— Лен, открой, пожалуйста! Они приехали! — Павел, кричал из коридора, пытаясь одновременно снять куртку и разуться, не уронив пакет с пирожками.
Лена вытерла руки о фартук, выглянула из кухни:
— Кто «они»?
— Мама. И тётя Нина с дядей Гришей. Говорил же тебе. С Самары они теперь по субботам проездом. Решили к нам на пару часиков заскочить.
Лена застыла.
— Паш… А я, по-твоему, на кого тут всё утро вкалываю? На этих вот «заскочить»?
— Ну чего ты сразу так… Просто поужинаем. Посидим. Мамина родня, не чужие же.
— А я тебе кто, официантка в семейной столовке? Ты им ещё пледы принеси и пижамы предложи!
В прихожей уже слышались шаги, оживлённые голоса и мамин радостный возглас:
— Леночка, ну как ты! Такая худенькая стала — кормит, значит, плохо тебя Пашка!
Тётя Нина захлопнула за собой зонт, сбрызнула каплями линолеум:
— Ой, ну и ливень! А чай горяченький есть? И покрепче бы что-нибудь, мы с дороги…
Лена не ответила. Молча вернулась на кухню и шумно захлопнула дверцу духовки.
Через пятнадцать минут на столе уже стояли суп, жаркое, салат и компот. Павел помогал разливать, мама оживлённо рассказывала о соседях, тётя Нина перебивала, вспоминая что-то про бабушкин сервиз.
А Лена сидела, как чужая. Руки в тряпку, спина мокрая от пара. Ни «спасибо», ни «можно помочь».
— Леночка, а можно ещё ложку подать? И салфеточки, — попросила мама. — А то что-то ты всё сидишь…
— А может, ты сама подойдёшь и возьмёшь, мам? — вдруг раздалось неожиданно резко. — А то я не совсем поняла: я здесь кто? Хозяйка дома или персонал по вызову?
Павел вздрогнул. Мать нахмурилась. Тётя Нина замерла с ложкой на полпути ко рту.
— Девочка, ты чего это… — начала было свекровь.
— Я чего? Я устала, вот чего! — Лена поднялась из-за стола, вытерла руки, будто ставила точку. — Каждый раз одно и то же. Приезжаете без предупреждения, садитесь, как в кафе, я подай-принеси, улыбайся, слушай, как я плохо выгляжу и как вас устал самолет довезти. А я не робот, извините. И точно не обслуживающий персонал для родственников твоей мамы, Паш!
Павел открыл рот, но закрыл.
— Мама, тётя Нина, — выдохнул он. — Может, и правда… не стоило так внезапно.
— Ах, вот вы как! — свекровь встала. — Леночка, прости, если мы мешаем. Не знала, что тут теперь надо записываться заранее. Видимо, я уже не своя в этом доме?
— Вы свекровь. Гость. И родня — тоже гости. Просто… уважайте, что я не обязана вас всех принимать, когда вы захотите. И подносить салат — по графику. У меня работа, ребёнок, жизнь. И терпение — не резиновое.
В этот момент с лестницы спустилась пятилетняя Даша. Сонная, в пижамке, с косичками:
— Мам, а кто там так громко говорит?
Лена подошла к дочке, присела:
— Всё хорошо, солнышко. Просто гости немного забыли, что у нас выходной, и мы хотели побыть семьёй. Но теперь они, наверное, вспомнят.
Через десять минут гости собирались в тишине. Тётя Нина натягивала капюшон, дядя Гриша нёс остатки пирожков, завернутые в полотенце.
— Прости, Лен, — бросила свекровь на прощание. — Не хотела…
— Вот именно, — спокойно ответила Лена. — Вы не хотели понять. И теперь я напомнила.
Павел закрыл дверь, обернулся к жене.
— Ты знаешь… ты всё правильно сказала. Надо было это давно.
Лена устало улыбнулась:
— Просто я больше не собираюсь служить. Хочешь — люби меня, хочешь — злись. Но с подносом я закончила.