Идеальное место, чтобы исчезнуть
В 1948 году, когда страна еще не остыла от грохота мировой войны и заново училась жить в мире, советское правительство искало место. Место, которого как бы и нет. Достаточно удаленное, чтобы скрыть то, о чем не принято говорить вслух, и достаточно изолированное, чтобы последствия возможных ошибок не разлетелись по всей одной шестой части суши. Выбор пал на крошечный клочок земли посреди Аральского моря — остров Возрождения. Название, полное пасторальной иронии, которую могли оценить только люди с очень специфическим чувством юмора. В те годы это был действительно остров, площадью всего около двухсот квадратных километров, омываемый солоноватыми водами четвертого по величине озера в мире. Идеальная природная тюрьма.
Никто, конечно, не объявлял по всесоюзному радио о строительстве нового объекта. Все происходило под покровом тишины, свойственной ведомству Лаврентия Берия, которое тогда курировало самые чувствительные проекты. На остров завезли оборудование, стройматериалы и людей в погонах. Так появился сверхсекретный военно-биологический полигон, получивший кодовое имя «Аральск-7». Это был не просто полигон, а целый город-призрак, которого не существовало ни на одной карте. В нем жили и работали тысячи человек — ученые с громкими именами и безвестные лаборанты, военные, инженеры, а также их семьи. Для них построили жилые дома, школу, детский сад, магазины. Создали иллюзию нормальной советской жизни, только обнесенную колючей проволокой и окруженную мертвой водой.
Официально это заведение называлось Полевой научно-исследовательской лабораторией (ПНИЛ-52). Ее задачей была «разработка средств защиты от биологического оружия». Формулировка лукавая, как и вся холодная война. Чтобы научиться защищаться от чего-то, нужно это «что-то» сначала создать, а потом досконально изучить его убойную силу. Именно этим и занимались в сердце Аральского моря. Здесь, вдали от любопытных глаз, советская военно-микробиологическая программа, позже разросшаяся в гигантскую империю под названием «Биопрепарат», испытывала свои самые жуткие творения. Остров Возрождения стал главной лабораторией и, по сути, витриной достижений советских военных биологов. Местом, где смерть можно было измерить, взвесить и поставить на поток. Выбор места был гениальным в своем цинизме. Жаркий, сухой климат с постоянными ветрами идеально подходил для распыления аэрозолей, а почти полное отсутствие местной фауны и удаленность от больших городов, как казалось, гарантировали безопасность. Арал должен был стать последним рубежом, который невидимый враг никогда не пересечет.
Каталог судного дня
Почти сорок лет остров жил в своем собственном, извращенном ритме. С наступлением теплого сезона, обычно с весны по осень, над его выжженной землей начинали кружить самолеты. Они летели низко, оставляя за собой едва заметные шлейфы аэрозоля. Иногда по ночам раздавались глухие хлопки — это подрывались специальные бомбы, начиненные не тротилом, а концентрированным ужасом. Содержимое этих бомб и аэрозолей было настоящим каталогом апокалипсиса. Ученые в стерильных лабораториях «Аральска-7» работали не покладая рук, совершенствуя то, что природа и так сделала достаточно смертоносным.
Главной «звездой» программы была, безусловно, сибирская язва. Ее штаммы, выведенные здесь, были генетически модифицированы, чтобы противостоять антибиотикам и становиться еще более летучими и смертоносными. Но сибирской язвой дело не ограничивалось. В воздух над островом выпускали возбудителей чумы — той самой «черной смерти», выкосившей половину средневековой Европы. Распыляли туляремию, бруцеллез, Ку-лихорадку, сап. Каждое название — как строчка из учебника по эпидемиологии, каждая капля в аэрозольном облаке несла гибель. Подопытными животными служили в основном овцы, ослы и лошади, которых тысячами завозили с материка. Их привязывали к столбам на открытых площадках на разном расстоянии от точки распыления. Ученые в костюмах полной химзащиты затем методично наблюдали за агонией животных, брали пробы, фиксировали время наступления симптомов и смерти. Все это делалось для того, чтобы понять, как поведет себя оружие в реальных условиях, сколько его нужно, чтобы гарантированно уничтожить живую силу противника на определенной площади.
Особое место в этих экспериментах занимала оспа. К середине XX века мир почти победил эту болезнь благодаря глобальной вакцинации. Но в секретных лабораториях она получила вторую жизнь в качестве оружия. Советские ученые не просто сохранили вирус, они создали его боевые варианты, например, штамм «Вариола-1», который сочетал высокую заразность с ужасающей летальностью. Кен Алибеков, бывший полковник советской армии и один из руководителей «Биопрепарата», бежавший в США в 1992 году, позже вспоминал: «Советская программа не была оборонительной. Это была наступательная программа, самая крупная и самая изощренная в мире». Остров Возрождения был ее сердцем, где теоретические разработки превращались в практическое оружие массового уничтожения. Ученые, работавшие там, не считали себя монстрами. Они были солдатами на невидимом фронте, свято верившими, что куют ядерный щит родины, только биологический. Они создавали абсолютное оружие, которое, как они надеялись, никогда не придется применять.
Побег из пробирки
В 1971 году система, казавшаяся абсолютно надежной, дала сбой. Произошло то, чего боялись больше всего, — невидимый враг вырвался за пределы периметра. В один из летних дней научное судно «Лев Берг», приписанное к лаборатории, проходило в нескольких километмах от острова. По одной из версий, корабль случайно попал в аэрозольное облако боевого штамма оспы, которое ветер отнес с полигона дальше, чем рассчитывали военные. На борту находилась молодой лаборант, которая занималась отбором проб планктона. Через несколько дней после возвращения в родной город Аральск она почувствовала себя плохо: поднялась температура, началась лихорадка, затем появилась характерная сыпь. Местные врачи, которые не видели оспу уже много лет, сначала поставили неверный диагноз.
Когда правда вскрылась, было уже поздно. Женщина успела заразить нескольких человек, включая своего младшего брата. Вирус пошел гулять по городу. Началась паника, но не явная, а тихая, душащая. Власти действовали быстро и жестко. Аральск и прилегающие районы были немедленно закрыты на тотальный карантин. Город окружили войска, прекратили все транспортное сообщение. В срочном порядке из Москвы доставили тонны вакцины, и началась беспрецедентная по своим масштабам кампания по вакцинации. За несколько недель привили около 50 000 человек в самом Аральске и его окрестностях. Больных и тех, кто с ними контактировал, изолировали в специально развернутых госпиталях.
Официально никакой вспышки оспы, конечно же, не было. В газетах об этом не написали ни строчки. Инцидент был строго засекречен. Но, по разным данным, жертвами вырвавшегося на свободу вируса стали до десяти человек, включая первого заболевшего лаборанта. Трагедия в Аральске стала первым, но страшным звонком. Она наглядно показала, что даже самые строгие меры предосторожности не могут дать стопроцентной гарантии, когда играешь с огнем такого масштаба. Аральское море, которое должно было служить непреодолимым барьером, оказалось неспособно удержать микроскопического убийцу. Этот инцидент на долгие годы стал мрачной тайной, известной лишь узкому кругу посвященных, и наглядным примером того, насколько хрупкой была грань между секретным экспериментом и полномасштабной эпидемией.
Операция «Ликвидация»
К концу 1980-х годов мир начал меняться. Политика гласности и перестройки, проводимая Горбачевым, сделала существование таких объектов, как «Аральск-7», все более неудобным. Международное давление с целью прекращения программ по разработке биологического оружия усиливалось. Советский Союз, трещавший по швам, уже не мог позволить себе содержать гигантскую и дорогостоящую машину «Биопрепарата». В 1988 году было принято решение о консервации полигона на острове Возрождения. Но перед тем как уйти, военным нужно было замести следы — избавиться от самого страшного наследия острова.
Речь шла о десятках, а по некоторым оценкам, и сотнях тонн боевого штамма сибирской язвы в виде густой суспензии, хранившейся в специальных емкостях из нержавеющей стали. Вывозить этот смертоносный груз было слишком опасно и дорого. Решили проблему в духе времени — просто и грубо. Весь запас сибирской язвы перевезли в несколько точек на острове, вырыли огромные ямы-могильники, вылили туда содержимое стальных бочек, а сверху для дезинфекции залили все это хлорной известью. Затем ямы закопали бульдозерами. Это была отчаянная и, как выяснилось позже, совершенно неэффективная мера. Хлорка смогла нейтрализовать лишь верхний слой, в то время как в глубине могильников споры сибирской язвы, одни из самых живучих организмов на планете, просто перешли в «спящий режим», сохранив свою смертоносность. Они могли лежать в земле десятилетиями, ожидая своего часа.
В 1992 году, уже после распада СССР, военный городок Кантубек (жилая зона «Аральска-7») был окончательно покинут. Российские военные ушли, бросив все: лаборатории с остатками оборудования, жилые дома с мебелью, военную технику. Остров Возрождения, некогда один из самых секретных объектов страны, превратился в призрак. Началась эпоха мародерства. Местные жители с казахстанского и узбекского берегов, рискуя жизнью, добирались до брошенного города и растаскивали все, что имело хоть какую-то ценность — металлолом, кабели, стройматериалы. Никто не знал и не думал о том, что они ходят по земле, пропитанной спорами смертельных болезней. Захоронения сибирской язвы остались без охраны и надзора, превратившись в бомбу замедленного действия, заложенную в самом сердце Центральной Азии. Так закончилась история советской биологической программы на острове Возрождения — поспешным бегством и созданием одной из самых опасных экологических проблем на планете.
Растущая угроза мёртвого моря
Пока на острове ставили свои жуткие эксперименты, с самим Аральским морем происходила катастрофа иного масштаба. Начиная с 1960-х годов, советское правительство, одержимое идеей превратить среднеазиатские пустыни в хлопковые плантации, начало реализацию грандиозного ирригационного проекта. Две главные реки, питавшие Арал, — Амударья и Сырдарья, — были фактически перекрыты сетью каналов, забиравших их воду на орошение полей. Море, лишенное притока пресной воды, начало стремительно мелеть и умирать.
Это была одна из величайших экологических катастроф XX века, случившаяся на глазах у всего мира. Некогда огромное море, кишевшее рыбой, превращалось в соленую пустыню. Вода отступала от берегов на десятки километров, оставляя после себя ржавеющие остовы рыболовецких судов и тонны ядовитой соли, смешанной с пестицидами, смытыми с хлопковых полей. А вместе с морем менялся и остров Возрождения. По мере того как вода уходила, его площадь росла. В 2001 году произошло то, что раньше казалось немыслимым: южная часть острова соединилась с материком на узбекской стороне. Остров перестал быть островом, превратившись в полуостров.
Природный барьер, который почти полвека изолировал смертоносный полигон от внешнего мира, рухнул. Появился сухопутный мост, открывший прямой доступ к могильникам с сибирской язвой не только для людей, но и для животных. Возникла реальная угроза того, что грызуны или другие животные, заразившись на территории бывшего полигона, могли бы разнести инфекцию по всему региону. Телеканал CNN не зря назвал это место «часовой бомбой в сердце Центральной Азии». В начале 2000-х годов угроза стала настолько очевидной, что за дело взялись американцы. В рамках совместного проекта с правительством Узбекистана, финансируемого Пентагоном по программе «Совместное сокращение угрозы», была проведена операция по дезактивации самых крупных захоронений сибирской язвы. Команда специалистов вскрыла могильники, извлекла тонны зараженной почвы и обработала ее при помощи высоких температур и химикатов. В 2002 году было объявлено, что основная угроза ликвидирована.
Однако многие эксперты до сих пор сомневаются в том, что удалось найти и обезвредить абсолютно все захоронения. Никто не знает, сколько еще небольших, незадокументированных могильников разбросано по территории бывшего полигона. Руины города Кантубек и лабораторных корпусов по-прежнему стоят посреди новой пустыни Аралкум, как памятник человеческой гордыне и безумию. Аральское море к 2007 году сжалось до десятой части своего первоначального размера, распавшись на несколько мелких, гиперсоленых озер. Остров Возрождения сегодня — это мрачное, отравленное место, где прошлое не похоронено до конца и в любой момент может напомнить о себе. Это наглядный урок о том, что природа, которую пытались обмануть и использовать, всегда берет реванш, а ошибки, совершенные в погоне за призрачным превосходством, приходится исправлять десятилетиями, и не всегда успешно.