Людмила Петровна как раз допивала чай, когда в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? Она никого не ждала. В глазок посмотрела — племянник Олег с женой стоят.
— Тетя Люда, это мы! Открывайте скорее! — голос у Олега какой-то странный, слишком уж бодрый.
— Ой, Олежек, Мариночка! — засуетилась Людмила Петровна, отпирая замки. — Вот неожиданность-то какая! Заходите, заходите! Чайку хотите? У меня вон печенье новое купила...
— Чай попьем, — Марина прошла в комнату, оглядываясь вокруг. — Тут у вас всегда красиво так, уютно...
А Олег молчит, только смотрит по сторонам, будто впервые тут. Странно как-то.
— Проходите на кухню, садитесь, — хлопочет Людмила Петровна. — Сейчас чайник поставлю. Конфеты есть, пряники...
— Тетя Люда, — перебил ее Олег, — мы не за чаем пришли. У нас дело к вам. Серьезное дело.
Сердце у Людмилы Петровны как-то странно екнуло.
— Дело? Какое дело? Что случилось-то?
— Да вот... — Марина устроилась за столом. — Про квартиру поговорить надо.
— Про какую квартиру? — не поняла Людмила Петровна. — Что с ней не так?
— Ну как же... — Олег сел напротив. — Это же дядина квартира была. А дядя помер.
— Да что вы такое говорите! — возмутилась Людмила Петровна. — Это моя квартира! Я тут двадцать лет живу уже!
— Живете, это да, — согласилась Марина. — Только квартира-то дядиная была. А теперь он умер, царствие ему небесное.
— Миша мне квартиру завещал! — Людмила Петровна почувствовала, что руки начинают дрожать. — У меня документы есть!
— Какие документы? — насторожился Олег. — Завещание что ли?
— Ну... не совсем завещание... — растерялась Людмила Петровна. — Но он обещал! Говорил всегда, что квартира моя будет.
— Ах, говорил! — усмехнулась Марина. — А где подпись? Где печать нотариальная?
— Он собирался к нотариусу идти... все собирался... — голос у Людмилы Петровны стал совсем тихий. — Да не успел, видно...
— Вот именно, что не успел, — Олег откинулся на спинку стула. — Значит, по закону квартира к родственникам переходит.
— К каким еще родственникам? — не понимает Людмила Петровна.
— К нам, естественно, — Марина сказала это так спокойно, будто о погоде говорит. — Олег ведь племянник Михаила Андреевича. Самый близкий родственник получается.
— Но я же... я двадцать лет с ним прожила! — голос у Людмилы Петровны сорвался. — Ухаживала, когда болел! Стирала, готовила, лекарства покупала!
— Ухаживали, это хорошо, — кивнул Олег. — Только от этого родственницей не стали же.
— Людмила Петровна, — Марина наклонилась к ней, — вы ведь понимаете, что по закону квартира кровным родственникам достается?
— Мы же как муж с женой жили! — воскликнула Людмила Петровна. — Все соседи знают! Спросите у кого хотите!
— Жили, не спорим, — Марина развела руками. — Но штампа-то в паспорте нет. Не расписывались ведь.
— Миша не хотел... — оправдывается Людмила Петровна. — Говорил, зачем нам в нашем возрасте эти формальности...
— Ну вот видите, — Олег развел руками. — Сами же и признаете. Просто... как бы это поточнее сказать... сожительствовали.
— Мы любили друг друга! — не выдержала Людмила Петровна.
— Любили — не любили, это ваше дело, — махнула рукой Марина. — А наследство — дело другое.
— Тетя Люда, — заговорил Олег мягче, — мы же не изверги какие. Понимаем, что вам нелегко. Но закон есть закон, ничего не поделаешь.
— Что за закон такой? — не понимает Людмила Петровна.
— О наследстве закон, — Марина полезла в сумку, достала какие-то бумаги. — Вот, почитайте. Тут все расписано. Квартира племяннику достается.
— А мне куда деваться? — совсем тихо спросила Людмила Петровна.
— Ну... это уже, сами понимаете, не наша забота, — пожал плечами Олег. — А что, у вас своей квартиры нет что ли?
— Какой квартиры? — удивилась Людмила Петровна. — Да у меня ничего нет! Никого и ничего!
— Как это ничего? — нахмурилась Марина. — А до дядиной квартиры где жили?
— Комнату снимала, — призналась Людмила Петровна. — У чужих людей.
— А родня? — поинтересовался Олег. — Дети, внуки какие?
— Никого у меня нет, — покачала головой Людмила Петровна. — Одна я на белом свете.
— Да... — переглянулись Олег с Мариной. — Грустно, конечно, но...
— Но что? — смотрит на них Людмила Петровна.
— Но мы же не можем из-за этого от наследства отказываться, — твердо сказал Олег. — Понимаете, у нас дети растут, внуки. Нам эта квартира очень нужна.
— А зачем она вам? — не понимает Людмила Петровна. — У вас же есть где жить!
— Есть, конечно, — кивнула Марина. — Но эту можно в аренду сдавать. Или вообще продать и дачу хорошую купить.
— Продать? — ахнула Людмила Петровна. — Вы квартиру продать хотите?
— А что такого? — удивился Олег. — Наша же теперь собственность.
— Да тут же все Мишины вещи! — оглядела комнату Людмила Петровна. — Книги его любимые, картины, мебель... Как можно все это продавать?
— Тетя Люда, — вздохнула Марина, — мертвому-то это уже не нужно. А живым людям деньги нужны.
— На что деньги? — не понимает Людмила Петровна.
— Да на что угодно, — объяснил Олег. — На детей, на внуков. На учебу их, на лечение.
— А как же я? — еле слышно спросила Людмила Петровна.
— А вы... — помолчала Марина. — Сколько вам лет-то, Людмила Петровна?
— Шестьдесят восемь.
— Ну вот, — кивнул Олег. — В таком возрасте самое время в дом престарелых. Там и кормят, и лечат, и за вами присматривают.
— В дом престарелых?! — подскочила Людмила Петровна. — Да я же здоровая! Сама себя обслуживаю!
— Пока здоровая, — согласилась Марина. — А дальше-то что? Годы ведь идут.
— Я не хочу в дом престарелых! — в голосе Людмилы Петровны зазвучала паника. — Хочу дома жить!
— Тетя Люда, — терпеливо объяснил Олег, — это уже не ваш дом. Понимаете? Дядя умер, дом нам достался.
— Двадцать лет тут живу! — закричала Людмила Петровна. — Двадцать лет!
— И что с того? — пожала плечами Марина. — Собственницей-то от этого не стали.
— Олежек, — повернулась к племяннику Людмила Петровна, — ты же хороший мальчик был. Помнишь, как к дяде Мише приезжал маленький? Я тебя блинчиками угощала, пирожками...
— Помню, — кивнул Олег. — Вкусно готовили.
— Неужели ты меня на улицу выкинешь? — смотрела на него с надеждой Людмила Петровна.
— Тетя Люда, — вздохнул Олег, — я понимаю, вам тяжело. Но у меня семья, дети. Не могу я такую квартиру упускать.
— Какую это такую? — не понимает Людмила Петровна.
— Да трешку в самом центре! — объяснила Марина. — Вы же знаете, сколько она стоит.
— Не знаю, — честно ответила Людмила Петровна.
— Миллионов десять, — значительно произнес Олег. — А может, и больше.
— Десять миллионов?! — не поверила своим ушам Людмила Петровна. — За нашу квартиру?
— За нашу? — усмехнулась Марина. — Людмила Петровна, это уже не ваша квартира.
— Но я думала... — растерялась Людмила Петровна, — она стоит тысяч триста, ну пятьсот максимум...
— Это когда-то стоила, — объяснил Олег. — А теперь цены выросли. Особенно в центре.
— И ради таких денег вы меня выгоняете? — с ужасом смотрела на них Людмила Петровна.
— Мы никого не выгоняем, — возразила Марина. — Мы в наследство вступаем.
— А мне что делать-то? — чувствует, как подступают слезы.
— Ну... — подумал Олег, — может, где комнатку снимете. Или в общежитие устроитесь.
— На какие деньги снимать? — удивилась Людмила Петровна. — Пенсия у меня восемнадцать тысяч!
— Восемнадцать? — удивилась Марина. — Маловато, конечно...
— На эти деньги даже комнату не снимешь, — объяснила Людмила Петровна. — А есть на что? Лекарства покупать?
— Тетя Люда, — наклонился к ней Олег, — а что вы предлагаете? Чтоб мы от десяти миллионов отказались?
— Не знаю я, — совсем тихо сказала Людмила Петровна. — Может... одну комнатку мне оставите? Я тихонько буду сидеть, никому мешать не стану...
— Никак не получится, — покачала головой Марина. — Мы же продавать собираемся.
— А если не продавать? — с надеждой посмотрела на них Людмила Петровна. — Если сдавать кому-то?
— Тогда жильцам вся квартира нужна, — объяснил Олег. — Кто станет снимать с чужой бабушкой в нагрузку?
— Какая я чужая? — возмутилась Людмила Петровна. — Двадцать лет тут живу!
— Для арендаторов чужая, — пожала плечами Марина.
— Олежек, — схватила племянника за руку Людмила Петровна, — неужели не понимаешь? Меня отсюда выгонят — я умру просто. На улице умру.
— Тетя Люда, — освободил руку Олег, — не драматизируйте так. Что-нибудь придумаете.
— Что я придумаю? — не понимает Людмила Петровна. — У меня же никого нет! Эта квартира — мой единственный дом был!
— Ну... к соседям обратитесь, — предложила Марина. — Может, кто пустит пожить.
— За восемнадцать тысяч? — горько рассмеялась Людмила Петровна. — Да кто же за такие копейки пустит?
— А мы тут при чем? — пожал плечами Олег. — Мы что, виноваты, что у вас пенсия маленькая?
— Не виноваты, — согласилась Людмила Петровна. — Но ведь можно же по-человечески поступить...
— Людмила Петровна, — встала из-за стола Марина, — мы вам кто? Не родственники же. С чего мы должны о вас заботиться?
— Да потому что я двадцать лет о Мише заботилась! — не выдержала Людмила Петровна. — Когда у него инсульт случился, кто за ним ухаживал? Кто кормил, поил, под руки водил?
— Ухаживали, и что? — пожал плечами Олег. — Вас никто не заставлял.
— Как не заставлял? — не поверила Людмила Петровна. — Я же его любила!
— Любили — значит, добровольно ухаживали, — кивнула Марина. — Сами выбрали.
— Но он обещал мне квартиру! — отчаянно закричала Людмила Петровна. — Говорил, что всегда тут жить буду!
— Обещал, да не оформил, — констатировал Олег. — А слова — не документы.
— Людмила Петровна, — снова села Марина, — давайте начистоту. Вы же понимали, что живете в чужой квартире?
— В какой чужой? — удивилась Людмила Петровна. — Это наш дом был!
— Ваш дом — это где прописка, — объяснила Марина. — А тут вы гостили просто.
— Гостила? — не может поверить Людмила Петровна. — Двадцать лет гостила?
— Ну да, — кивнул Олег. — Дядя пустил пожить, вы и жили. Но квартира-то его была.
— Но я же думала... — еле слышно произнесла Людмила Петровна, — Миша говорил, что навсегда это...
— Говорил, а в бумагах не закрепил, — пожала плечами Марина. — Так бывает.
— Не закрепил, а собирался! — возразила Людмила Петровна. — К нотариусу идти хотел!
— Хотел, да не сходил, — констатировал Олег. — Теперь уж поздно.
— Олежек, — умоляюще посмотрела на племянника Людмила Петровна, — ну понимаешь же, что если меня отсюда выгонят, на улице останусь!
— Тетя Люда, — устало вздохнул Олег, — а что я могу сделать? От наследства отказаться?
— Хочу, чтоб ты человеком был, — тихо сказала Людмила Петровна.
— Я и есть человек, — обиделся Олег. — Но у меня семья есть, дети. О них думать должен, а не о... — он осекся.
— О ком "не о"? — не поняла Людмила Петровна.
— Ну... о посторонних, — закончил Олег.
— Посторонних? — ахнула Людмила Петровна. — Я тебе посторонняя? А кто тебя блинчиками кормил, когда маленький был?
— Кормили, спасибо большое, — кивнул Олег. — Но тетей-то от этого не стали.
— Не стала? — не поверила Людмила Петровна. — А как же меня тетей звал?
— По привычке, — объяснила Марина. — Олег вас тетей называл, потому что с дядей жили. А теперь дядя помер, и вы уже не тетя никому.
— Значит, я никто? — почувствовала, как мир рушится, Людмила Петровна. — Просто никто получается?
— Ну не никто, — поправился Олег. — Просто... знакомая тетенька, которая с дядей жила.
— Знакомая тетенька, — повторила Людмила Петровна. — Двадцать лет прожила — и стала знакомой тетенькой...
— Людмила Петровна, — встала Марина, — нам пора уже. Документы на наследство оформляем.
— А когда мне съезжать? — тихо спросила Людмила Петровна.
— Ну... — подумал Олег, — месяц дадим на оформление всех дел. А потом освобождайте.
— Месяц всего? — побледнела Людмила Петровна. — А куда я за месяц денусь?
— Это уж ваше дело, — пожала плечами Марина. — Мы что, обязаны вам жилье искать?
— Олежек, — встала и подошла к племяннику Людмила Петровна, — может, вещи хоть Мишины оставите? Мебель его? Продам — денег на комнатку наберу...
— Зачем вам мебель, коли жить негде? — удивился Олег.
— Продам же, говорю, — объяснила Людмила Петровна.
— Мебель тоже наследство, — покачала головой Марина. — Все наше.
— Все? — не поверила Людмила Петровна. — Даже личные вещи Миши?
— Все подчистую, — подтвердил Олег. — Тетя Люда, по закону вам вообще ничего не причитается.
— Но ведь должны быть какие-то права у тех, кто за больными ухаживал? — не сдавалась Людмила Петровна.
— Если официально оформлено, — объяснила Марина. — А вы что, договор о патронаже заключали?
— Какой еще договор? — не поняла Людмила Петровна.
— Ну вот видите, — развел руками Олег. — Ничего не оформляли — никаких прав нет.
— Да как же так-то можно? — почувствовала, что слезы подступают, Людмила Петровна. — Двадцать лет жизни отдала — и все впустую?
— Не впустую, — возразила Марина. — Любили ведь. Любовь тоже чего-то стоит.
— Любовь крыши над головой не даст, — горько сказала Людмила Петровна.
— Ну так это уж не наши проблемы, — пожал плечами Олег. — Тетя Люда, мы предупредили. Через месяц квартиру освобождаете.
— А если не освобожу? — спросила отчаянно Людмила Петровна.
— Через суд выселим, — спокойно ответила Марина. — Приставы придут.
— Приставы? — ужаснулась Людмила Петровна.
— А как же, — кивнул Олег. — Мы теперь собственники. Можем любого незаконно проживающего выселить.
— Незаконно проживающего, — повторила Людмила Петровна. — Значит, я двадцать лет незаконно тут жила?
— По документам выходит, что так, — подтвердила Марина. — Прописки ведь не было.
— Миша говорил, зачем прописка, коли мы вместе живем, — оправдывалась Людмила Петровна.
— Говорил, а надо было настаивать на своем, — покачал головой Олег. — Тетя Люда, вы больно доверчивая.
— Доверчивая... — посмотрела на него Людмила Петровна. — Или любящая просто?
— Любовь любовью, — кивнула Марина, — а о будущем думать надо было.
— Я думала, мое будущее с Мишей, — тихо сказала Людмила Петровна. — А получилось...
— Получилось, что документы оформлять надо было, — закончил за нее Олег. — Поздно теперь сожалеть.
— Людмила Петровна, — взяла сумочку Марина, — мы пошли. У вас месяц в запасе.
— Постойте! — остановила их Людмила Петровна. — А может, я вам деньги буду платить? За то, чтоб остаться?
— Сколько денег? — заинтересовался Олег.
— Всю пенсию отдам! — быстро сказала Людмила Петровна. — Восемнадцать тысяч каждый месяц!
— Восемнадцать тысяч? — засмеялась Марина. — Да за такую квартиру сто тысяч брать можно!
— Сто тысяч? — ахнула Людмила Петровна. — Да откуда же столько денег на свете?
— Есть такие деньги, — кивнул Олег. — И не такие еще бывают.
— Но у меня же их нет! — растерялась Людмила Петровна.
— Вот поэтому и не выйдет тут жить, — пожала плечами Марина. — Людмила Петровна, мы люди практичные. Зачем нам восемнадцать тысяч, когда можно сто получать?
— Ну пожалуйста же! — умоляла Людмила Петровна. — Я никому не помешаю! Тихонько сижу, никого не трогаю!
— Тетя Люда, — открыл дверь Олег, — все решено уже. Месяц на сборы — и все.
— Олежек! — кинулась за ним Людмила Петровна. — Миша тебя любил! Племянником родным считал!
— Любил, поэтому квартиру и оставил, — обернулся на пороге Олег.
— Не оставил — просто не успел завещание написать! — крикнула Людмила Петровна.
— Не успел значит не хотел особо, — подвела итог Марина. — Прощайте, Людмила Петровна.
Дверь хлопнула, и Людмила Петровна осталась одна в квартире, которая вдруг перестала быть ее домом. Опустилась на стул и заплакала. Двадцать лет жизни, двадцать лет любви и заботы превратились в простое «проживание у знакомых». А впереди маячила только пустота и неизвестность.