В фильме братьев Коэнов «Бартон Финк», посвященном незадачливому сценаристу, ищущему себя в Голливуде 1930-х, есть карикатурный персонаж – писатель Уильям, алкоголик и тиран, он терзает свою любовницу-секретаршу, которая, как оказывается, пишет за него. Актер выбран внешне похожим на Фолкнера, он в частности дарит герою гигантский свой роман «Навуходоносор». Конечно, это насмешка, но герой признается писателю, что считает того лучшим прозаиком Америки. Думаю, так считает не один герой, и не только режиссеры фильма, но и многие критики США, как тех лет, так и сегодняшних. В отличие от распространенного мнения, которого я сам придерживался, пока не прочитал трилогию о Сноупсах, Фолкнер писал не исключительно о расизме и вине белых людей. Ему удалось на протяжении более чем тридцати лет создать некий макрокосм, начиная с романа «Сарторис» и заканчивая «Особняком», в котором есть пересекающиеся герои, сквозные темы и сюжетные интриги, а в целом – жизнь округа Йокнапатофа, штат Миссисипи, в котором подчас мифопоэтическим языком с использованием библейских аллюзий рассказывается история американского Юга, как автор ее видел.
Самый известный его роман «Шум и ярость», написанный в достаточно молодом возрасте, экспериментальное подражание Джойсу, не произвело на меня должного впечатления: уже в нем заметно, что автор, что называется «долго запрягает», подготавливается, вбрасывает читателя в непонятную среду, сразу вводит какое-то умопомрачительное число персонажей, в которых совершенно невозможно сразу разобраться. Однако, чем дальше по тексту, тем больше сюжет становится увлекательным, герои понятными, панорама жизни осмысленной. Так называемую «трилогию о Сноупсах» Фолкнер писал почти семнадцать лет: «Поселок» вышел в 1940, «Особняк» в 1957. Последний как-то особо полюбился советским литературоведам из-за в целом положительного образа коммунистки Линды, так что «Особняк» проходили на филфаках всего Союза вместе с ранними работами Фолкнера. Трудно ли его читать? Сначала да, тем более, что в каждом романе автор конспективно рассказывает коллизии многих других романов цикла (не трилогии только, но и всего цикла Йокнапатофы). Так в «Особняке» рассказывается в частности, чем закончилась история семьи Компсонов из «Шума и ярости», а один из братьев (Джейсон) даже вступает в кратковременную перепалку-тяжбу с Флемом Сноупсом.
Фолкнер «долго запрягает» во всех трех романах трилогии, видимо, в этом его творческий метод, хотя событий в его книгах столь много, что получился бы отличный сериал. Обычно, пишут, что в трилогии о Сноупсах он хотел показать, как поколение стяжателей вытесняет из жизни прежнюю южную аристократию. Но, думаю, не это было главным для автора, скорее он хотел создать миф Америки, написать о Юге как о космосе, в котором есть свои Семирамиды и Елены Прекрасные. Так в «Поселке», что поразительно, наиболее поэтичные страницы связаны с «любовными похождениями» идиота Айзека Сноупса, прямое продолжение линии Бенджи из «Шума и ярости». В чем заключались эти похождения, не буду рассказывать, иначе вы сочтете и меня, и Фолкнера ненормальными, но действительно эти страницы по-настоящему потрясают, столь они прекрасны. Также линия Юлы Варнер, ее взросление и влияние на мужчин явно были прочитаны Набоковым и использованы им в своем самом известном американском романе.
«Город» в отличие от «Поселка» и «Особняка» как-то более социологичен, стерт в плане мифологизации героев, сам автор писал, что талант его в этом тексте истощается, остается одно мастерство. Однако, последняя треть – линия отношений Гэвина и Линды, Юлы и де Спейна вновь заставляют читателя забыть о времени и поглощать страницу за страницей. Три романа я прочитал меньше чем за месяц: долго начинал (начал «Поселок», еще когда читал параллельно «Человека без свойств»: когда электроннка разряжалась, читал Фолкнера на бумаге, потом бросил и погрузился в «Сагу о Форсайтах», а потом вообще забыл). Однако, коллизии, которыми начинается «Поселок» все это время помнил и держал в голове, так что сейчас начал читать не сначала, а страницы с 60-й. В начале «Поселка» напрягало обилие диалектизмов и просторечий, попытка автора дать голос обычным людям, в основном фермерам Юга. Потом, однако, он на это машет рукой, и самый простой работяга у него способен увидеть в Юле Елену Прекрасную.
Что касается библейских аллюзий, то их здесь много, впрочем, и обычный человек на Юге тех лет был чрезвычайно религиозен и вполне мог так изъясняться, что позавидовал бы профессиональный экзегет. Для Фолкнера важно, что его герои, в основном простаки, могут проживать жизнь библейских персонажей, не потому что они религиозны, а потому что жизнь всегда одинакова, и Писание ее определяет, даже если мы не верим не в него, ни в Предание, ни в Бога. «Поселок», «Город», «Особняк» - не просто история того, как Флем Сноупс подчинил себе сначала скромную деревушку под названием Французова Балка, а потом и весь город Джефферсон, не просто текст о силе человеческой алчности, которая в итоге пожирает себя (не об этом ли и «Евгения Гранде» Бальзака, книга, присутствие которой мы ощущаем постоянно в этой трилогии?) Фолкнер пишет ни много ни мало о национальном характере, и протестантизме как основе капитализма, о силе рока и рода, и прорастании вечных библейских сюжетов сквозь частные человеческие судьбы.
Когда-то услышал мнение, что Фицджеральд – это второй ряд американской литературы, первый – это Фолкнер и Хемингуэй. Хэма не любил никогда за его репортерский стиль, а вот за изящного Фицджеральда было обидно. О Фолкнере же знал, что он – экспериментатор и пишет что-то нечеловечески-неподъемное, это я сейчас понимаю, что этот автор отдал дань увлечению игрой с «потоком сознания», в поздних своих текстах он чаще использует несобственно-прямую речь, чем повествование от лица персонажей. Так, например, в «Поселке» нет ни одного монолога, а те, что есть в «Городе» и «Особняке», ничего не меняют: герои изъясняются схоже с автором, и в конечном счете речь рассказчика их поглощает. Это совершенно удивительные книги. Фолкнер – действительно гений, а то, что в «Особняке» действует коммунистка, то не будем забывать, что она глухая (!) и в конце концов идет на преступление и постепенно спивается. Не думаю, что автор верил в какую бы то ни было идеологию, просто те, кто идут в Америке против течения, вызывали у него уважение.
Что сказать в итоге? Судите сами, до чтения этой трилогии (кстати, все три части связаны между собой и надо читать их все по порядку, а не только «Особняк», как делают многие) у меня в электронном виде были лишь «Притча», «Осквернитель праха» и «Свет в августе», теперь же скачал еще «Авессалом, Авессалом» и «Когда я умирала». Фолкнера хочется читать, особенно позднего, ибо, как и любой человек, мудреющий с возрастом, он под конец жизни стал писать нечто невообразимое по силе и моще таланта с тем, что он создавал, будучи еще молодым. Одним словом, если вы прочли «Шум и ярость» со скрипом или бросили его, то вам надо немедленно читать трилогию о Сноупсах. Поверьте, вы именно читая это, ощутите, что автор был подлинным гением, с которым действительно и рядом не стояли многие американские классики. И как бы я не любил Драйзера, вынужден признать, что по охвату и планетарности мировидения Фолкнер выше его.