— Ты не представляешь, что она опять натворила! — голос Алины дрожал от возмущения, когда она прижимала телефон к уху. — Переставила всю мою посуду и выбросила мои любимые специи, потому что они, видите ли, «неправильные»!
— Да ладно, опять? — отозвалась на другом конце Марина, лучшая подруга. — Сколько это будет продолжаться? Уже третий месяц!
— Роман говорит, что ремонт затягивается, — Алина тяжело вздохнула, понизив голос и оглядываясь на дверь кухни. — Но я уже не верю. Такое ощущение, что она вообще не собирается уезжать.
— А ты пробовала поговорить с ней напрямую?
— Конечно! Но она делает вид, будто не понимает. А потом жалуется Роману, что я к ней придираюсь.
В этот момент дверь распахнулась, и на пороге кухни возникла Екатерина Юрьевна — высокая женщина с идеально уложенной стрижкой и выражением лица, которое всегда выдавало её готовность к критике.
— Алина, ты опять по телефону болтаешь? — она покачала головой с таким видом, словно обнаружила нашкодившего ребёнка. — А салат на ужин кто будет готовить? Роман скоро придёт с работы голодный.
Алина резко выпрямилась, чувствуя, как кровь приливает к лицу.
— Марин, я перезвоню, — быстро проговорила она и положила трубку.
— Екатерина Юрьевна, я как раз собиралась заняться ужином, — сказала Алина, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
— Вот и хорошо, — кивнула свекровь. — Только не так, как в прошлый раз. Рома такое не любит. Дай-ка я покажу, как правильно.
Она уверенно двинулась к холодильнику, открыла его и начала доставать продукты, которые Алина купила утром для совсем другого блюда.
Алина сжала губы. Три месяца назад этот дом был её крепостью. Маленькой, уютной крепостью, которую они с Романом обустраивали по выходным, радуясь каждой мелочи. Дом достался ей от бабушки — единственное наследство, но такое ценное. Они переехали сюда из съёмной квартиры всего полгода назад, и Алина наконец-то почувствовала себя настоящей хозяйкой.
А потом случился тот злополучный пожар в квартире Екатерины Юрьевны.
— Нам нужно помочь маме, — сказал тогда Роман, глядя на Алину просящими глазами. — Это ненадолго, только пока не закончат ремонт.
Конечно, Алина согласилась. Разве могла она поступить иначе? Но дни складывались в недели, недели — в месяцы, а свекровь, казалось, всё прочнее обосновывалась в их доме, постепенно вытесняя Алину с позиции хозяйки.
— Вот так нужно нарезать, мелкими кубиками, — наставительно произнесла Екатерина Юрьевна, демонстративно перерезая овощи, которые Алина только что начала шинковать. — Роме так больше нравится.
— Екатерина Юрьевна, — Алина старалась говорить твёрдо, но вежливо, — я знаю предпочтения своего мужа. Мы женаты уже три года.
— Ой, милочка, — свекровь снисходительно улыбнулась, — я его вырастила. Двадцать пять лет я готовила ему еду. Так что не спорь с опытом.
Алина почувствовала, как внутри всё закипает, но промолчала. Снова. Как и десятки раз до этого.
В прихожей хлопнула входная дверь, и раздался усталый голос Романа:
— Я дома!
***
Ужин проходил в привычной уже атмосфере напряжения. Роман молча ел, изредка поглядывая то на мать, то на жену. Екатерина Юрьевна с удовольствием комментировала блюда, подчеркивая свой вклад и давая "ценные указания" на будущее. Алина поддерживала вежливую улыбку, мысленно считая до десяти.
— Сынок, я забыла тебе сказать, — оживилась Екатерина Юрьевна, промокнув губы салфеткой, — завтра ко мне придут Валентина Петровна и Нина Сергеевна. Мы с девочками давно не виделись.
Алина подняла взгляд от тарелки:
— Екатерина Юрьевна, завтра суббота. Мы с Романом планировали...
— Ничего страшного, — перебила свекровь, — вы молодые, у вас ещё будет много выходных. А моим подругам сложно выбираться, возраст всё-таки. К тому же, Валентина Петровна хочет посоветовать хорошего мастера для вашей ванной. Там же плитка такая старомодная.
— Наша ванная в полном порядке, — твёрдо сказала Алина. — И мы действительно планировали...
— Мам, — наконец вмешался Роман, — может, перенесёшь встречу? Мы правда хотели...
— Ай, Ромочка, — Екатерина Юрьевна махнула рукой, — я уже всё согласовала. Неудобно людей подводить. К тому же, пирог обещала. Алиночка мне поможет, правда? — она с улыбкой посмотрела на невестку, но глаза оставались холодными.
Роман виновато взглянул на жену:
— Может, в следующие выходные съездим?
Алина поднялась из-за стола, собирая тарелки:
— Конечно. Как скажешь.
Поздно вечером, когда Екатерина Юрьевна уже удалилась в гостевую спальню (которая, казалось, стала вполне постоянной), Алина попыталась поговорить с мужем:
— Рома, так больше не может продолжаться. Твоя мама...
— Алин, давай не сейчас, — Роман потёр виски. — У меня был тяжёлый день. Этот новый объект выматывает полностью.
— Каждый день у тебя тяжёлый. И каждый день "не сейчас", — Алина скрестила руки на груди. — А когда будет "сейчас"? Когда ты наконец поговоришь с ней о сроках ремонта?
— Я узнавал на прошлой неделе, — вздохнул Роман. — Бригадир сказал, что возникли какие-то проблемы с материалами. Задержка.
— Опять? — Алина недоверчиво покачала головой. — Это уже третья "задержка" за последний месяц. Тебе не кажется это странным?
— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Роман.
— Ничего. Просто... может, стоит самому заехать и посмотреть, как продвигается ремонт?
— Ты намекаешь, что мама врёт? — в голосе Романа появились стальные нотки.
— Я лишь предлагаю убедиться самим. Это логично, разве нет?
Роман отвернулся:
— Завтра много работы. В другой раз.
Он ушёл в ванную, а Алина осталась одна в спальне, чувствуя, как их отношения трескаются под тяжестью невысказанных претензий и обид.
***
Суббота превратилась в настоящий кошмар. С самого утра Екатерина Юрьевна командовала на кухне, отодвигая Алину в сторону при каждом удобном случае.
— Девочка моя, ты не так раскатываешь тесто, — говорила она, забирая у Алины скалку. — Дай я покажу.
К приходу "девочек" — двух пожилых дам с внимательными цепкими взглядами — дом был вылизан до блеска, а на столе красовались угощения, которые Екатерина Юрьевна представила как исключительно своё творение.
— Проходите, дорогие, — суетилась она. — Вот, устроились мы с Ромочкой. Пришлось, конечно, многое здесь переделать — такой был беспорядок!
Алина, стоявшая в стороне, почувствовала, как краска заливает лицо. Беспорядок? В её доме?
— А это невестка? — поинтересовалась Валентина Петровна, окидывая Алину оценивающим взглядом. — Молоденькая совсем. Неопытная, наверное?
— Стараюсь её учить, — со вздохом произнесла Екатерина Юрьевна. — Но современная молодёжь... сами понимаете.
— Ничего, ничего, — закивала Нина Сергеевна. — Главное, чтобы сына твоего ценила и слушалась. А хозяйство — дело наживное.
Они устроились в гостиной, полностью игнорируя Алину, словно её и не было рядом. Разговор быстро перешёл на обсуждение "современных девушек", которые "ничего не умеют", "не ценят семейные ценности" и "только о карьере думают".
— Вы представляете, — громко рассказывала Екатерина Юрьевна, — у них в доме не было ни одной приличной сковороды! Ни одной! Я своему Роме на следующий же день купила нормальную посуду.
Подруги сочувственно качали головами. Алина сидела как на иголках, чувствуя, что ещё немного — и она взорвётся. Но вместо этого тихо поднялась и вышла, сославшись на головную боль.
На следующее утро, когда Роман был дома, раздался телефонный звонок. Екатерина Юрьевна взяла трубку, и Алина услышала, как она говорит:
— Да, Иван Михайлович, спасибо за звонок... Как, уже закончили? Так быстро? Нет-нет, не торопитесь с окончательной приёмкой... Да, ещё неделька-другая... Хорошо, я перезвоню...
Она быстро закончила разговор, не заметив, что Алина стояла в дверном проёме и всё слышала.
— Это из ремонтной бригады? — спросила Алина, входя в комнату.
Екатерина Юрьевна вздрогнула:
— А, ты здесь... Да, звонили, но там ещё работы непочатый край. Представляешь, бригадир говорит, что скоро закончат, а сантехнику даже не начали менять!
— Правда? — Алина приподняла бровь. — А мне показалось, он сказал, что уже всё готово.
— Тебе показалось, — отрезала свекровь. — Не слушай чужие разговоры, это некрасиво.
Когда Екатерина Юрьевна вышла, Алина быстро записала номер с определителя. Ей нужно было убедиться.
***
В понедельник, воспользовавшись обеденным перерывом, Алина позвонила по записанному номеру. Мужской голос, представившийся Иваном Михайловичем, бригадиром ремонтной компании, подтвердил её подозрения.
— Квартира Екатерины Юрьевны? Да, мы закончили ремонт полностью ещё неделю назад. Она приходила, всё проверяла, осталась довольна. Сказала только, что заселяться будет позже, какие-то семейные обстоятельства.
У Алины внутри всё похолодело. Неделю назад! А Роману мать продолжала говорить о задержках и проблемах.
Вечером она показала мужу фотографии, присланные Иваном Михайловичем, — полностью отремонтированной квартиры Екатерины Юрьевны.
— Не может быть, — пробормотал Роман, рассматривая снимки. — Должно быть какое-то объяснение.
— Объяснение очень простое, — горько усмехнулась Алина. — Твоя мама лгала нам. Всё это время.
— Нет, тут какая-то ошибка, — упрямо мотнул головой Роман. — Я поговорю с ней.
Разговор состоялся поздно вечером, когда Алина уже легла спать. Она слышала приглушённые голоса из кухни — сначала спокойные, потом всё более напряжённые. А затем громкий плач Екатерины Юрьевны:
— Ты выбираешь эту девчонку вместо родной матери? Я столько для тебя сделала! Ты неблагодарный сын!
На следующее утро за завтраком Роман выглядел измученным.
— Мама объяснила ситуацию, — сказал он, не глядя на Алину. — У неё проблемы с соседями снизу. Они затопили её сразу после ремонта, и теперь нужно всё переделывать заново.
Алина недоверчиво покачала головой:
— Роман, ты серьёзно? И ты поверил?
— А почему я должен не верить родной матери? — огрызнулся он. — Зачем ей врать?
— Чтобы остаться здесь! Чтобы контролировать тебя, меня, наш дом!
— Хватит! — Роман стукнул ладонью по столу. — Я не хочу больше это обсуждать.
Он вышел из кухни, оставив Алину в оцепенении. Через несколько минут она услышала, как хлопнула входная дверь — муж ушёл на работу, даже не попрощавшись.
***
Пришло приглашение на годовщину свадьбы старших друзей Романа и Алины, Сергея и Ольги. Десять лет вместе — серьёзная дата, и пара планировала отпраздновать её в ресторане.
— Я не смогу пойти, — заявила Екатерина Юрьевна, услышав об этом. — В моём возрасте такие мероприятия утомительны. Придётся вам остаться со мной.
— Почему мы должны остаться? — удивилась Алина. — Это важное событие для наших друзей.
— Как же вы оставите меня одну? — возмутилась свекровь. — А если мне станет плохо? Нет-нет, Ромочка никуда не пойдёт.
— Мама, но мы обещали, — неуверенно произнёс Роман.
— Обещали, обещали... — передразнила Екатерина Юрьевна. — Я тоже тебе в детстве много чего обещала, но жизнь есть жизнь. Позвони и извинись. Скажи, что мама приболела.
Алина не выдержала:
— Никто никуда не будет звонить! Мы идём на юбилей, и точка! А вы, Екатерина Юрьевна, взрослая самостоятельная женщина, прекрасно справитесь одна вечером!
— Как ты разговариваешь со старшими? — задохнулась от возмущения свекровь. — Рома, ты слышишь?
Роман стоял между женой и матерью, явно не зная, чью сторону принять.
— Давайте успокоимся, — попытался он разрядить обстановку. — Мама, тебе действительно ничего не угрожает, если ты останешься одна на несколько часов. А мы с Алиной обязательно должны пойти — это наши близкие друзья.
— Значит, так? — голос Екатерины Юрьевны задрожал. — Ты выбираешь её. Хорошо, я запомню это.
В день торжества Алина приготовила всё необходимое: оставила ужин для свекрови, написала, где что лежит, и даже купила её любимые конфеты — в качестве жеста примирения. Но когда они вернулись вечером, их ждал неприятный сюрприз.
Екатерина Юрьевна пригласила к себе свою подругу, и они устроили настоящий разгром в доме. На кухне громоздилась гора немытой посуды, в гостиной были разбросаны крошки, а в ванной — мокрые полотенца.
— Что здесь произошло? — ахнула Алина.
— А что такого? — невинно поинтересовалась Екатерина Юрьевна. — Мне было скучно, я позвала Валечку. Не сидеть же одной.
— Но зачем было... — Алина обвела рукой бардак.
— Ой, уберёшь, не развалишься, — отмахнулась свекровь. — Ты же хозяйка, верно? Вот и хозяйничай.
***
Последней каплей стал день рождения Алины. Она отпросилась с работы пораньше, чтобы приготовить особенный ужин. Роман обещал вернуться вовремя и даже намекнул на сюрприз.
С утра Екатерина Юрьевна была подозрительно приветлива, даже поздравила невестку. Алина позволила себе надежду, что этот день пройдёт хорошо.
Закупив продукты, она приступила к готовке, но не успела толком начать, как свекровь вихрем ворвалась на кухню.
— Что ты тут затеяла? — поинтересовалась она, оглядывая разложенные продукты. — А, решила что-то приготовить? Дай-ка я посмотрю...
Она бесцеремонно начала перебирать покупки Алины.
— Это не подходит... это слишком жирное для Ромы... а это он вообще не любит!
— Екатерина Юрьевна, — Алина старалась сохранять спокойствие, — я знаю вкусы своего мужа. И сегодня я хотела бы сама приготовить ужин.
— Глупости! — отрезала свекровь. — Я лучше знаю, что любит мой сын. Отойди, я сама всё сделаю.
Она принялась расставлять по-своему продукты, отодвигая в сторону то, что считала ненужным. Среди "ненужного" оказались ингредиенты для особенного блюда, которое Алина готовила только по праздникам — любимое блюдо Романа из тех, что умела делать именно она.
— Пожалуйста, не трогайте это, — Алина попыталась забрать пакет с продуктами. — Я планировала особенный ужин.
— Какие нежности, — фыркнула Екатерина Юрьевна. — Ромочке нужна нормальная еда, а не эти твои выдумки.
Она решительно отодвинула часть продуктов, а некоторые даже убрала обратно в холодильник.
— Я не позволю портить желудок моему мальчику!
В этот момент что-то щёлкнуло в голове Алины. Три месяца унижений, манипуляций, лжи. Три месяца она пыталась быть вежливой, понимающей, терпеливой. Три месяца она позволяла этой женщине превращать её дом в территорию войны, а её брак — в руины.
Хватит.
Алина выпрямилась и посмотрела прямо в глаза свекрови:
— Екатерина Юрьевна, — произнесла она непривычно твёрдым голосом, — это мой дом. Мой и Романа. И сегодня я буду готовить то, что запланировала. Если вы хотите помочь — прекрасно. Если нет — пожалуйста, не мешайте.
Екатерина Юрьевна на мгновение застыла от такой прямоты, но быстро пришла в себя:
— Ах вот как? Ты мне указываешь? Мне, которая вырастила Романа? Да кто ты такая? Случайная девчонка, которая...
— Я его жена, — спокойно прервала Алина. — И хозяйка этого дома. А вы здесь гостья. Временная гостья, которая, кстати, уже неделю как может вернуться в свою отремонтированную квартиру.
Лицо Екатерины Юрьевны побледнело, потом резко покраснело:
— Что ты несёшь?
— Я разговаривала с Иваном Михайловичем из ремонтной бригады, — Алина достала телефон и показала фотографии. — Ваша квартира полностью готова. Уже давно.
Екатерина Юрьевна отшатнулась, как от удара. На её лице отразилась целая гамма эмоций: от удивления до ярости. Наконец она с достоинством выпрямилась:
— Ты следила за мной? Проверяла? Какая низость!
— Низость — лгать собственному сыну и невестке, чтобы манипулировать ими, — парировала Алина, чувствуя, как внутри разливается странное спокойствие.
— Ты ничего не понимаешь! — голос Екатерины Юрьевны стал визгливым. — Я делала это ради Ромочки! Он же совсем пропадает с тобой. Ты не умеешь вести хозяйство, не умеешь готовить правильно...
— Может быть, — согласилась Алина. — Но это наша жизнь, и мы имеем право сами решать, как нам жить. Без вашего постоянного контроля и вмешательства.
— Я позвоню Роме! — Екатерина Юрьевна схватила телефон. — Он всё поставит на свои места!
— Звоните, — спокойно кивнула Алина. — Но сначала, пожалуйста, соберите свои вещи. Вы еще смеете командовать в моем доме? Собирайте вещи и на выход.
— Что?! Ты меня выгоняешь? Меня?
— Я прошу вас вернуться в вашу квартиру, которая давно готова к проживанию, — уточнила Алина. — Это разные вещи.
— Никуда я не пойду! — Екатерина Юрьевна плюхнулась на стул, скрестив руки на груди. — Только Рома может мне такое сказать! Это его дом!
— Это наш общий дом, — покачала головой Алина. — И я уверена, что Роман поддержит меня, когда узнает всю правду.
В этот момент входная дверь открылась, и в кухню вошёл Роман с букетом цветов:
— С днём рождения, любимая! — воскликнул он и тут же осёкся, увидев напряжённую сцену. — Что происходит?
— Ромочка! — Екатерина Юрьевна бросилась к сыну. — Эта твоя... она выгоняет меня! Твою родную мать! На улицу!
— Что? Алина, это правда? — Роман растерянно посмотрел на жену.
— Не совсем, — спокойно ответила Алина. — Я предложила твоей маме переехать в её квартиру, ремонт в которой был закончен ещё неделю назад. Вот доказательства.
Она протянула телефон с фотографиями.
— Мама? — Роман недоуменно посмотрел на мать. — Это правда?
Екатерина Юрьевна сникла:
— Ромочка, я просто хотела побыть с тобой подольше. Я же так редко тебя вижу... А эта твоя...
— У моей жены есть имя, — неожиданно твёрдо сказал Роман. — Её зовут Алина.
Екатерина Юрьевна резко замолчала, непонимающе глядя на сына.
— Мама, — продолжил Роман, — мы с Алиной очень благодарны тебе за всё, что ты для меня сделала. Но теперь у меня есть своя семья. И ты должна это уважать.
— Я и уважаю! — воскликнула Екатерина Юрьевна. — Я же помогаю вам, учу эту... Алину, как правильно...
— Нет, мама, — Роман покачал головой. — Ты не помогаешь, а контролируешь. И при этом обманываешь нас. Это неправильно.
Лицо Екатерины Юрьевны исказилось:
— Значит, ты выбираешь её вместо матери? Ты выгоняешь меня?
— Никто тебя не выгоняет, — устало ответил Роман. — У тебя есть свой дом, который давно готов. Мы проводим тебя туда. И будем навещать тебя. Но жить ты должна в своей квартире.
— Вот, значит, как, — Екатерина Юрьевна медленно опустилась на стул, её плечи поникли. — Родной сын выставляет мать на улицу.
— Мама, — Роман присел рядом, взяв её за руку, — пойми, пожалуйста. Мы с Алиной только начинаем строить нашу семью. Нам нужно пространство и время быть вместе. Любой психол... любой человек скажет, что молодой семье нужно научиться жить самостоятельно.
Екатерина Юрьевна резко выдернула руку:
— Не нужно мне ничего объяснять. Я всё поняла, — она поднялась и расправила плечи. — Хорошо. Я уйду. Завтра же.
Алина и Роман переглянулись.
— Может быть, сегодня? — мягко предложила Алина. — Мы поможем собрать вещи и отвезём вас домой.
— Сегодня? — возмутилась Екатерина Юрьевна. — Даже вещи собрать не дадите?
— Мама, — Роман вздохнул, — твои вещи уже три месяца в чемоданах. Сборы займут пятнадцать минут.
Екатерина Юрьевна поджала губы, но промолчала. Она направилась в свою комнату, а Роман виновато посмотрел на Алину:
— Прости меня. Я должен был раньше понять, что происходит.
— Всё в порядке, — Алина коснулась его руки. — Главное, что ты понял сейчас.
Через полчаса все вещи Екатерины Юрьевны были собраны. Роман вызвал такси и вынес чемоданы. Перед выходом Екатерина Юрьевна остановилась в дверях и повернулась к Алине:
— Ты думаешь, что победила? — тихо спросила она. — Отняла у меня сына?
— Это не соревнование, Екатерина Юрьевна, — ответила Алина. — Роман любит вас. Всегда будет любить. Вы его мать. Но я — его жена. У нас разные роли в его жизни, и обе важны.
— Красиво говоришь, — хмыкнула свекровь. — Только запомни: я вижу тебя насквозь. И рано или поздно Рома тоже поймёт, какая ты на самом деле.
Она гордо прошествовала к машине, не оборачиваясь. Роман поехал с ней, чтобы помочь обустроиться, обещав вернуться через пару часов.
Оставшись одна, Алина впервые за долгое время вздохнула свободно. Она прошлась по комнатам, возвращая передвинутые Екатериной Юрьевной вещи на привычные места. Потом вернулась на кухню и продолжила готовить свой особенный ужин ко дню рождения.
Когда Роман вернулся, его лицо выглядело усталым, но спокойным.
— Как всё прошло? — спросила Алина, накрывая на стол.
— Нормально, — Роман присел на стул. — Квартира действительно в отличном состоянии. Даже лучше, чем была до ремонта. Мама притворялась недовольной, но я видел, что ей нравится.
— Она сильно сердится?
— Конечно, — Роман слабо улыбнулся. — Обещала никогда больше не переступать порог нашего дома и не разговаривать с тобой. Но это пройдёт.
— Ты уверен?
— Нет, — честно признался он. — Мама умеет долго обижаться. Но я больше не позволю ей вмешиваться в нашу жизнь и манипулировать нами. Это я тебе обещаю.
Алина благодарно сжала его руку:
— Спасибо, что поддержал меня.
— Прости, что так долго не видел очевидного, — Роман притянул её к себе. — Я думал, что поступаю правильно, помогая маме. Но на самом деле позволял ей разрушать наши отношения.
— Главное, что ты понял это сейчас, — повторила Алина.
***
Прошло три недели. Екатерина Юрьевна держала слово — не звонила, не приходила. Роман навещал её несколько раз, возвращаясь молчаливым и задумчивым.
— Она всё ещё считает, что мы поступили с ней несправедливо, — рассказывал он Алине. — Говорит, что только хотела помочь.
— Возможно, она действительно так думает, — отвечала Алина. — Люди часто убеждают себя, что делают что-то из лучших побуждений, даже если на самом деле ими движут совсем другие мотивы.
Постепенно их жизнь возвращалась в нормальное русло. Они снова могли проводить вечера вдвоём, не опасаясь бесцеремонного вторжения. Устраивали ужины для друзей, не боясь осуждающих взглядов и комментариев. Роман больше не задерживался на работе, а спешил домой, зная, что там его ждёт спокойная и гармоничная атмосфера.
Но однажды воскресным утром раздался звонок в дверь. На пороге стояла Екатерина Юрьевна с большой сумкой в руках.
— Мама? — удивился Роман, открыв дверь. — Что-то случилось?
— Ничего не случилось, — ответила она, проходя в прихожую. — Я принесла пирог. И хотела поговорить. С вами обоими.
Алина, услышав голос свекрови, напряглась. Но, заметив непривычную неуверенность в осанке Екатерины Юрьевны, решила дать ей шанс.
Они устроились за кухонным столом. Екатерина Юрьевна достала из сумки завёрнутый в фольгу пирог и поставила на стол.
— Я много думала в последнее время, — начала она, глядя куда-то между Романом и Алиной. — О нас. О том, что произошло. И... возможно, я была не совсем права.
Алина удивлённо приподняла брови. Такого признания она точно не ожидала.
— Видите ли, — продолжала Екатерина Юрьевна, — когда живёшь одна столько лет, привыкаешь, что никто не указывает тебе, как поступать. И когда появляется возможность снова быть нужной, важной... Особенно для собственного сына...
Она замолчала, подбирая слова.
— Я не оправдываюсь. Просто хочу, чтобы вы поняли: я никогда не хотела причинить вред. Ни тебе, Ромочка, ни... — она с усилием посмотрела на Алину, — ни тебе, Алина.
— Но вы пытались контролировать нас, — тихо сказала Алина. — И солгали насчёт ремонта.
— Да, — нехотя признала Екатерина Юрьевна. — Это было неправильно. Я... я переоценила своё право вмешиваться в вашу жизнь.
Она расправила несуществующую складку на скатерти:
— Мне было сложно признать, что мой мальчик вырос. Что у него своя жизнь, своя семья. И что в этой семье главная женщина — не я.
Роман удивлённо смотрел на мать — такой откровенности он от неё не ожидал.
— Я не прошу вас сразу простить меня, — добавила Екатерина Юрьевна. — Но, может быть, мы могли бы... начать заново? С правильных позиций?
Алина переглянулась с Романом. В его глазах она прочитала и надежду, и настороженность, и просьбу.
— Я думаю, мы можем попробовать, — осторожно ответила Алина. — Но с одним условием: никаких попыток контролировать нашу жизнь. Никаких манипуляций. Только взаимное уважение.
— Согласна, — кивнула Екатерина Юрьевна. — Я буду очень стараться.
— И ещё одно, — добавил Роман. — Мама, ты всегда будешь для меня важным человеком. Но Алина — моя жена, мой выбор, моя семья. И я прошу тебя уважать это.
— Я постараюсь, сынок, — Екатерина Юрьевна сглотнула, но кивнула. — Правда постараюсь.
Алина не питала иллюзий — она понимала, что одного разговора недостаточно, чтобы полностью изменить характер и привычки свекрови. Будут ещё сложности, недопонимания, может быть, даже конфликты. Но сегодня был сделан первый шаг.
— Давайте попробуем этот пирог, — предложила она, поднимаясь за тарелками. — И, Екатерина Юрьевна, может быть, в следующий раз вы научите меня его готовить?
Лицо свекрови просветлело:
— С удовольствием, Алина. С удовольствием.
Впереди был долгий путь к настоящему взаимопониманию. Но самое важное они уже получили — каждый осознал свои границы и научился их отстаивать. Роман больше не разрывался между двумя любимыми женщинами, а твёрдо занял позицию главы своей семьи. Алина обрела уверенность в себе и своём праве защищать свой дом и свои отношения. А Екатерина Юрьевна... что ж, ей предстояло самое сложное — научиться принимать новую роль в жизни сына.
Но в этот момент, за общим столом, с ароматным пирогом и неловкими, но искренними улыбками, все трое чувствовали, что это возможно. Не сразу, постепенно, но возможно.
И Алина понимала: иногда нужно набраться смелости и сказать: "Вы еще смеете командовать в моем доме? Собирайте вещи и на выход", — чтобы потом иметь возможность сказать: "Входите, вы здесь всегда желанный гость, но только гость". Эта простая истина стоила трёх месяцев испытаний, но она того стоила.
***
На следующий день в поликлинике Алина встретила свою бывшую коллегу Наташу, которая со слезами на глазах рассказала: "Я думала, что отдаю маму в пансионат всего на месяц для отдыха, а оказалось — навсегда... Но то, что я там узнала о собственном брате, навсегда изменило наше семью." Читать историю...