Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Ян Лу

Юлий

Казалось бы, продрогшие до изнеможения руки скользят по стеклу, но внутри приятно теплится забота и странное чувство одиночества ест крохотную душу. Лёгкий вздох прекратил тягучую тишину, стало будто ещё тише. Юлий опустил голову, упираясь сознанием в деревянный пол. Стало прохладней от внезапно подувшего утреннего ветра сквозь открытое окно. Сладким и колющим прикосновением воздух дотронулся до волос. - Сегодня будет дождь... - Упало с его потрескавшихся и сухих губ. Эти пара строк исчезли в шторах. Он взял свою сумку. Вышел на улицу. В нос ударил запах осеннего дождя... Но было тихо. Светило бледное желтовато-серое солнце, над головой плыли тучные, тяжёлые и глубокие облака. Юлий вздохнул. В ушах лишь играли собственные шаги и ничего. Больше ничего не затуманивало разум, лишь стук ботинок об асфальт. Глаза не смели оторваться от земли, казалось, что стоит поднять взгляд, как он не увидит того, что было бы необходимо. Но дорога не менялась, там были лишь сросшиеся застывшим грунтом к

Казалось бы, продрогшие до изнеможения руки скользят по стеклу, но внутри приятно теплится забота и странное чувство одиночества ест крохотную душу. Лёгкий вздох прекратил тягучую тишину, стало будто ещё тише. Юлий опустил голову, упираясь сознанием в деревянный пол. Стало прохладней от внезапно подувшего утреннего ветра сквозь открытое окно. Сладким и колющим прикосновением воздух дотронулся до волос.

- Сегодня будет дождь... - Упало с его потрескавшихся и сухих губ.

Эти пара строк исчезли в шторах. Он взял свою сумку.

Вышел на улицу. В нос ударил запах осеннего дождя... Но было тихо. Светило бледное желтовато-серое солнце, над головой плыли тучные, тяжёлые и глубокие облака. Юлий вздохнул. В ушах лишь играли собственные шаги и ничего. Больше ничего не затуманивало разум, лишь стук ботинок об асфальт. Глаза не смели оторваться от земли, казалось, что стоит поднять взгляд, как он не увидит того, что было бы необходимо. Но дорога не менялась, там были лишь сросшиеся застывшим грунтом камушки и пыль. И что-то в них его цепляло, бередя струнами частички сердца. Он улыбнулся себе под нос, едва заметно расплылся в лёгонькой улыбке, что растворяла его мысли о чистоте своей души и строки, что написаны в его крошечном дневнике, который он называет моралью. Мирную душу сжёг шум, что наполнил уши Юлия, зашедшего в класс. В глазах заискрилась привычная пустота и он поднял голову.

***

Бледное лицо скучным выражением упирается в окно. Прохладную щёку разбавляет отчего-то тёплая ладонь, что недавно дрожала от холода. Ресницы прятали глаза в бесстрастном ожидании конца занятий. Слова, что долго говорил учитель совсем не врезались в память, их словно бы и не было, и не было ничего, кроме дыхания, проходящего сквозь лёгкие и нос. Внутри ничего не волновало, глаза бездонно смотрели на серую площадку, что затянуло яркими продрогшими листьями осени. Губы приоткрылись, когда на улице забередил дождь. "Как я и думал..." – Юлий себе улыбнулся. Хотелось прикрыть глаза, но было страшно. Страшно заснуть под милые сердцу капли и потом не проснуться от зашумевшего на всю голову дождя.

Под вечер взгляд был совсем томным, он обращался лишь к нему одному. Тому, кого можно было назвать другом и рассказать, как ты боишься дождя.

- Сегодня шёл дождь. - Стеклянно Юлий шагал по асфальту, как ему и привычно, смотря куда-то вниз, на свои ноги.

- Я видел - Кристиан смотрел в небо. - Завтра обещали ещё.

Юлий безоговорочно кивнул. Казалось, в этих словах не было смысла, они лишь разрушали отсутствие диалога, но было мимолётно приятно своими губами поддержать разговор. Юлий вновь улыбнулся.

Кристиан остановился и на него взглянул. Рыжие глаза отрывисто сверкнули, и он продолжил шаг, смотря на внезапно яркий и вкусно оранжевый закат, что сегодня показался не таким скучным и обыденным. Юлий, наконец, оторвал взгляд от земли и тоже посмотрел на небо, будто только с Кристианом такое казалось возможным. Его личико впитало капельки тепла. Язык было хотел сказать что-то, но губы плотно сомкнулись, давая соприкоснуться влажной и одновременно сухой розоватой коже. Делая свои размашистые, немного неровные, но свободные, как и его почерк шаги, он последовал за Кристианом.