2. Отроковица Настена.
У моего приятеля Петра Владимировича есть одна интересная причуда. Он у себя в саду поставил небольшую палатку и с мая почти по октябрь ночует в ней. Хорошая палатка с двойным надувным полом, с окнами, вход на молниях.
- Зачем тебе это?- спросил я его.
- Спать здесь ложусь – и все птицы будто бы только для меня поют. Красота! А в дождь под шум дождевых капель так крепко засыпаю, словно в детство вернулся.
Петр Владимирович вот уже несколько лет, так получилось, живет один и всегда бывает очень рад гостям, любым, даже ко мне приветлив, хотя иногда делает вид, что я ему изрядно надоел – якобы «повадился тут шастать, и ходит, и ходит». Но если я к нему не приду, на второй день он появляется у меня и строго спрашивает: «И сколько можно тебя еще ждать?»
Мы сидим в саду и долго обсуждаем историю, рассказанную Сергеем. Пришли к выводу: это очень страшно – столкнуться с темными силами потустороннего мира. Исход непредсказуем.
- Лет двадцать тому назад, - вспомнил и я одну загадочную историю, - к нам в село приехал Виктор, родственник Павла Ивановича, москвич, человек успешный, состоятельный. Осенью приехал поохотиться, купил лицензию, с местными охотниками пообщался, расспросил, узнал что, где, когда.
Мы тогда все охотились с обыкновенными гладкоствольными ружьями, а он привез с собой всем нам на зависть настоящий охотничий карабин, да еще и с оптикой. Мы о таких только слышали, а в руках даже не держали.
Карабин был новеньким, и Виктор перед охотой решил его пристрелять. Отъехал он от села километров на семь, повесил мишени на кусты и сделал несколько выстрелов, передвигая прицельную планку.
Место для пристрелки он выбрал не очень удачно. Когда-то здесь стояла деревня. Нет, сейчас тут никого не было, ни одного жителя, и домов не осталось, но наши охотники никогда не будут стрелять в сторону бывшей деревни. Я интересовался, почему. Из суеверия? Плечами пожимали, мол, не принято, и всё.
В эту же ночь Виктор (сам потом рассказывал) долго не мог уснуть: чувство тревоги, учащенное сердцебиение. Но потом все-таки задремал, а когда ночью проснулся, то увидел, что около его кровати стоят две странные старухи. Одеты обе по-старинному: одежда на них … неизвестно, как и называется.
- Вы кто? – удивленно спросил Виктор. – Чего тут стоите?
- Зачем в деревню нашу стрелял? – гневно спросила одна из старух.
- Мы все попрятались, а Настена Ермолаева не успела, - с болью в голосе добавила вторая ночная «гостья». – Умирает отроковица! Ирод! До конца дней будешь мучиться и свой грех замаливать!
И пропали обе!
На самом деле старухи приходили или приснились?
На второй день и последующие это видение всё не выходило из головы Виктора. Он побывал вновь на месте пристрелки карабина, все исходил, не понимая, что он ищет. Прикидывал, куда могли лететь пули, пробив тонкую бумагу – не было дальше ничего: кусты, бурьян и репейник. От былых домов и строений остались только натолканные тракторами кучи.
Сходил Виктор и на сельское кладбище. Долго бродил меж старых сохранившихся могил и вдруг остановился, как молнией пораженный: на позеленевшем покосившемся каменном надгробии было написано «Анастасия Ермолаева отроковица 13 лет» И ниже, у самого основания: «Помолись о моей душе, добрый человек!»
- И он решил, что это та самая Настена? - спросил Сергей, перебив меня. – И что Виктор? Помолился и в Москву уехал?
- Нет, здесь остался. Три года выщипывал траву с могилы умершей в далеком прошлом девочки, с надгробного камня пылинки сдувал. Вроде бы и не болел ничем, а вдруг внезапно умер. Родственники, будто бы по его просьбе, там и похоронили Виктора рядом с Настеной Ермолаевой. Вот как бывает! Завтра, Серега, поминальная суббота, сходим на кладбище и все тебе покажем.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира)