с веснушками. Она похорошела, стала смеяться, напевать песни. Впервые за два года в доме появилась живая энергия.
— Он пригласил меня в кино, — сказала она за ужином, и щеки ее зарделись.
— Сколько ему лет? — спросил Игорь.
— Пятнадцать. Он на год старше.
— Рано еще для свиданий.
— Папа! — Вика надула губы. — Все девочки в классе уже встречаются с мальчиками.
Игорь нахмурился. Он не знал, как реагировать на взросление дочери. Елена видела его растерянность и решила помочь.
— Может, разрешим? — сказала она осторожно. — Дневной сеанс, в хороший кинотеатр.
Вика посмотрела на нее с удивлением. Впервые взглянула как на союзника.
— Да, — кивнула девочка. — Именно дневной сеанс.
Игорь подумал и согласился. Вика улыбнулась Елене — первый раз за два года улыбнулась искренне.
Может быть, все-таки получится?
Но радость длилась недолго. Через неделю Вика вернулась домой в слезах. Артем встречался с другой девочкой, а с ней просто дружил. Первая любовь закончилась болью.
— Он сказал, что я слишком серьезная, — всхлипывала Вика. — Что с такими, как я, не интересно.
Елена сидела на краю кровати и гладила девочку по волосам. Те самые волосы, которые она так часто хотела погладить, но не решалась.
— Пройдет, — говорила она. — Все проходит. Ты встретишь кого-то другого.
— Не встречу, — плакала Вика. — Я уродливая и скучная.
— Ты красивая и умная. Просто этот мальчик тебя не оценил.
Вика подняла заплаканные глаза:
— Правда?
— Правда.
Они просидели так час. Елена рассказывала о своей первой любви, о том, как больно бывает, когда тебя не понимают. Вика слушала, затихая.
— Елена, — сказала она тихо, — а ты думаешь, мама бы меня поняла?
— Конечно, — ответила Елена. — Мама бы тебя поняла и поддержала. Как любая мать.
— Но мамы нет.
— Зато есть я.
Вика вздрогнула, словно получила удар. Резко отстранилась.
— Ты не мама, — сказала она холодно. — Ты просто… просто женщина, которая живет в нашем доме.
Женщина, которая живет в нашем доме…
Елена встала и вышла из комнаты. Сердце колотилось так сильно, что она боялась — вот-вот разорвется.
***
После этого случая отношения окончательно испортились. Вика снова стала холодной, но теперь в ее холодности появилась злость. Она демонстративно обращалась к Елене только при необходимости, игнорировала ее советы, отказывалась от помощи.
Елена пыталась понять, что произошло. Почему момент близости превратился в отторжение? Но чем больше она думала, тем яснее становилось: девочка испугалась. Испугалась того, что может привязаться к мачехе, и решила защитить себя агрессией.
Защитить себя от меня…
Игорь ничего не замечал. Он жил в своем мире, где все было хорошо. Дочь училась, жена вела хозяйство, семья существовала. Что еще нужно для счастья?
Елена начала задыхаться. Дом превратился в тюрьму, где она была одновременно заключенной и надзирательницей. Она вставала рано, чтобы приготовить завтрак.
Убирала, стирала, покупала продукты. Интересовалась оценками Вики, ходила на родительские собрания, решала школьные проблемы.
А взамен получала вежливое «спасибо» и холодные глаза.
Однажды она не выдержала. Вика в очередной раз отказалась ужинать, сославшись на то, что «не голодна». Елена знала, что девочка просто не хочет сидеть с ней за одним столом.
— Вика, — сказала она, — мы должны поговорить.
— О чем?
— О нас. О том, что происходит в этом доме.
Девочка подняла глаза. В них мелькнуло что-то вроде интереса.
— Ты меня ненавидишь, — продолжила Елена. — И я хочу знать за что.
— Я не ненавижу.
— Тогда что? Почему ты не можешь относиться ко мне просто как к человеку?
Вика помолчала. Потом сказала:
— Потому что ты хочешь заменить мою маму.
— Никогда! — Елена вскочила. — Я никогда не хотела ее заменить!
— Хотела. Ты хочешь, чтобы я тебя любила. Чтобы говорила «мама». Чтобы мы были как в кино — пекли пироги и болтали по душам.
— Я хочу, чтобы мы были семьей.
— Но мы не семья! — крикнула Вика. — Мы чужие люди, которые живут в одной квартире. Ты спишь с моим папой, а я делаю вид, что это нормально.
Елена побледнела:
— Вика…
— Что «Вика»? Думаешь, я не понимаю? Думаешь, я не вижу, как ты стараешься купить мою любовь? Подарками, заботой, добротой?
— Я просто…
— Просто хочешь, чтобы я забыла маму и полюбила тебя. Но я не забуду. Никогда.
Елена чувствовала, как внутри все рвется. Два года сдерживаемой боли вырвались наружу:
— Я не прошу тебя забыть маму! Я прошу просто… просто не ненавидеть меня.
— А почему я должна тебя любить? — спросила Вика. — Что ты для меня сделала?
— Что я сделала? — Елена засмеялась истерически. — Я два года жертвовала собой ради тебя! Я отказалась от своей жизни, чтобы стать твоей нянькой!
— Нянькой? — Вика вскочила. — Я у тебя просила?
— Нет, но…
— Ты мне не родная мать, не вмешивайся!
Слова висели в воздухе, как дым после взрыва. Елена смотрела на девочку и чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
Не родная мать…
Не вмешивайся…
Не родная…
— Хорошо, — сказала она тихо. — Я поняла.
И поняла действительно. Поняла, что два года играла чужую роль. Изображала заботливую мачеху, когда нужно было просто быть собой. Пыталась купить любовь, когда нужно было требовать уважения.
Хватит.
***
Елена поднялась в спальню и достала из шкафа сумку. Старую дорожную сумку, которую не доставала уже два года. Руки дрожали, но она заставляла себя двигаться спокойно.
Платья, блузки, джинсы. Косметика, книги, документы. Все складывалось механически, как пазл, который собирала много раз.
— Что ты делаешь? — В дверях стояла Вика.
— Собираюсь.
— Куда?
— К подруге. Временно.
Вика шагнула в комнату:
— Из-за того, что я сказала?
— Из-за того, что ты сказала правду.
Елена застегнула сумку и обернулась. Вика стояла бледная, испуганная.
— Я не хотела…
— Хотела. И была права. Я не родная мать. Я никто. Просто женщина, которая два года играла в семью.
— Но папа…
— Папа найдет другую женщину. Которая будет готовить, убирать и не мешать вам жить прошлым.
Елена взяла сумку и пошла к выходу. Вика шла следом.
— Елена, подожди!
— Что?
— Не уходи. Пожалуйста.
Елена остановилась. Посмотрела на девочку, которая вдруг показалась ей очень маленькой и беззащитной.
— Почему?
— Потому что… потому что я привыкла.
— К чему?
— К тому, что ты здесь. К твоим завтракам, к твоим вопросам об оценках. К твоему голосу по утрам.
Елена грустно улыбнулась:
— Этого мало, Вика. Привычки мало. Нужно что-то большее.
— Но я не умею! — крикнула девочка. — Я не умею любить после мамы!
— Тогда научись жить без любви. Одна с папой, как хотела.
Елена открыла дверь. На пороге обернулась:
— Знаешь, что самое грустное? Я действительно хотела стать тебе не мамой. Просто близким человеком. Но ты не дала мне шанса.
Дверь закрылась. Елена стояла на лестничной площадке и слушала, как за дверью плачет четырнадцатилетняя девочка.
Слишком поздно…
***
Игорь звонил три дня подряд. Просил вернуться, обещал, что все изменится. Елена слушала его и понимала — он так и не понял, что произошло.
— Вика скучает, — говорил он. — Не ест, не спит.
— Привыкнет.
— Лена, ну что ты как маленькая? Подростки всегда грубят.
— Я не маленькая, Игорь. Я взрослая женщина, которая два года жила в доме, где ее никто не любил.
— Но я же люблю!
— Нет. Ты любишь удобство. Женщину, которая не создает проблем.
Он не ответил. Не мог ответить, потому что это была правда.
Елена сняла маленькую квартиру в другом районе. Вернулась к прежней жизни — работа, книги, встречи с подругами. Боль постепенно утихала, оставляя после себя странную легкость.
Она больше не была ничьей мачехой. Не была ничьей женой. Была просто Еленой, которая научилась жить для себя.
Иногда она думала о Вике. О том, как девочка справляется без ее завтраков и вопросов об оценках. О том, счастлива ли она теперь, когда вернула папу только для себя.
Но это была уже не ее история.
Ее история закончилась словами: «Ты мне не родная мать, не вмешивайся!»
И Елена больше не вмешивалась.
🦋Напишите, что думаете об этой ситуации? Обязательно подписывайтесь на мой канал и ставьте лайки. Этим вы пополните свою копилку, добрых дел. Так как, я вам за это буду очень благодарна.😊🫶🏻👋