Валентина Сергеевна как раз чай заваривала, когда дочка Наташа с работы пришла. Видно было - устала, но лицо какое-то взволнованное.
— Привет, мам. Как дела?
— Дела... Да вот сидела, думала о нашем разговоре.
— О каком разговоре?
— О Максиме. Мам, мы же вчера об этом говорили.
— Говорили... Наташа, но я всё равно не понимаю.
— Что не понимаешь?
— Как можно в дом преступника пускать?
— Преступника? Мам, это же Максим. Твой внук.
— Внук, не внук. Он же сидел.
— Сидел, отсидел, освободился. Люди исправляются.
— Исправляются... Наташа, ты же сама знаешь, что бывшие заключённые не исправляются.
— Откуда знаю? Мам, это же стереотипы.
— Стереотипы, не стереотипы. Жизнь показывает.
— Показывает что?
— Показывает, что кто раз украл, будет красть всегда.
— Мам, но Максим не вор. Он в драке участвовал.
— В драке... А драка это что, хорошо?
— Не хорошо, но не воровство.
— Наташа, какая разница? Преступление есть преступление.
— Есть разница, мам. Драка и кража - разные вещи.
— Разные, не разные. Главное - он нарушитель.
— Нарушитель... Мам, но он же наказание понёс.
— Понёс наказание и что? Это его оправдывает?
— Не оправдывает, но даёт право на второй шанс.
— На второй шанс... Наташа, а кто даёт этот шанс?
— Общество даёт. Семья даёт.
— Семья... А если семья не хочет давать?
— Мам, но мы же его семья.
— Были семьёй, пока он нормальным был.
— Нормальным? Мам, он и сейчас нормальный.
— Нормальный человек в тюрьму не попадает.
— Попадает, если обстоятельства.
— Обстоятельства... Наташа, обстоятельства не заставляют драться.
— Заставляют, если защищаешься.
— Защищаешься... А от чего он защищался?
— От хулиганов. Заступился за девушку.
— За девушку... А нельзя было по-другому?
— Мам, а как по-другому? Стоять и смотреть?
— Можно было полицию вызвать.
— Полицию... А если времени нет?
— Время всегда есть.
— Не всегда, мам. Иногда нужно действовать быстро.
— Действовать быстро... А думать не нужно?
— Думать нужно, но не всегда есть время.
— Время есть, желания думать нет.
— Мам, ты же его не знаешь сейчас.
— Знаю. Знаю, что он сидел.
— Сидел, но исправился.
— Исправился... Наташа, а откуда ты знаешь?
— Знаю, потому что общаюсь с ним.
— Общаешься... А я с ним не общаюсь?
— Не общаешься. Ты с ним даже разговаривать не хочешь.
— Не хочу, потому что стыдно.
— Стыдно? Мам, стыдно за что?
— Стыдно, что внук в тюрьме сидел.
— Сидел, но теперь свободен.
— Свободен... А репутация что?
— Какая репутация?
— Наша семейная репутация.
— Мам, а что люди скажут?
— Скажут, что у нас преступник в семье.
— Скажут... А нам что, жить мнением людей?
— Не жить, но учитывать.
— Учитывать... А семью не учитывать?
— Семью учитывать, но репутацию тоже.
— Репутацию... Мам, а что важнее?
— Важнее репутация.
— Репутация важнее семьи?
— В данном случае да.
— В данном случае... А почему в данном случае?
— Потому что он нас всех опозорил.
— Опозорил... Мам, но он же исправился.
— Не исправился. Таких не исправляют.
— Не исправляют? Мам, откуда ты это знаешь?
— Знаю из жизни.
— Из жизни... А может, из предрассудков?
— Не из предрассудков, а из опыта.
— Из опыта... Какого опыта?
— Жизненного опыта.
— Жизненного... А личного опыта с Максимом у тебя есть?
— Нет, но общий опыт есть.
— Общий опыт... А может, стоит получить личный?
— Не стоит. Не хочу.
— Не хочешь... Почему?
— Потому что боюсь.
— Боишься чего?
— Боюсь, что он что-то украдёт.
— Украдёт? Мам, он же не вор.
— Не вор, но был в тюрьме.
— Был в тюрьме... А в тюрьме что, всех воровать учат?
— Учат плохому.
— Плохому... А может, учат и хорошему?
— Чему хорошему можно в тюрьме научиться?
— Можно подумать о жизни, переосмыслить.
— Переосмыслить... Наташа, это всё сказки.
— Не сказки, мам. Люди меняются.
— Не меняются. Остаются такими же.
— Остаются... А ты его видела хоть раз после освобождения?
— Видела. Заходил вчера.
— Заходил... И что, плохо выглядел?
— Не плохо, но не так как раньше.
— Не так... А как?
— Как чужой.
— Чужой? Мам, но это же Максим.
— Это не Максим. Это другой человек.
— Другой человек... А в чём разница?
— В глазах разница. Глаза другие.
— Глаза другие... А может, просто взрослее стал?
— Не взрослее, а жёстче.
— Жёстче... Мам, а жизнь его не закалила?
— Закалила, но не в лучшую сторону.
— Не в лучшую... А откуда ты знаешь?
— Вижу. Чувствую.
— Чувствуешь... А может, предвзято относишься?
— Не предвзято, а осторожно.
— Осторожно... А семья должна быть осторожной?
— Должна, если есть опасность.
— Опасность? Какая опасность?
— Опасность, что он нас всех подведёт.
— Подведёт как?
— Опять что-то натворит.
— Натворит... Мам, а если не натворит?
— Натворит. Такие всегда натворят.
— Такие... А кто такие?
— Бывшие заключённые.
— Бывшие заключённые... Мам, а все они одинаковые?
— Все одинаковые.
— Одинаковые... А может, разные?
— Нет, одинаковые. Все испорченные.
— Испорченные... А исправиться нельзя?
— Нельзя. Кто раз сел, тот пропал.
— Пропал... Мам, а второй шанс?
— Второй шанс не для таких.
— Не для таких... А для каких?
— Для нормальных людей.
— Нормальных... А Максим не нормальный?
— Не нормальный. Нормальные в тюрьму не попадают.
— Не попадают... А если попадают?
— Значит, ненормальные.
— Ненормальные... Мам, а может, просто ошиблись?
— Не ошиблись. Специально делали.
— Специально... А защита девушки это специально?
— Специально полез в драку.
— Полез в драку... А должен был стоять?
— Должен был подумать.
— Подумать... А если девушку избивали?
— Тогда полицию вызвать.
— Полицию... А если полиции нет рядом?
— Тогда не лезть.
— Не лезть... А совесть?
— Совесть совестью, а голова головой.
— Голова головой... Мам, а если бы тебя избивали?
— Меня не избивают.
— А если бы избивали?
— Тогда другое дело.
— Другое дело... А в чём разница?
— Разница в том, что я родная.
— Родная... А та девушка чужая была?
— Чужая.
— Чужая... И за чужих не заступаются?
— Не заступаются, если умные.
— Если умные... А Максим неумный?
— Неумный, раз сел.
— Раз сел... Мам, а может, наоборот, совестливый?
— Совестливый? Наташа, совестливые не дерутся.
— Не дерутся... А защищают?
— Защищают, но по-другому.
— По-другому как?
— По-умному.
— По-умному... А как это?
— Не знаю как, но не драться.
— Не драться... Мам, а если другого выхода нет?
— Выход всегда есть.
— Всегда... А иногда его нет?
— Нет, всегда есть.
— Всегда есть... Мам, а ты когда-нибудь была в такой ситуации?
— Не была, но знаю.
— Знаю... Откуда знаешь?
— Знаю, что умные люди не дерутся.
— Не дерутся... А Максим дурак?
— Не дурак, но неумный.
— Неумный... А ты с ним разговаривала?
— Разговаривала вчера.
— Разговаривала... И что, глупый показался?
— Не глупый, но другой.
— Другой... А в чём другой?
— В поведении другой.
— В поведении... А как себя вёл?
— Тихо вёл себя.
— Тихо... А это плохо?
— Подозрительно.
— Подозрительно? Мам, а может, стесняется?
— Не стесняется, а что-то скрывает.
— Скрывает... Что скрывает?
— Планы свои преступные.
— Преступные планы? Мам, откуда ты это взяла?
— Взяла из логики.
— Из логики... Какой логики?
— Если молчит, значит, что-то замышляет.
— Замышляет... А может, просто не знает, что сказать?
— Знает, что сказать. Просто не хочет.
— Не хочет... Почему?
— Потому что боится выдать себя.
— Выдать себя... В чём выдать?
— В том, что планирует.
— Планирует... Мам, а может, он ничего не планирует?
— Планирует. Такие всегда планируют.
— Такие... Мам, ты же его толком не знаешь.
— Знаю. Знаю, что он сидел.
— Сидел... А что ещё знаешь?
— Больше и знать не хочу.
— Не хочешь... Почему?
— Потому что боюсь.
— Боишься... Чего боишься?
— Боюсь, что он нас подведёт.
— Подведёт... А если не подведёт?
— Подведёт. Обязательно подведёт.
— Обязательно... Мам, а откуда такая уверенность?
— Уверенность из опыта.
— Из опыта... Какого опыта?
— Из опыта знакомых.
— Знакомых... А у знакомых что было?
— У знакомых тоже внук сидел.
— Сидел... И что потом?
— Потом опять натворил.
— Натворил... А может, это другой случай?
— Не другой. Все одинаковые.
— Все одинаковые... Мам, а Максим что, не имеет права на шанс?
— Не имеет. Он свой шанс уже потратил.
— Потратил... А второго шанса не бывает?
— Не бывает для таких.
— Для таких... А если он действительно исправился?
— Не исправился. Не верю.
— Не веришь... А проверить?
— Не хочу проверять.
— Не хочешь... Почему?
— Потому что опасно.
— Опасно... Чем опасно?
— Опасно тем, что он что-то украдёт.
— Украдёт... А если не украдёт?
— Украдёт. Или что-то ещё сделает.
— Что-то ещё... Что может сделать?
— Может опять подраться.
— Подраться... А если повода не будет?
— Повод найдёт.
— Найдёт... Мам, а может, ты ошибаешься?
— Не ошибаюсь. Чувствую.
— Чувствуешь... А чувства могут обманывать?
— Могут, но не в этом случае.
— Не в этом случае... Почему?
— Потому что он мне чужой стал.
— Чужой стал... Мам, но он же твой внук.
— Был внуком, пока не сел.
— Пока не сел... А теперь кто?
— Теперь чужой человек.
— Чужой человек... А кровь что, не связывает?
— Кровь связывает, но поступки отталкивают.
— Отталкивают... Мам, а прощение?
— Прощение не для всех.
— Не для всех... А для внуков?
— Для внуков тоже не всегда.
— Не всегда... А когда?
— Когда заслужат.
— Заслужат... А как заслужить?
— Исправиться полностью.
— Полностью... А как доказать, что исправился?
— Никак. Поэтому и не верю.
— Не веришь... Наташа, он мне чужой, но живёт у нас!
— Живёт у нас... Мам, а где ему жить?
— Не знаю где, но не у нас.
— Не у нас... А где?
— Пусть сам ищет.
— Сам ищет... А если не найдёт?
— Найдёт. Такие всегда находят.
— Находят... А если не найдёт и на улице останется?
— На улице не останется. Найдёт где-то.
— Найдёт где-то... А если не найдёт?
— Тогда его проблемы.
— Его проблемы... Мам, но он же семья.
— Не семья. Семьёй перестал быть, когда сел.
— Когда сел... А освободился?
— Освободился, но не вернулся.
— Не вернулся... А что значит вернулся?
— Значит стал таким, как был.
— Таким как был... А может, стал лучше?
— Не стал. Стал хуже.
— Стал хуже... В чём хуже?
— Во всём хуже.
— Во всём... Мам, а конкретно в чём?
— Конкретно в том, что тюрьма его испортила.
— Испортила... А может, наоборот, научила жизни?
— Научила, но плохой жизни.
— Плохой жизни... А хорошей разве не могла научить?
— Не могла. В тюрьме хорошему не учат.
— Не учат... А чему учат?
— Учат плохому.
— Плохому... Мам, а может, он сам хорошему научился?
— Сам не научился. Там невозможно.
— Невозможно... Почему?
— Потому что там одни преступники.
— Одни преступники... А все преступники одинаковые?
— Одинаковые. Все плохие.
— Все плохие... А исправиться никто не может?
— Никто не может.
— Никто... Мам, а ты в это действительно веришь?
— Верю. Потому что так оно и есть.
— Так оно и есть... А доказательства есть?
— Доказательство - это Максим.
— Максим... А что с ним не так?
— С ним всё не так.
— Всё... А конкретно что?
— Конкретно то, что он сидел.
— Сидел... И это всё?
— Этого достаточно.
— Достаточно... Мам, а если я не выгоню его?
— Тогда я уйду.
— Уйдёшь? Куда?
— К сестре уйду.
— К сестре... Мам, но это же твой дом тоже.
— Мой дом, но я не хочу с преступником жить.
— С преступником... А если он больше не преступник?
— Он всегда будет преступником.
— Всегда... Мам, а прощение?
— Прощение есть, но доверия нет.
— Доверия нет... А без доверия как жить?
— Никак. Поэтому пусть уходит.
— Пусть уходит... Мам, а если он действительно исправился?
— Тогда докажет это не у нас.
— Не у нас... А где?
— Где-то ещё.
— Где-то ещё... А семья должна давать шанс?
— Не должна, если риск большой.
— Риск большой... А любовь?
— Любовь любовью, а безопасность безопасностью.
— Безопасность... Мам, а от чего ты боишься защищаться?
— От того, что он опять натворит.
— Опять натворит... А если не натворит?
— Натворит. Обязательно натворит. Потому что он мне чужой теперь, но всё равно живёт у нас!
Наташа посмотрела на мать и поняла - страх сильнее любви. И бабушка выбрала спокойствие вместо внука.