Фильм 2012 года «Последняя воля и завещание Розалинды Ли», известный у нас как «Завещание» – кино, которое, несомненно, по достоинству оценят любители театра. Его необычайно низкий рейтинг, по всей видимости, обусловлен именно этим фактом. Картина отходит от современных кинематографических канонов, представляя собой нечто среднее между арт-хаусом и моноспектаклем.
Она (кино-лента) строится вокруг одного персонажа, который одновременно является и главным героем, и единственным объектом повествования, при этом, рассказ ведётся словно бы в его отсутствие, через призму пугающего, напряжённого интерьера. Зритель обретает позицию скрытного наблюдателя, возникает эффект подглядывания за разворачивающейся драмой, словно подслушивая интимный разговор.
Именно поэтому возникает неоднозначность в восприятии: кто же является главным героем – антиквар, прибывший в заброшенный дом, или же невидимая, но постоянно присутствующая женщина, чья исповедь звучит как непрерывный закадровый голос, ткущий паутину тайны и напряжения?
В фильме нет ничего однозначного, всё пронизано атмосферой неопределённости, граничащей с нереальностью происходящего. Даже реальность событий ставится под сомнение, заставляя зрителя постоянно задаваться вопросом: что же на самом деле происходит?
Критики, ошибочно причислив «Завещание» к жанру фильмов ужасов, пропустили глубокий смысл картины. На самом деле, это скорее мистический нуар, с его неспешным нарастанием тревоги и саспенса, без резких всплесков явного ужаса. Здесь нет jump scares, нет скримеров – только медленное, завораживающее погружение в атмосферу неопределенности и страха.
Сюжет картины, опираясь на классическую для нуара тему «возвращения в город детства», раскрывает мрачные семейные тайны. В случае «Завещания», это экстремальные религиозные убеждения матери главного героя, её фанатизм, оттолкнувший от неё сына в детстве. Эта травма, остающаяся незаживающей раной, становится ключом к пониманию общего настроения фильма.
Проект исследует центральную категорию нуара – отчуждение. Отчуждение героя от матери, от себя самого, от мира, в котором он вынужден существовать. Это отчуждение просачивается в каждый кадр, в каждую деталь интерьера, в каждое слово закадрового повествования. Пустой дом – метафора пустоты внутри самого героя, а мрачные тени и полумрак – отражение его внутренних демонов.
Режиссёр мастерски использует игру света и тени, создавая атмосферу клаустрофобии и беспокойства. Каждый предмет интерьера, каждая деталь обстановки наполнены скрытым смыслом, говорят о прошлом, о семейных тайнах, о неразрешенных конфликтах.
Проект не дает простых ответов, он заставляет зрителя самостоятельно разобраться в сложных отношениях между матерью и сыном, понять причины их отчуждения и принять горькую правду о прошлом. «Завещание» – не просто кинократина, это загадка, которую нужно разгадывать вместе с героем, испытывая все те же чувства неопределённости, тревоги и нарастающего страха.
Это кино не для легкого просмотра, это кино для размышлений, для глубокого погружения в атмосферу психологического триллера, где границы реальности расплываются, а тайны прошлого возвращаются, чтобы навсегда изменить жизнь главного героя.