Она чувствовала его шаги раньше, чем слышала.
Как если бы земля шептала: «Вот он…»
Алуэрна замерла на границе леса. Всё в ней было тихо. Даже ярость.
Позади — город, где светили фонари. Впереди — тьма, где исчезали люди. Их лица возвращались. Но без душ.
Он был где-то там. С добычей. Или без неё. Может, сам уже стал тенью. Но следы были — свежие, вдавленные, как будто сам мрак носил сапоги.
— Всё повторяется, — прошептала она.
— А как же! Ёмае... — хохотнул голос из пустоты.
Он появился, как всегда, внезапно. Не шел — вынырнул. Как реплика, как аккорд, как занавес на сцене. Горшок. Призрак Короля Шутов, спутник, её личный безумец. Легенда, которая умерла — но не ушла.
Он склонился к её уху, с усмешкой:
— Я твой самый верный призрак, моя лунная мстительница. Пока ты охотишься — я жив. Пока ты веришь в него — я рядом. Понимаешь, да?!
Он щёлкнул пальцами, и воздух задрожал. Из мрака посыпались куклы — тряпичные, шепчущие:
— Охо-о-о-отник… охот-ник…
— Театр начинается, — сказал он. — Как и всегда. А ты всё ещё Алуэрна. Волчья дочь. Из той самой песни, помнишь?
Она молчала. Но он продолжил — в голос, с ехидцей и дрожью:
«В лесу родилась дева,
Что волчицею была.
Не Бог ей дал обеты,
А тьма и тишина.
Однажды кровь почуяв,
Она клялась в огне:
Я — Алуэрна! И охотник
теперь, охотится на мне!»
Он закружился, как на сцене, раскинув руки — и снова исчез, растворился в тени.
Они шли по следу.
Лес будто отступал перед ними. Или притворялся.
Горшок танцевал, чуть ли не на ходу, что-то бурча под нос, время от времени заглядывая под валуны — «а вдруг там он». Алуэрна молчала. Она чувствовала, что охота — близко. Он рядом.
И в какой-то момент — он был.
Они нашли его на склоне, у древнего дерева.Охотник стоял у дерева, как часть пейзажа. Лицо — не запомнишь. Как будто его рисует кто-то другой каждый раз. Только глаза были те же: чужие, без остатка.
— Ты пришла, — сказал охотник. — Всё повторяется.
— Нет, — сказала она. — Сейчас всё кончается.
Он усмехнулся. Или пожалел её. Неясно.
— Ты не понимаешь. Я держу их внутри. Если я уйду — выйдут они. Ты их не видела.
— Я видела, — тихо сказала она. — В их глазах.
Алуэрна остановилась. Взгляд её уткнулся в тьму, где скрывался охотник. Она медленно опустила руку к поясу. Там, среди складок тёмной одежды, лежал её клинок — острый, холодный, с узорчатой рукоятью, будто вырезанной из самой ночи.
Он не успел что-то сказать. Горшок шагнул вперёд, развёл руками, как дирижёр, и лес запел. Шорохами. Шепотом. Стонущими голосами из глубины корней.
— Занавес! — воскликнул Горшок. — Аплодисменты — потом. Сейчас — финал.
Охотник исчез. Не умер. Не спасся. Просто — растворился. Как миф. Как дым.
На месте, где он стоял, осталась только маска. Без лица. Без имени.
Алуэрна подняла её и посмотрела сквозь прорези. Лес был всё так же тёмный. Но теперь — молчаливый.
Горшок сел рядом, свесив ноги с обрыва.
— Ушла сказка? — спросил он.
— Осталась в нас, — ответила она.
— Ну что ж… — сказал он и достал воображаемую гитару. — Тогда сыграю тебе что-нибудь. Для ночи. Для тех, кто не вернулся. Для тех, кто ещё идёт по следу.
Он начал напевать. Глухо, хрипло, так, будто кто-то пел из могилы — и всё равно с душой.
«Закончилась гроза и дождь прошёл,
На небе появилась полная луна... »
Он оборвал. Улыбнулся.
— Дальше ты знаешь.
И исчез. Как дым над могилой. Как припев после финального аккорда.
#корольишут #горшок #горшенев #панксказка #корольшутов #рассказ #история #анастасияsunset