– Прошу тебя, отпусти! – голос Марьи едва было слышно.
Совсем ослабела за три месяца сидения в подполе. Одна тень от нее осталась. Только живот все рос и рос, несмотря на то, что Прасковья давала падчерице лишь кусок черствого хлеба.
Девушка, бледная, почти ослепшая в вечной темноте земляной ямы, заплакала тонко, беззащитно. Взмолилась перед мачехой:
– Отпусти. Все сделаю, что велишь. Скажи, что хочешь, почто мучаешь? Ведь заживо уморишь и меня, и ребеночка.
Прасковья лишь скривилась, брезгливо стряхнула с себя слабые пальцы.
– Завыла. О чем думала, когда блудила со своим Егоркой? С ним миловалась? С пузом ходила, от меня позор прятала. Думала, я не догадаюсь? Прикрыть грех хотела?
Марья сжалась в углу, стыдливо накрыла тугой живот руками. Лицо ее осунулось, глаза ввалились, но она не отвечала мачехе. А та в ярости стукнула кулаком по деревянной лестнице.
— Чего молчишь, как немая? Сразу язык проглотила!
Крепкие, крестьянские пальцы вцепились в растрепанную косу:
– А ну, кайся, проси прощения, греховодница.
Несчастная только закусила губу. Но молчала – упрямица! Прасковья со злостью выкрикнула:
– Что думаешь, Егорка твой придет? Все ждешь! Да забыл он о тебе уже, больно нужна ему такая уродина, как ты. Погулял да забыл!
Сердито заскрипели ступеньки под крепкой крестьянской фигурой Прасковьи, грохнула крышка подполья. Мачеха поднялась наверх, а несчастная Марья снова осталась в сырости и темноте. Одна… Вот уже много дней одна, без надежды на спасение. Так много, что она сбилась со счета.
И что делать дальше, не знала… Как выбраться из жуткого плена, куда заперла ее мачеха?
Да и не знала уже, а надо ли требовать, кричать, просить о помощи? Может, приберет ее бог, так тому и быть… Справедливое наказание за сотворенный блуд и незаконное дитя, как говорит Прасковья.
Так бы легла, да и не шевелилась больше… Сил нет выносить муки голода, дрожать в стылом земляном мешке. Если бы не ребенок! Она его уже чувствовала, он крутился, толкал ее изнутри каждый день. Будто умолял: не надо, не губи меня, не сдавайся. Я так хочу жить, мама.
Вот и сейчас, как будто перышком изнутри провели, живой, протянул ручку или ножку.
Марья покрутила головой, стряхивая туман обморока. Поднялась на дрожащих от слабости ногах и принялась ощупывать ледяные стены подпола. Нет, надо найти отсюда выход. Хоть какую-то лазейку, через которую можно выбраться наружу.
А у самой текли ручьем слезы из глаз. Ведь всего несколько месяцев назад судьба у нее совсем другая была! И любовь в душе, и достаток в доме. Казалось тогда, что конца-краю не будет простому девичьему счастью!
***
Все началось летом, когда на деревенские гуляния приехали на трех телегах парни из соседнего села. И среди них был Егор… С первого взгляда на парня забилось у Марьи сердце, как птичка. Ах, какой красавец! Косая сажень в плечах, глаза голубые, будто васильки в поле. И он тоже на нее все смотрел и смотрел весь вечер.
Перед отъездом подошел, поклонился в пояс девушке:
– Скажи, как звать тебя, красавица? Кто твои родители?
Марья потупилась, оробела. Подруги вокруг принялись насмешничать на все лады.
– А тебе почто? Как приехал, так и уедешь.
– Ишь какой пострел! Самую завидную невесту на селе высмотрел.
Егор в ответ нахмурился:
– Перестаньте! Свататься я хочу, приглянулась она мне. Хоть есть приданое, хоть нет, мне все равно. Главное, я увидел, какая она внутри чистая и хорошая.
Зашептал ему на ухо побратим:
– Брось, Егора, не отдадут ее за тебя. Худо вы живете, небогато. А Марья хоть сирота, да тятя после себя хозяйство крепкое оставили и избу-пятистенку. Мачеха ее жениха ищет зажиточного, под стать.
Да только Егору все слова и насмешки были нипочем, так в душу запала девушка. Решил он все равно попытать своего счастья. Поклонился Марье, тихонько спросил:
– Посватаюсь, пойдешь за меня?
А она кивнула в ответ.
Самой же от радости плясать хотелось, петь! Невестой она станет этому красивому и хорошему парню, женой! Будут жить ладно! До чего же судьба у нее счастливая. Да только вперед радости горе прибежало в жизнь Марьи.
Уже на следующий день прибыли сваты на двор. Гостей встретила Прасковья, ее мачеха. И не пирогами, не хлебом-солью, как положено, а… бранью. И даже в дом не пустила.
Уперла руки в боки:
— Чего явились? Нечего здесь делать. Марью за босяка не отдам.
Напрасно уговаривал ее Егор, ломал перед упрямой крестьянкой шапку в руках:
— Я ведь умелый, всякое дело в руках ладится. Что вам еще нужно?
Но Прасковья только хмурилась:
– Бобыль ты безземельный, при дядьке живешь. Вот и живи дальше, а сюда носа не показывай. Усмотрел богатую невесту на свой пустой карман!
Захлопнула дверь перед самым носом жениха, отправила восвояси сватов с позором. Марья в своей светлице слышала все до единого слова. И сердце у нее ныло от жалости и любви к Егору. Хороший он парень. Ну и что, коли бедный? Так тятя добра нажил много – и дом, и хозяйство, и наделов. На десятерых хватит!
А самое главное – он любит ее. Это она видела по его глазам, чувствовала душой.
Ах, если бы родители были ее живы! Тятя бы любимую дочку послушал. Матушка бы благословение свое дала. Они жадными до добра не были, как Прасковья.
Вечером, когда мачеха ушла к соседке, Марья выскочила во двор. Как бы весточку передать Егору? Что не она это, а мачеха против их свадьбы! Вдруг придумает он, как уговорить упрямую Прасковью?!
Оказалось, что и Егор ее караулил у ворот. Кинулся со всех ног к своей зазнобе:
— Марьюшка! Я тебя жду. Ведь согласие ты дала, когда про сватов спрашивал. Почему отказала? Мачеха твоя нас со двора погнала. Неужто передумала из-за моей бедности, из-за того, что нет у меня ничего за душой? Так не беда, рукастый я! Работать буду ради тебя с утра до ночи. Со мной нужды не узнаешь, обещаю!
Марья схватила его за руку, повела к сараю, подальше от любопытных соседских глаз. А то мигом мачеха узнает, что она с Егором разговаривала у дома.
Там девушка призналась парню:
— Не я отказала, Егорушка. Прасковья, все она, сватов отправила прочь. Я же тебя… люблю, Егор. Как увидела, так и полюбила всем сердцем. А мачеха против всех женихов, не хочет в дом отцовский чужого пускать.
Они стояли так близко, что Егор не удержался, обнял любимую.
— Я не отступлюсь! Убежим куда-нибудь... в другое село, там и обвенчаемся. Что она нам сделает, когда дело уже будет сделано?
— Боюсь я, Егор... — голова у Марья закружилась, земля ушла из-под ног от шепота парня и его рук, что гладили ее волосы и плечи. — Свадьба-самокрутка не по-христиански. Что люди скажут…
Но страх перед всеми бедами отступил, когда Егор поцеловал ее! Вот оно счастье девичье!
Долго еще шептали они друг другу слова любви, мечтали о свадьбе. И до того сладко им было вдвоем, что случилось то, что и должно случиться между любящими людьми.
Согрешили…
Правда, тогда Марья и не поняла, что они наделали. Перед тем как отправиться домой, Егор пообещал:
– Моей будешь женой, никто меня не остановит! На заработки поеду, а осенью вернусь. Перед подарками Прасковья не устоит, согласится на наше венчание!
Вот только обещания своего исполнить не смог…
***
Через два месяца Марья поняла, что носит ребенка. Хотела рассказать Егору, послать весточку, но не придумала как. Мачеха же косилась на падчерицу, что по утрам воротила нос от еды и наливалась на глазах.
В конце лета случилась беда: Прасковья прокралась в баню, когда только стянула с себя сарафан Марья. Увидела ее округлую фигуру и схватилась за розги! 2 ЧАСТЬ РАССКАЗА содержит лексику и темы , которые запрещено освещать на Дзене в свободном доступе. Но без этого о подобных событиях не написать. По этой причине рассказ полностью дописан и опубликован в ПРЕМИУМ 👈🏼