На нашем канале, мы иногда обращаемся к теме поющих актёров, и на этот раз читателей ждёт совершенно неожиданный сюрприз.
Думаю, франшиза “Полицейская, академия” знакома любому представителю поколения “видео салонов”. Весёлые похождения обаятельных раздолбаев в полицейской форме, почему-то пришлись по душе в далёкой России, да так, что даже один из фильмов, к сожалению, самый слабый, снимался на московской натуре.
Не главным, но ключевым персонажем, который присутствовал во всех фильмах франшизы, был начальник Академии, Комендант Эрик Лассард, балансирующий между Сциллой старческого маразма, и Харибдой мудрости патриарха, что всегда позволяло ему разрешать самые сложные и запутанные ситуации, и пользоваться любовью и уважением своих курсантов.
Вероятно, это была, самая известная роль актёра Джорджа Гейнса, во всяком случае, в нашей стране.
Кстати, советские зрители могли помнить его так же в роли незадачливого поклонника женской ипостаси Дастина Хофмана в фильме “Тутси”.
Несмотря на популярность у нас “Полицейской Академии”, почему то никогда особенно широко не освещалось происхождение актёра, а между тем оно довольно любопытное, как и вся его биография, которая к тематике нашего канала имеет прямое отношение, поскольку начинал свою актерскую карьеру Джордж Гейнс.. оперным певцом.
Родился наш герой в мае 1917-го года, в Гельсингфорсе, на территории Великого Княжества Финляндского бывшей Российской Империи. Иногда, из-за этого обстоятельства, во всяких энциклопедиях он даже указывается финном 😀. При рождении звали его Георгий Йонгеанс, и происхождения он был смешанного. Отец его - Геррит Йонгеанс был голландским бизнесменом, и даже какое-то время исполнял обязанности голландского консула в Санкт-Петербурге.
А матерью его была Ия Григорьевна Ге, которая, впоследствии, будет более известна как модель и светская львица леди Абди.
Ия Ге родилась в городе Славянске Харьковской губернии Российской Империи, в семье художника и актера и драматурга Григория Григорьевича Ге, племянника известного художника-передвижника Николая Ге.
Родители Ии развелись, когда она ещё была маленькой, и её мать, актриса Анна Ивановна Новикова вышла замуж за отставного офицера, управляющего Петербургской конторой Императорских театров Георгия Ивановича Вуича, в доме которого Ия и воспитывалась.
Ия Григорьевна вспоминала:
«Родители развелись очень рано, когда мне было пять лет, а брату лишь три года. При разводе отец взял на воспитание брата, а мать — меня. Отец жил в артистическом мире, в мире Николая Николаевича Ге и близкого ему Льва Николаевича Толстого. Но я эту атмосферу знала мало, так как Вуичи, новая семья моей матери, были придворными. Отчим сперва служил в конном полку, а когда вышел в отставку, то работал секретарем Теляковского в дирекции Императорских театров».
Война застала Ию с матерью в Германии, откуда им удалось переехать в Швейцарию, где будущая красавица парижского света училась в школе для девочек в лозаннском замке Монтшуазьен, существующем и поныне.
«Мама отправила меня туда учиться языкам и музыке, так как я хотела стать музыкантшей. У меня были способности к музыке. Я любила также рисовать, и многие думали, что я стану художником или артисткой. У меня было много способностей».
По семейным обстоятельствам, она пыталась вернуться в Россию через Финляндию. В Финляндии она встретила голландского бизнесмена Геррита Йонгеанса, за которого вышла замуж.
О своем первом муже Ия Григорьевна вспоминала так:
«Он был деловым человеком, консулом Голландии в Петербурге, а после революции начал дела с Прибалтийскими странами, которые были слишком молодыми, чтобы дела шли хорошо, и он совершенно разорился».
После коммерческих неудач, семейство Йонгеансов уехало в Нидерланды. Семейная жизнь не ладилась совсем, Ия Григорьевна тщетно пыталась освоить там стенографию и устроиться секретаршей, но бросила это дело, и перебралась в Париж, где уже осели её родственники, бежавшие от революционных событий, в надежде на лучшее.
«Брат моего отчима Александр Иванович Вуич был секретарем принца Ольденбургского и очень заботился обо мне. Он был свободным человеком, холостяком и всю жизнь был предан своей матери. Благодаря его связям мне нашлось место у купца Второва, но его дело просуществовало лишь несколько месяцев и лопнуло. Тогда я пошла играть на рояле. В кинематографе были необходимы аккомпаниаторы, проработала я там недолго, меня в конце концов оттуда выгнали. Мой муж писал мне из Голландии, требуя, чтобы я к нему приехала и взяла сына Георгия, которого я там оставила, пока искала себе место. Я была в отчаянии, так как у меня абсолютно ничего не было. Моя мать была тогда в Париже, но приняла все это довольно холодно, так как надеялась, что я сама смогу выбраться из этого положения. Но вот однажды один русский знакомый, который, как и я, жил в Париже в гостинице, сказал мне: "У вас хорошая фигура, пойдите в салон моды, наверное, работу найдете". Так я пошла к Жаку Дусе, а затем на Елисейские поля к сестрам Калло. Они примерили на меня пару платьев и предложили работу "манекена" и жалованье 450 франков с завтраком. Я, конечно, обрадовалась. Мне надо было кормить сына, которого я отвезла в деревню к одной простой женщине. Работа у сестер Калло в 1922 году меня не интересовала, но нужно же с чего-то начинать.
В этом доме на меня делались замечательные платья, замечательные прически. В один прекрасный день в "Калло" пришел интересный молодой человек вместе с другими англичанами смотреть коллекцию. Когда он меня увидел, он улыбнулся и спросил, может ли он еще раз со мной встретиться. Но в доме "Калло" было очень строго, ему отказали, сказав, что в их доме с девушками не встречаются. Два дня спустя я обедала с одним русским другом в ресторане. И, как ни странно, напротив за столом сидел сэр Роберт Абди, тот самый англичанин».
Брак Ии с сэром Робертом Эдвардом Абди, пятым баронетом богатого аристократического рода, стал для неё счастливым билетом, который открыл для неё двери, ранее бывшие наглухо закрытыми.. Ещё недавно, с трудом сводившая концы с концами, Ия стала популярной, её хотели снимать лучшие фотографы, с ней дружили сливки высшего общества, а хозяева модных домов, Поль Пуаре и Коко Шанель, относились теперь к ней как человеку своего круга, с ней дружили Феликс Юсупов и Жан Кокто.
Ия Абди стала тем, что сейчас называется, иконой стиля; холодная, и даже, по воспоминаниям её знакомых, несколько высокомерная, она вела себя так, как-будто родилась английской баронессой, а не играла на расстроенном пианино за ширмой в кинозале каких-то пару лет назад. Некоторые исследователи полагают, что Ия Григорьевна была прототипом роковой Зои Монроз в “Гиперболоиде Инженера Гарина”.
Брак с аристократом продлился пять лет, однако, и после него, несмотря на потерю официального статуса, репутация и связи леди Абди никуда не делись, и позволили ей остаться в том же кругу, куда её вынесла прихотливая судьба.
А что же маленький Георгий? Ему уже не надо было жить в сельском доме у местной крестьянки, хотя, сложно сказать, стала ли его жизнь от этого счастливее. Вместе с семьёй, он перемещался между Парижем и Лондоном, а 1926 году его определили в начальную школу-интернат в Лондоне для подготовки к английскому образованию. Георгий учился неплохо, и даже сдал вступительный экзамен в знаменитый Итон, но в это время, как раз случился развод, и мать, по совету своей школьной швейцарской подруги, забрала его на континент, определив в Кантональный классический колледж в Лозанне. Там, Георгий, живя на пансионе в местной семье, проучился с 1929 по 1937 год.
Как и у матери, у мальчика в школе проявились семейные артистические наклонности – он хорошо пел. Когда мутировал голос, выяснилось, что у Георгия приличный бас-баритон. Вдохновленный примером великого русского баса Фёдора Шаляпина и, несомненно, по совету матери и её друзей-художников, Георгий решил развить свой голос и начать карьеру оперного певца, для чего, в
в двадцать лет, он поехал в Италию и поступил в Scuola Musicale di Milano. Через три года обучения в ней, Георгий Йонгеанс дебютировал Театре Лелла Триеннале в одноактной опере Луиджи Даллапикколы «Мерлин»
Однако, на дворе уже был 1940-й год, и война большими шагами маршировала по Европе. Обладателю нидерландского паспорта небезопасно стало оставаться в Италии, и Георгий уехал к матери в Париж, буквально за день до вступления Италии во Вторую Мировую войну. Но поскольку добирался он не напрямую, а через Швейцарию, то немецкая армия успела в Париж раньше, и Георгий метнулся вслед за Ией Григорьевной в Виши, откуда они, уже вместе, перебрались в Биарриц. Попытка сходу уехать в Великобританию им не удалась, и когда немцы оккупировали Францию полностью, они перебрались в Монако, и только через два года им удалось, нелегально, подобно героям фильма “Переход” с Энтони Куинном и Малькольмом Макдауэллом, пешком, порознь, через Пиренеи, пересечь испанскую границу, из-за чего оба какое-то время находились в неопределенном статусе интернированных лиц. Однако, Ие Григорьевне, очевидно, удалось навести какие-то мосты в дипломатических кулуарах, и при помощи британского посольства, беглецам удалось таки через Гибралтар покинуть Испанию и достичь Лондона.
Если вы думаете, что Ия Абди и Георгий Йонгеанс нашли после этого покой и умиротворение, то сильно ошибаетесь. Георгий, а теперь Джордж, решил идти воевать с немцами, и будучи, всё ещё, гражданином Нидерландов, поступил на службу в Королевский Флот Нидерландов, который в это время, по причине немецкой оккупации, базировался в Великобритании, и по сути дела, на это время, стал частью британского.
Однако, не прошло и месяца, как новобранца перехватил Британский Royal Navy - на носу была операция “Хаски” по высадке союзных войск на Сицилию, и в штабе командования операцией потребовались переводчики, а Джордж к тому времени прекрасно владел английским,французским, русским, голландским и итальянским языками. Матрос-полиглот был направлен на штабное судно HMS Hilary, а после того, как англо-американские войска высадились на Сицилии, переведён на эсминец Wilton, на котором бороздил Средиземное море до конца войны, принимал участие в боевых действиях в Италии, Албании, Греции и во вторжении на юге Франции и демобилизовался в июле 1946 года в июле 1946 в звании сержанта, по нашему - старшины первой статьи.
Ия Абди прибыла в Лондон уже после того как её сын отправился на флот, но тоже приняла участие в военных действиях: вступив в ряды движения Де Голля “Свободная Франция”, она была направлена в американскую медицинскую службу и принимала участие в высадке в Нормандии в “День Д”. Однако, судя по тому, что ее имя упоминается в деле сотрудничества с советскими военными по вопросам репатриации пленных, она скорее всего была, ближе не к медицине, а к делам военной разведки, что частично объясняет тот факт, что боровшись за освобождение Франции, она, после войны, вскоре покинула её на добрых тридцать лет.
Однако, вернемся к Джорджу. Он снова поехал в Париж, с намерением продолжить оперную карьеру, но для того, чтобы наверстать упущенное за время войны, ему потребовался почти целый год реанимирующей учёбы..
В 1947 году он получил приглашение в уездный город Мюлуз в Эльзасе, а после года успешных выступления там, его переманили в более продвинутый Страсбург, где молодого певца и заприметил главный дирижер Нью-Йоркской Городской Оперы, Ласло Халаш, и предложил ему контракт.
Тут надо немного рассказать, что такое на тот момент была Нью-Йоркская городская опера.(New York City Opera).
Вообще, американцы музыку любят, и потребляют ее в огромном количестве. Первый оперный театр в Нью-Йорке был построен в 1833 году, однако дело не очень пошло, и через пару лет труппа была распущена, а здание продано. Следующий оперный театр, “Театр Астора” был построен только в 1847 году, но и его постигла печальная судьба предшественника, и он был не просто закрыт в 1853 году, но ликвидирован физически. Однако элита Нью-Йорка, подсев на прекрасное, не желала оставаться без услады своих ушей, и буквально, скинувшись, (через акционерное общество) построила себе театр, получивший имя “Академия Музыки”.
Заведение получилось настолько снобским и закрытым, что ложи в нем не могли получить всякие нувориши-прощелыги, типа Вандербильтов, Рузвельтов, Рокфеллеров, и прочая, недостойная упоминания шваль. Шваль, в свою очередь, затаила на аристократов обиду, и к 1883 му году, отгрохала себе театрик раза в три больше - Метрополитен - опера, который совершенно подкосил Академию, лишив ее статуса самого престижного в городе заведения.
В общем, опера а Нью-Йорке долгое время считалась развлечением богачей, билеты туда стоили дорого, отсекая от мировой музыкальной классики демократическую публику. Вот эту ситуацию и решил поменять мэр Нью-Йорка - Фиорелло Ла Гуардиа. Он объявил о создании “народного оперного театра”, который должен был нести прекрасное в массы, а билеты в него могли бы быть доступны простым людям.
Новый театр не имел собственного здания и разместился в Городском Центре Музыки и Драмы, в бывшем масонском храме Мекки, который мэрия Нью-Йорка купила у ложи Шрайнеров (тех самых, которые надевают турецкие фески).
Руководить театром был приглашен известный дирижёр венгерского происхождения , бывший ассистент великого Артуро Тосканини, Ласло Халаш. Он полностью разделял концепцию “народного” театра, и при нем цена самых дорогих билетов на представление не превышала 2 долл. (около нынешних 40-а). Также, он считал что исполнители визуально должны соответствовать своим ролям - молодых красавиц и красавцев не должны играть престарелые певцы, и что слова оперных арий должны быть понятны слушателям, для чего их нужно исполнять на английском.
При таких ценах, театр не мог конкурировать с Метрополитеном за звезд, поэтому Халаш, где было можно, искал молодые, не избалованные большими деньгами, таланты, желательно, поющие на английском.
Вот в это заведение был приглашен Джордж Йонгеанс, и в 1949 году он навсегда покинул разоренную войной, бедную Европу. Кстати, в США к тому времени уже перебрался и успешно снимался в Голливуде еще один родственник Джорджа, его дядя Григорий Ге, который был там известен как Грегори Гайе, и засветился во многих известных фильмах, включая культовую “Касабланку”.
Первый сезон в Нью-Йорке сложился довольно удачно, дебютанта заметили музыкальные критики, и сам артист с гордостью вспоминал, что
Вирджил Томсон, тогдашний музыкальный критик газеты «New York Herald Tribune», назвал меня «лучшим Лепорелло десятилетия».
В 1950 году, Джорджа, по соглашению с оперным театром, пригласили на роль Юпитера в бродвейском мюзикле « Out of This World» в театре Century Theater. Есть мнение, что этому посодействовал сам автор - Кол Портер, который был одним из друзей Ии Абди. С точки зрения финансов и узнаваемости у публики, бродвейские спектакли означали для певца выход на совершенно другой уровень, хотя и в ущерб чистому искусству.
Мюзикл шел около полугода, получил хорошие отзывы у критиков, но публика отнеслась к нему прохладно, и ни одна песня из него не стала хитом.
Настоящим прорывом для Джорджа стала постановка “Чудесный Город” Леонарда Бернстайна. Мюзикл выдержал более 500 представлений, и завоевал 5 премий “Тони”, включая премию за лучший мюзикл. По совету режиссера Эббота, Джордж меняет свою голландскую фамилию на более удобо произносимую. Теперь, и на всю оставшуюся жизнь он будет Джорджем Гейнсом.
При этом, интенсивно выступая на Бродвее, артист продолжал петь в опере с прежней нагрузкой.
“Думаю, такое челночное выступление осталось уникальным как для Бродвея, так и для Нью-Йоркской оперы” вспоминал он позднее.
Но все таки сидеть на двух стульях было тяжеловато, поэтому успехи в мюзиклах отодвигали оперу из жизни Джорджа сначала на второй план, а потом, с ней и вовсе было покончено. Однако, в этот период Гейнс стал интересоваться драмой, и несколько лет посещал курсы актерского мастерства. Одной из последних значимых музыкальных работ для Джорджа стала роль профессора Хиггинса в “Моей прекрасной леди” в 1964 году, после чего актер перебрался в Лос-Анжелес, и окончательно посвятил себя драматической сцене и сьемкам в кино и телесериалах..
В 1984-м году, когда Гейнсу было уже под 70 лет, его посетила двойная актерская удача - он сыграл Комeнданта Лассарда в “Полицейской Академии” и пожилого фотографа Генри Уорнимонта, неожиданно для себя, ставшего приемным отцом десятилетней девочки, в очень популярном американском ситкоме “Панки Брюстер”.
Таким он и запомнился зрителям, а вот его музыкальные успехи почти стерлись из людской памяти, даже аудиозаписей Джорджа Гейнса осталось не так много.
Актер прожил длинную жизнь и ушел в 2016 году, немного не дотянув до столетнего юбилея.
Интересно, что несмотря на русское происхождение, Джорджа Гейнса, в отличие от его дяди Григория Ге, никогда не приглашали в кино играть русских - вероятно, его внешность не вписывалась голливудские стереотипы о типично русской внешности.
Удивительно также, что когда актер приезжал на съемки в РФ, по-моему, ни один журналист не догадался расспросить его о его русских корнях, о детстве, о матери, о войне и о музыке.
Также на канале можно почитать: