— Ваш мальчик зарабатывает в два раза меньше меня, Лидия Семеновна. Пусть купит себе машину.
— Да как ты смеешь! Он твой муж, а не чужой человек!
— Муж, который за пять лет брака ни разу не подарил мне даже цветы на день рождения.
Настя Крылова стояла на кухне коммуналки на Васильевском острове, сжимая в руке ключи от подержанной "Лады Гранты", и чувствовала, как закипает кровь. Свекровь, Лидия Семеновна Глебова, сидела за облупленным столом в засаленном халате и методично чистила картошку на ужин, но каждое движение ножа было исполнено праведного гнева.
— Я тридцать лет в этой коммуналке живу, — продолжала свекровь, не поднимая глаз. — Сначала с покойным мужем, потом одна Алешу растила. Работала на двух работах — днем в детском саду нянечкой, вечером полы мыла в офисах. А ты приехала тут из своей деревни и сразу на готовенькое!
Настя усмехнулась зло. Готовенькое — это двенадцать квадратных метров в комнате с протекающим потолком, соседкой-алкоголичкой и туалетом на троих. Готовенькое — это пять лет брака с Алексеем, который после работы грузчиком в магазине падал на диван и до утра смотрел сериалы, изредка прерываясь на пиво с друзьями.
— Лидия Семеновна, — Настя села напротив свекрови, положив руки на стол. — Я работаю старшим бухгалтером в строительной компании шесть дней в неделю. Встаю в половине седьмого, добираюсь через весь город. Получаю сорок пять тысяч. Ваш сын работает грузчиком, получает двадцать две. Вы получаете пенсию четырнадцать тысяч. Давайте говорить цифрами, а не эмоциями.
— Цифры, цифры... — Лидия Семеновна швырнула очистки в ведро. — А материнское сердце тебе что, за цифру не идет? Я вижу, как мой Алеша мучается в этих автобусах. Простуживается каждую зиму, весь измочаленный приходит домой!
Настя вспомнила, как покупала эту машину. Полтора года копила каждую копейку, отказывала себе в косметике, одежде, кафе с подругами. Лидия Семеновна тогда молчала, когда Настя ходила в единственных зимних сапогах с треснувшей подошвой. Молчала, когда Настя простужалась, ожидая автобус по полчаса на морозе. Но стоило купить машину — сразу нашлись претензии.
— А знаете что, Лидия Семеновна? — Настя встала, взяла сумку. — Пусть ваш Алеша сам со мной поговорит. Мужчина должен решать свои проблемы, а не прятаться за мамину юбку.
— Куда это ты собралась? Ужин готовить надо!
— На работу еду. У нас авральная неделя, буду до одиннадцати. А ужин пусть готовит тот, кто дома сидит.
Лидия Семеновна побагровела.
— Вот видишь! Машина у тебя есть, а семьей пренебрегаешь!
Настя остановилась в дверях.
— Семьей? Вы с Алексеем за пять лет ни разу не спросили, как у меня дела на работе. Ни разу не поинтересовались моими планами, мечтами. Зато отлично помните, когда я должна стирать, убирать и готовить. Какая уж тут семья.
Спускаясь по лестнице с облезлыми стенами и запахом кошачьей мочи, Настя думала о том, как изменилась жизнь за эти годы. В двадцать три она приехала в Питер из Новгорода с дипломом техникума и большими планами. Познакомилась с Алексеем в кафе — высокий, симпатичный, работящий. Тогда казалось, что они вместе построят нормальную жизнь.
Но Алексей оказался мамсиком. Каждое решение принимал после консультации с матерью. Деньги отдавал ей в общий котел. Настина зарплата тоже уходила туда — на коммунальные, продукты, лекарства для Лидии Семеновны. О собственной квартире и речи не было — «мама одна, бросить нельзя».
В машине Настя включила музыку погромче и тронулась с места. "Грanta" была не новой, с пробегом сто двадцать тысяч, но заводилась исправно и не подводила в пробках. За рулем Настя чувствовала себя свободной — никто не указывал, куда ехать и зачем.
Рабочий день пролетел в цифрах, отчетах и переговорах с подрядчиками. В одиннадцать вечера Настя выключила компьютер и поехала домой через пустой город. Фонари отражались в мокром асфальте, редкие прохожие торопились по своим делам.
Дома ее ждал скандал. Алексей сидел на кухне с красными глазами — видимо, успел выпить пива.
— Мать плакала весь вечер из-за тебя, — начал он без приветствия.
— Привет и тебе, дорогой муж, — Настя повесила куртку на крючок. — Как прошел день?
— Не ерничай! Она старый человек, больной. А ты ее расстраиваешь!
— Чем именно расстраиваю?
— Машиной этой хвастаешься! Мать права — некрасиво получается. Жена ездит, а муж пешком ходит.
Настя налила себе чай и села за стол.
— Алеша, давай честно. Ты хочешь машину?
— Ну... хочу. Конечно, хочу.
— Тогда заработай. Найди вторую работу, как твоя мама когда-то. Или выучись на что-то более оплачиваемое. Водителем автобуса устройся, например.
— А зачем мне на курсы, если у нас машина есть? Ты меня научишь.
— Наша машина? — Настя поставила чашку. — Алеш, эта машина купленная на мои деньги. Я ее страхую, заправляю, на техосмотр вожу. Она моя.
— Как моя? Мы же муж с женой!
— Муж с женой живут одной семьей. А мы живем как квартиранты. У тебя есть деньги — ты их маме отдаешь. У меня есть деньги — я их тоже маме отдаю. Где тут семья?
Алексей нахмурился, пытаясь переварить сказанное.
— Настя, но мы же не можем маму бросить...
— Не можем. Только я не понимаю, почему ваши семейные обязательства автоматически стали и моими. Я твоей маме ничего не должна, Алеш.
В коридоре скрипнула дверь. Лидия Семеновна в ночной рубашке заглянула в кухню.
— Что, опять скандалите? Соседи жаловаться будут!
— Мама, мы тихо разговариваем, — устало сказал Алексей.
— Тихо! Она на твою мать голос повышает, а ты молчишь! Где твоя мужская честь?
Настя встала.
— Знаете что, давайте решим этот вопрос кардинально. Алексей, завтра начинай искать съемную квартиру. Отдельно от мамы. Если хочешь жить со мной — живи. Если хочешь сидеть под маминой юбкой до пенсии — твое право.
— Да как ты смеешь ставить условия! — взвилась Лидия Семеновна. — Он мой сын!
— И мой муж. Пора бы определиться, кем он хочет быть в первую очередь.
Алексей мялся, переводя взгляд с жены на мать.
— Настя, ну нельзя же так резко... Мама привыкла...
— Понятно, — Настя кивнула. — Тогда я сама решу этот вопрос.
На следующий день она подала заявление на развод. Машину продала через неделю — оказалось, что содержать ее в одиночку накладно. Деньги пустила на съем однокомнатной квартиры на окраине.
Алексей звонил, просил вернуться, обещал снять жилье. Но было поздно. Настя поняла главное — некоторые люди никогда не изменятся, сколько шансов им ни давай. А жизнь одна, и тратить ее на чужие принципы глупо.
Три месяца спустя, стоя на автобусной остановке под мокрым снегом, Настя не жалела о своем решении. Свобода иногда стоит дороже комфорта.