Похожих историй предостаточно, как песен «про ветер». Эта тоже, к сожалению, не исключение. Когда-то мне рассказал ее один старый охотник, но, если в ней будет много неправдоподобного, то я не виноват. Ну, а со старика, какой спрос?
Так что я, с вашего позволения, перескажу ее от своего имени…
Итак, через две улицы от моего дома жил в нашем поселке один пожилой гражданин. И была у этого гражданина классная двустволка штучной работы, привезенная после войны из побежденной Германии. Для тех, кто понимает, ружье было на загляденье: ложа прямая на английский манер, изготовлена из черного ореха, шейка изящная как у той Нефертити, затыльник приклада оканчивался мастерской торцевой нарезкой по дереву без каких-либо металлических и, тем более, резиновых или, Боже упаси, пластмассовых «нашлепок». Необычным и редким, и после не доводилось видеть, был рычаг запирания стволов в коробке, расположенный сбоку. Сами же стволы были какие-то необычно длинные, тонкостенные, с прекрасно сохранившимся воронением. Ружье было «не по-нашему» легким, не смотря на мощный калибр. Одним словом, все выдавало высокий класс ружейного мастера.
«На сто метрив вдарышь и не трепается»,- с юморным украинским акцентом беззастенчиво и безапелляционно заявлял хозяин. Правда это или нет, узнать не удалось, но, никогда до этого не доводилось мне видеть такой редкой вещицы. Много желающих и даже сам начальник милиции нашего поселкового отделения просили его продать. Но не продавал его владелец, даже слышать об этом не хотел.
Хозяин ружья, назовем его Петро Москаленко, разменял уже седьмой десяток. Но выглядел для своего возраста более чем презентабельно. Высокий и стройный, красивый и светловолосый. Было даже непонятно: седой он или нет. Глаза и взгляд как у дикого ястреба. Любил веселые гулянки, любил выпить и похвастать, при этом не напивался и не курил. Пережил двух своих жен.
Мой друг Мишка, его сосед по улице, спрашивал, как ему удалось так сохранить себя. На что он отвечал откровенно и цинично: «А потому, что в жизни нечего не делал и к сердцу близко ничего не принимал». Так оно и было. Должности он всегда занимал такие, чтобы поденежней, но попроще, а лучше вообще, без всякой там ответственности. Словом, на работе не «горел». Но был иногда принципиален и крут.
К примеру, продавал Петро на рынке очень дорого сливы, яблоки или груши, и когда их не покупали, злился, скверно ругался, но цену не сбавлял, тащил все домой и… высыпал в компостную яму. Мол, не доставайся никому! Люди за это на него справедливо обижались, за глаза обзывали клятым хохлом и приводили в пример то, что не водится у него по этой причине аист…
Все знают, что по бассейну Днепра и его притоков жили наши предки - языческое племя, которое боготворило этих длинноногих птиц. Считается, что приносят они в дом к хорошим людям детей и счастье. Например, наши местные браконьеры стреляли порой по всему, что движется и летает. Однако поднять руку на черногуза - Боже упаси. Наоборот – всячески старались мои дорогие землячки привлечь аиста на свое подворье.
Решил не отставать и Москаленко, спилил как-то верхушку ясеня, растущего рядом с домом, и укрепил на дереве колесо от старой телеги. Только вот который год там это самое колесо, но не хочет на нем, почему - то, устраивать гнездо голенастая птица.
Впрочем, и охотился Петро как-то не по-людски, не по-нашему, ночью выходил и ночью приходил. Отправлялся всегда далеко. Никто из знакомых его на охоте не видел…
Однажды хвастал Мишке. Был на охоте в чужих краях. Задержался на вечерней зорьке. Когда возвращался, стал накрапывать дождик. Быстро вымок и решил завернуть в незнакомую деревню, подсушиться и переждать непогоду.
Когда подходил уже к огородам, услышал за собой тяжелые чавкающие в дорожной грязи шаги. Остановился. Остановился и тот, кто шел сзади за ним. Тронулся вновь и тронулся неизвестный. «Я Москалэнко, охотник, йду домой, а ты хто?» - сказал громко в темноту. В ответ только шелест дождя по упавшей листве, да как показалось тяжелое угрожающее сопение. «Если будешь идти за мной, буду стрелять».
Тишина…
Сделал несколько шагов, следом тоже шаги. Лихо сорвал с плеча двустволку и бабахнул туда из двух стволов картечью. Что-то ухнуло и тяжело шлепнулось в грязь.
Дрожащий от страха постучал в первую избу. Его впустила гостеприимная хозяйка. Напоила чаем.
«А де твой чоловик?»- спросил Петро. «Да, телка затерялась, не пришла с пастбища, так пошел искать».
Москаленко сразу понял все. Поблагодарил за чай, быстро собрался, выскользнул из хаты... и был таков.
И вот так всегда, чтоб не сделал, где бы ни нашкодил, держать за то ответ не пришлось. Но в нашей деревне, рано или поздно, всегда все тайное становится явным. Это закон для живущих близко и знающих друг друга с рождения простых людей.
Очень жестоко мои землячки наказывали зарвавшихся хапуг и неправильно поступающих в некоторых щепетильных ситуациях. И как-то по-особому выбирали они ту самую «щепетильную ситуацию». Мне даже порой было непонятно…
Почему какому-то бездельнику и негодяю все сходило с рук: и пьяный дебош и драки. А стоило какому-нибудь вполне приличному гражданину сходить тихонько к замужней барышне… Как находят его без сознания на сильном морозе на льду реки с отмороженными руками и ногами. Или вот, участковому, спустившемуся «инкогнито», без протокола, в погреб к старушке, приторговывающей самогончиком, пришлось просидеть там же взаперти почти две недели…
Между тем, жили мы в гусином краю. Весь луг пестрел от гусиных табунов. Однако, нам и в голову не приходило посягнуть на чужую птицу. Даже волки никогда не трогали пасущихся гусей. Правда, опытные охотники объясняли это близостью из года в год волчьего логова. Зная консервативность волчицы в выборе места для гнезда, я охотно верил этому. За это волков не трогали, и специально на них никто не охотился.
Но время от времени все-таки пропадали домашние питомцы. Вместе с тем «злые языки» поговаривали, что частенько на праздничном столе у нашего героя был домашний гусь, хоть сам он их и не держал.
Время шло.
И вдруг, узнал я, что продает свое знатное ружье владелец. Хоть раньше об этом и не заикался. А тут, с какой бы это стати?.. Может, попался наш охотничек на нечистом деле, на этом самом промысле чужих гусей и что теперь, якобы раскаявшись, срочно продает свое ружье.
Я, особо не вникая и не раздумывая, сразу отправился на соседнюю улицу с тайной надеждой купить трофейную штучку. Каких-то десять минут и передо мной добротный дом хозяина. Все так же на засохшем уже ясене так и незаселенное аистом колесо…
Только встретил меня уже совсем не тот Москаленко. Сильно осунувшееся лицо. Опущенные плечи. Потухшие глаза…
Пропало былое изящество и у некогда славного ружья. Взял его в руки и прямо сердце заныло. На стволах грубые следы от непрофессионального выравнивания. Сломанная ложа неаккуратно скреплена во многих местах деревянными нагелями. Затыльник на треть сколот. Не осталось и следа от былой красоты. Ружья не стало.
Не стало и былого лихого охотника. Передо мной сидел глубокий старик, смирившийся перед судьбой и готовый держать за все ответ…
Жду откликов и... подписывайтесь на мой канал!
В поисках лучших публикаций загляните в мой каталог!