Эссе
1. Литературная Юрмала
Мы въехали в Ригу из Юрмалы. В Риге шел дождь, хотя по дороге большие капли на лобовом стекле не предвещали мелкого кучного сплошного дождя . "Запорожец" нашего увлеченного поэзией Юрия Александровича Максимова, кстати, ветерана гражданской авиации, быстро доставил нас в кафе. Этот автомобиль с круглыми как глаза восточной красавицы глазами, казалось в дождь ехал быстрее, это на солнце он ей-богу ленился и засыпал прямо на дороге.
Кроме водителя Наша компания состояла из знаменитого московского профессора Валерия Павловича Друзина, легендарного главреда "Звезды", моей мамы, – она тогда готовила первую в Советском Союзе диссертацию по Бунину, меня, – безмозглого шалопая из сибирского села под названием Северное , где я жил у бабушки, заканчивал школу и с утра до ночи резался в шахматы и выходил на турниры типа, чемпионат школы, села, района.
2. Шахматная Юрмала
Что такое Рига, Юрмала, шахматы и джаз для школьника из Сибири в конце 70-х? Дух западной жизни, раскрашенной в шахматную клетку и важные, хорошо одетые поэты, писатели и композиторы, отдыхающие в Доме «Доме Писателей», в престижном районе Дубулты в Юрмале.
С клетчатой салфетки в баре Дома литераторов, на которую ставился свежий творог, клубника и ароматный бразильский кофе, с розария вокруг игрушечного немецкого домика под соснами Дубулты, приютившей нас хозяйки, где цветник был как разыгранная шахматная комбинация, с красивыми фигурами слонов, коней и ладей в центре, с горделивыми королем, ферзем и всей их свитой в глубине, начинался мой день в Юрмале.
Утром я выходил, непременно встречал Илзе, девочку в коротком платье с загоревшими ногами, будто из "Бременских музыкантов", потом по красно-песочной дорожке я покидал нашу "резиденцию", и несся, тарахтя шахматной доской к моему шахматному визави, Льву Абрамовичу, он поджидал меня на соседней улице, в таком же миниатюрном саду...
Для игры под яблоней нужна большая потертая доска, легкое дуновение ветерка, несколько сорвавшихся листьев, остывающий в чашке чай, керамическая креманка с яблочным джемом и приглушенный говор игроков, - все под бомбардировку падающих яблок... Но в ушах был лишь стук фигур по доске. Позже я пойму, что мне напомнит этот стук вечером в кафе "Аллегро".
А пока...
…Юрий Александрович, наш добрый знакомый, прошел к нашему домику в Юрмале, по узкой выложенной булыжником тропинке, расточая аромат одеколона "Рига", временно ставящего мат запахам сада и повез нас в Ригу.
3. Джазовое кафе
Мы вырулили на улицу Ленина, и остановились перед просторным кафе «Аллегро», да-да, тем самым кафе в доме №24, которое нельзя было не посетить вечерком, в среду, ведь там, раз в неделю давали джаз.
Просторный зал с ровными рядами квадратных столиков напомнил мне зал Центрального шахматного клуба в Москве, на Гоголевском бульваре.
Столики, конечно были все забронированы, но Максимов, как старый друг одного знаменитого импровизатора шахмат по фамилии Михаил Таль, повторил фразу своего доброго знакомого: "Попробую выскочить ферзем на b4", и ринулся в кабинет директора кафе.
Максимов был очкариком, со светлой головой, давно освобожденной от волос. И надо было видеть, как он возвращался от директора. У него добрым огоньком светились глаза, очки, и как мне показалось, даже уши.
– Остаемся! Столик найдут. Нам несказанно повезло. Сегодня на саксофоне играет Вадим Вядро ( кто не знает, легенда рижского джаза).
В тот вечер я впервые услышал живой джаз, как объяснить, что я чувствовал, когда каждый нерв эта музыка у меня потрогала? Причем в предыдущий вечер, в Домском соборе я впервые услышал в живую исполнение на органе музыки Баха, где были мощь и глубина басовых регистров, вихрь верхних голосов, модуляции и смена тембра, и в финале — громоподобный каданс. Там я улетал в Средневековье.
Здесь я испытал нечто другое. Здесь каждый миг ты попадаешь в новую ситуацию, новую историю. Да уж, после органа джаз... Это что-то, это как-то, это где-то...
– А сюда заходил Таль, он любит джаз.
Экс-чемпион мира Михаил Таль? Наша живая легенда шахмат. Я не ослышался? И Юрий Александрович – его старый приятель?
4. Шахматная комната Таля
…По улицам старой Риги, мощеным камнем и достойным съемок "Семнадцати мгновений весны", утром мы едем домой к Талю, назойливый дождь сопровождает наш визит - нам не хватает только черного Мерседеса Штирлица. Но я лопаюсь от радости.
…Мы едем к Талю (ну, быстрее же!), паркуемся у серокаменного немецкого дома, идем (Боже мой, давайте побыстрее!) по широкой лестнице с высокими перилами на какой-то этаж и высокие двери распахиваются одной створкой.
"Его нет дома" - миниатюрная женщина в японском халате с пагодами и иероглифами, его жена - Ангелина Петухова. Но мы вошли. Как же! Квартира Таля (или та часть, что мы увидели) напоминала музей с антикварной мебелью, картинами в широких рамах, коллажами, гобеленами на стенах и кубками, статуэтками, и снова кубками, и снова статуэтками. Старые массивные комоды, и множество шкатулок.
На видном месте, на каком-то комоде завоевал свое удобное место проигрыватель виниловых пластинок, с мощной группой пластинок с джазовыми композициями. Я даже их достал и понюхал.
А потом прошептал про себя: «Здесь живет Таль!» и вдохнул запах антикварных шахматных комнат под высоким потолком. (Это потом я услышу в интервью Таля: "Я - прогрессирующий ретроград"). Необычный замес ретроградства , искрометной щахматной игры и джаза.
Ангелина безразлично поддерживает разговор: "Ах вот как!", «Не знаю, когда…», «Ну да...», «Конечно жаль». Но король ветерана советской гражданской авиации не сдавался. Максимов припомнил ей, что она мастер спорта по шахматам и все такое. Он явно выводил нас из цейтнота, давая мне шанс еще побыть в квартире чемпиона мира по шахматам.
...Мы ушли. Я так никогда воочию Таля и не увидел, с завистью смотрел на людей, которые были с ним знакомы. Но впереди меня ждали другие встречи, необычные встречи. Будь я за шахматной доской или на джазовом концерте, я представлял себе, как бы сыграл Михаил Таль, и вдохновлялся этим представлением.
5. Одна из виртуозных шахматных партий
За разбором шахматных партий Таля, я нашел одну, где раздались звуки джаза.
Может быть потому, что в той партии были Таль виртуозно создавал хаос, в котором он ориентировался лучше соперника, атаку развивал ритмично и волнами, с неожиданными жертвами и скрытыми угрозами. И все на таком хорошем эмоциональном накале.
Это 8-я партия шахматного матча Михаил Таль — Василий Смыслов, сыгранная в 1960-м году.
Не могу удержаться от того, чтобы не привести хотя бы первые ходы той партии.
1. e4 c6 2. d4 d5 3. e5 Сf5 4. Сd3
(Уже необычно, рискованно и кажется, опрометчиво, — но это тактика, где Таль избегает привычных схем Каро-Канн и сразу стремится к осложнениям. Он не первый раз играет с Василием Смысловым. Он прекрасно знает, что его соперник известен любовью к классической музыке и отличается позиционной игрой, и очень не любит такие "шахматные вольности". Далее Таль в своем стиле обязательно что-нибудь пожертвует. Это будет пешка. Он жертвует пешку за динамику, как джазмен, нарушающий гармонию ради экспрессии.
Ведь белые фигуры уже "звучат" в унисон , уже готовы к атаке. Если будете разбирать, то получите истинное удовольствие от хода 12. Кb5!
Резкий вход коня — как саксофонное соло посреди медленной композиции. Ведь впереди у белых – дикая погоня за черным королём. Где не только фигуры, но и пешки превращаются в ураган — это уже не позиционная игра, а джазовая импровизация с неочевидными ритмами, и нарастанием атаки – неожиданное крещендо в джазовой пьесе. Когда на 23-м ходу, всего лишь на 23-м ходу ладья белых объявит шах черному королю и мат станет неизбежен. Понятное дело, Смыслову пришлось так рано уже сдаваться.
Даже игра гениального Фишера, так не заставит вас подпрыгнуть на месте.
Ведь...
Здесь свинг — ритм, который заставляет тело двигаться, – у Таля он в виде цугцванга. Таль любит менять темп партии — то замедляясь, как кул-джаз, то ускоряясь в бешеный бибоп.
Здесь импровизация — когда каждый ход рождается здесь и сейчас, как соло саксофона, которое нельзя повторить.)
Здесь диссонансы — звуки, которые кажутся ошибками, но создают гармонию, – узнаете его, на первый взгляд, абсурдные жертвы фигур?
Здесь грув — когда музыка течет сквозь тебя, как комбинация Таля, когда кажется, что доска оживает, а фигуры двигаются сами, куда им заблагорассудится, как ритм-секция в джазовом ансамбле.
Здесь кульминация — тот катарсис, когда все сходится в одной точке, как мат в шахматах.
Послесловие
Прошли годы. И не соберешься в Ригу, не услышишь того джаза, не будешь болеть за победу в очередном турнире экс-чемпиона мира Михаила Таля, и даже не разберешь его новую партию Таля.
Но!
Свобода творчества. Порыв души. Неожиданные рискованные ходы. Бьющие как колеса поезда ритмы. И, наконец, эмоциональный взрыв — все это оставил Таль в наследство с теми пластинками на стареньком проигрывателе, с той шахматной доской, на которой всегда расставлены шахматы в его доме для "джазовых партий" следующих поколений.