Когда Эдуард VIII в 1936 году отрекался от престола ради Уоллис Симпсон, а Гарри в 2020-м бежал в Калифорнию с Меган Маркл, мир видел лишь романтическую историю «короны ради любви». Но за этим стоит куда более глубокая драма — поиск материнской фигуры, которую ни один из них не получил в детстве.
Эдуард: король без матери
Мать Эдуарда, королева Мария Текская, была холодной, отстранённой женщиной, для которой долг всегда стоял выше эмоций. Современники описывали её как «статую без сердца»: она редко обнимала детей, считая, что физическая ласка «развращает характер». Когда 10-летний Эдуард (или «Дэвид», как звали его в семье) упал с пони и сломал руку, королева лишь сухо заметила: «Мальчики не плачут».
Его письма матери полны отчаянных попыток добиться внимания:
«Дорогая мама, я стараюсь быть хорошим, но мне так одиноко в Осборне…» (1907 год).
Ответы королевы сводились к напоминаниям о «достойном поведении». Неудивительно, что взрослый Эдуард искал в Уоллис то, чего ему не хватало:
—Она называла его «маленьким мальчиком» — и он с радостью принимал эту роль, даже застёгивая ей туфли на коленях.
— Её письма к нему звучали как наставления матери: «Ты должен быть сильным, Дэвид. Я так горжусь тобой».
— Она контролировала его, как когда-то королева Мария — но с одной разницей: Уоллис давала «пряник» после «кнута».
Уоллис стала для него заменой матери, которая наконец-то его «выбрала»— даже ценой короны.
Гарри: травма потери
Если Эдуард страдал от эмоциональной недоступности матери, то Гарри пережил куда более явную травму — **смерть Дианы**. В интервью Опре Уинфри он признался:
«Мне не позволили плакать на её похоронах. Я просто шёл за гробом, сжимая кулаки…»
Меган, как и Уоллис, заняла в его жизни двойную роль:
— Защитницы она буквально «вытащила» его из депрессии, уговорив обратиться к терапии.
— Доминирующей фигуры: по словам биографов, Гарри стал «зависим» от её мнения, как когда-то Эдуард от Уоллис.
Но ключевое отличие в том, что Меган сознательно использовала эту динамику. Её фраза «Я не хочу быть принцессой — я хочу быть причиной» (из интервью 2021 года) — прямое указание на желание **стать «автором» его новой идентичности.
Почему именно американки?
И Уоллис, и Меган — продукт культуры, где эмоции не подавляются, а выставляются напоказ. Для Эдуарда и Гарри это стало глотком свободы:
— Уоллис учила Эдуарда «жить без масок»— пить коктейли, смеяться громко, игнорировать протокол.
— Меган внушала Гарри, что его «истинное „я“ важнее долга» — отсюда их откровенные интервью и мемуары.
Америка здесь — не просто место, а символ «альтернативной реальности», где можно наконец стать «сыном», а не принцем.
Что бы сказал Фрейд?
1. «Сублимация материнского голода»:
Оба принца бессознательно повторили эдипов сценарий — но не в классической форме (конкуренция с отцом), а в регрессивной: поиск женщины, которая совмещает в себе и мать, и любовницу.
2. Травма как проклятие:
Гарри, как и Эдуард, не смог пережить горе (смерть Дианы/холодность Марии) — и перенёс его в отношения, где вновь оказался «маленьким мальчиком».
3. Бегство в «зеркало»:
И Уоллис, и Меган отражали их боль, но не исцеляли.
Как заметил психоаналитик Дональд Винникотт: «Лучше плохая мать, чем никакой»— даже если эта «мать» забирает корону.
Заключение
История Эдуарда и Гарри — не о любви, а о невозможности вырасти. Их побег — не бунт, а крик: «Посмотрите на меня!», адресованный матерям, которые так и не научили их быть собой без короны.
«Монархия не терпит детей — только солдат. Но что делать тем, кто хочет просто плакать?»— этот вопрос остаётся без ответа уже 90 лет.
#КоролевскаяПсихология #ФрейдОКоролях #МифыИМонархи #БунтЗапасных #АмериканкиИКороны