За Есениным слава деревенского парня, что держит банку и может кого хошь перепить, однако же современники и очевидцы, не сговариваясь, свидетельствуют об обратном: очень часто поэт напивался раньше всех, а нередко - вообще с одного стакана вина.
Этим, понятно, пользовались в утилитарных целях так называемые друзья, особенно с 1920-го года, когда автор "Сорокоуста" с несколькими пайщиками открыл кафе "Стойло Пегаса".
- Если только не ошибаюсь, одним из таких пайщиков был наш казанский парень, поэт Шершеневич, сильнейший из соперников Маяковского.
Редактор Анна Гавриловна Назарова (очевидно, прабабка главного отечественного ресторанного критика Олега Назарова) вспоминает, как вечно голодное "стадо <...> гуртом шли обедать в "Стойло". Каждый заказывал, что хотел, и счёт Есенина в один вечер вырастал до того, что надо было неделю не брать денег, чтобы погасить его. Напоив С. Е., наевшись сами, они, более крепкие и здоровые, оставляли невменяемого С. А. где попало и уходили от него".
А иногда - запирали пьяного хозяина кафе в холодном подвале вышеупомянутого кафе, чтоб он не мешал, и шли побатониться за его счёт дальше. А поэт в полузабытьи складывал рифмы.
"Королева глянула на нее исподлобья и что-то непонятное забормотала себе под нос. «Будьте вроде… в бутерброде», – послышалось Алисе".
"Неделю не брать денег" требует разъяснений. Дело в том, что в день Есенину, как совладельцу, полагалось получать семь с половиной рублей.
Сохранился документ:
«Причитается получить С. А. Есенину с 12-го ноября по 30-е <1923 г.> включительно за 19 дней по 7 р. 50 коп. всего на сумму 142 р. 50 к.».
Но это, так сказать, сведения более или менее общеизвестные. А вот детали, любовно подобранные официантом.
Помимо денег из кассы, которые можно было жадными лапами, Есенину в собственном кафе также полагалась скидка.
- Двадцать процентов, между прочим.
Естественно, питались там все более или менее знакомые Есенина. А также сестра, а также Галина Бениславская, забыл отчество, а также... э-э-э... словом, также.
Сохранилась расписка от 30-го августа 1923-го года:
«В счет Есенина. Взято котлету на 175 руб. Иван Приблудный. / P. S. И стакан [кофе] чаю. 35 руб. И. Пр.».
Я так понял, эти суммы ещё не переведены на человеческий язык в плане курса: 1 рубль 1923-го года равен 100 рублям 1922-го года, вроде бы так. Если кто знает лучше - поправьте. А то получается по этим документам, что одна котлета стоит больше, чем совладелец заведения забирал из кассы за почти 3 недели.
- Из чего такая котлета может быть, из настоящей говядины, что ли?
Если сравнить заказы, которые делали в «Стойле Пегаса» Есенин и великий русский поэт Грузинов, то обнаруживается интересное, а именно: в счетах первого в основном значится:
- каша (не указано, какая именно, но доводилось читать, что поэт предпочитал гречневую кашу, которую называл "чёрной", якобы на старинный манер) (а может, и правда на старинный),
- огурцы,
- капуста,
- картофель,
[говорят, Есенин выставлял любовь к капусте и картофелю напоказ, ел прилюдно и приговаривал по-рязански: "Шәп!", чтобы лишний раз подчеркнуть своё деревенское, народное происхождение, при этом умалчивая, само собой, что дед его был одним из самых богатых жителей Константинова, он занимался речным извозом, владел баржами в Санкт-Петербурге]
- котлеты или биточки,
- изредка сезонный июльский бифштекс,
- много вина и пива (но это для компании, см. выше).
У второго же счета есть только для себя, для компании никогда ничего не было или же не сохранилось, а в том, что сохранилось, перечислены:
- лангет,
- шницель,
- осетрина,
- гусь,
- грибы,
- блины и пирожки,
- апельсины и пирожные,
- 1-2 бутылки пива и очень редко вино.
И какое литературное наследие оставил любитель лангетов и шницелей? А какое - Гречкоед Капустович?
К слову, кафе "Стойло Пегаса" в документах фигурировало как... эта... столовая, столовая.
