Новый этап в жизни.
Утром Алина проснулась и встала, когда услышала лай собак. Сполоснув лицо, надев стиранные перестиранные сарафан, подъюбник и кофточку (сос), завязав платок, которые Матрена оставила в предбаннике, вышла из бани. Предосеннее небо было низким и тусклым. Лаяла пушистая белая собака, которая была на привязи у хозяйственной части дома. Это она надрывалась, что хозяин с сыновьями собираются уходить куда-то, с собой берут черную собаку, а ее оставляют дома.
Как мой Тишка – с тоской подумала Алина. Был и у нее такой же белый пес, но не долгой оказалась его жизнь, попал под машину. А дело было так: когда у нее не стало старого пса Бакса, ей подружка сказала, что в их деревне много бродячих собак и щенков. Алина и ее дочь поехали поискать для себя собаку. Сколько они ни ездили, бродячих собак не было видно. Только два щенка-подростка гуляли – один белый, другой рыжий. Сначала они проехали мимо этой парочки, но больше собак не было видно. Тогда они остановились и забрали белого щенка. Наверно у него был хозяин, щенки были на свободном выгуле. Когда пес жил у нее, Алина выгуливала его на поводке, даже когда вырос в большого и сильного пса. Однажды он сбил ее с ног и протащил по асфальту, когда захотел погнаться за кошкой. После этого Алина просила зятя погулять с ним, если тот приходил помочь по хозяйству. Они гуляли, зять стал отпускать Тишку без поводка. Но в тот день Тишка рванул за кошкой через дорогу, по которой в это время неслась легковая машина, несмотря на дорожный знак, ограничивающий скорость сорока километрами. Бампером машина сломала хребет собаки. Пришлось его усыпить. Такая вот короткая жизнь оказалась у Тишки. Вот такая грустная история…
Дома оставалась жена Федора с младшими детьми. Правильно, как говорила бабушка: «Мужик да собака на улице, баба да кошка в доме».
- Садись, – кивнула Матрена и положила в тарелку, выдолбленную из березового капа, рыбу, довольно-таки большой кусок белой вареной рыбы с травами. Отдельно лежали еще другие травы, в том числе щавель в вперемежку с подорожником. Подорожник - отличное средство для утоления голода в дороге. Еще была похлебка из кваса с редькой, затем поставила берестяной стакан с напитком из черемухи.
- Поешь, потом пойдешь в лес за березовыми ветками. Надо еще веников заготовить, их немного есть, но на зиму много надо. У меня руки заняты, видишь, – кивнула на детей. - Потом сходишь за грибами и ягодами. Скоро зима, со дня на день может снег пойдет. Зима – тетка злая, может и свою подругу с косой отправить по нашу душу. Еще же и тебя кормить придется.
Матрена была миловидная, но сколько ей лет было трудно сказать. Если старшему сыну лет 15-16, то ей где-то за 30. Раньше девочек, если в семье рождались одни девочки, а также из больших или бедных семей выдавали и в 16 лет. Но Алина выглядела ровесницей или даже моложе в свои 45 лет. Женщины много рожали и очень много трудились. К 40 годам они имели широкую натруженную спину, крепкие огрубевшие руки и ноги. Плюс постоянная жизнь на улице, обветренная сухая кожа старили женщину. Крестьяне летом вставали с рассветом, а спать ложились после заката и целый день крутились как белки в колесе, потому что если летом не будешь работать как лошадь и профукаешь урожай, то зимой сдохнешь от голода вместе со всей семьей. И так всю жизнь. Странно еще, что в семье маловато детей. Скорей всего, после мальчиков два-три ребенка умерли в младенчестве. Детская смертность была очень высокая в те времена.
Матрена, пока говорила, пыталась кормить ребенка грудью, но ребенок отворачивался и продолжал плакать. Грудь у женщины была худой, висячей. Может молока уже нет или прокисло – думала Алина, но говорить ничего не стала, она же «немая» как бы. Острословы в ее время называли такие груди «уши спаниеля». Алина вспомнила, как ее саму таким же криком изматывала собственная дочь, поднимая по 5-6 раз за ночь. Ее дочка ни в какую не соглашалась на разнообразное детское питание для грудничков, которое в изобилии продавалось в магазинах. Бутылочки с питанием откидывала, а резиновые соски-пустышки выплевывала так, что те летели к ногам. В конце концов Алина стала кормить ее кефиром, благо в те времена в молочную продукцию пальмовое масло еще не добавляли. Собственного грудного молока у Алины не было, поэтому груди были пышные (наверно зажиревшие), как у молодой.
- Машко – позвала Матрена старшую дочь лет шести, – чего сидишь? Пол вымыть надо». Сама при этом положила дите в люльку и повернулась к печи.
Алина пошла в лес, взяв с собой корзину, стараясь запомнить местность. До леса было близко - «рукой подать». Полей, с растущим зерном или овощами тогда еще не было.
Погода была пасмурная, но это даже хорошо – грибы лучше видны в траве или во мху. Поздоровалась с лесом, слегка поклонилась – так делала ее бабушка. Она говорила, что лес живой, а Хозяин леса, все видит и слышит: кто с чем пришел, и кто с чем уйдет, и какой ты человек. Он может поиграть с тобой, может отпустить, а может и нет, может напугать, а может и помочь. Мысли должны быть чистыми в лесу, он читает нас, можешь тут же, рядом заплутать в трех соснах и будешь слышать рядом дорогу, а не выйдешь ни за что. Чем больше дней она жила здесь, тем больше убеждалась, что старики делали все правильно, думали, может быть, в первую очередь о тех, кто или что их окружает, а потом уже о себе.
Сначала кружила недалеко, оглядываясь на дом. Нарвала целый ворох березовых веток. Как же пригодились ей знания деревенской жизни. Пригнула вершинку молодой березки, тем самым отметила место, где оставила кучку нарванных веток и пошла за грибами. Набрала целую корзину грибов. Это не то, что в ее время, когда от города на десятки и сотни километров каждые триста метров стоит машина вдоль дороги и уже понятно, что тут делать, вернее, искать нечего.
Пора было возвращаться. Не сразу, но нашла ворох нарванных березовых веток, связала их, накинула на плечо, держа одной рукой эту вязанку, в другой руке несла корзину с грибами и пошла «домой». Вспомнились слова песни В.Высоцкого:
«Здесь лапы у елей дрожат на ветру, здесь птицы щебечут тревожно.
Живешь в заколдованном диком лесу, откуда уйти невозможно» …
Дальше вспомнить не смогла и только эти слова, как заезженная пластинка, крутились в голове...
Продолжение следует...