Окоп смерти.
Февраль 1942 года, будучи командиром роты, я получил приказ прикрыть левый фланг батальона. Вывел бойцов на рубеж обороны. «Закопайтесь, помогайте друг другу, но если уйдёте, то кара будет не только небесная!». Мне тогда казалось, что я всё сказал. Младший сержант Хворостов командовал тремя окопами, в которых находилось по два бойца. Место им досталось самое опасное. С двух сторон болото, если немец решит пробиваться здесь, то тяжело бойцам придётся, к большому сожалению помочь мне им было нечем. Не было оружия, боеприпасов, людей!
Бой в стороне сержанта начался, когда уже стемнело. Немец боялся воевать в темноте, но не в этот раз. Ориентируясь на выстрелы бойцов Хворостова, три ротных миномёта отправили «подарки» немцам. Бой затих, но потом начался с новой силой. Я попросил разрешения у комбата оказать помощь сержанту, но тот остановил меня словами: «А если спецом фашист там шумит, нас отвлечь хочет, а сам с другой стороны ударит?!».
Три часа ночи. Стихло у болота. Я выпросил у комбата разрешение отправить пятерых бойцов к младшему сержанту Хворостову, тот нехотя, но дал такое. Я видел, как бойцы прошли по траншее с касками в руках, будто милостыню просили. Делились красноармейцы последним и это не громкое слово! Кто-то, оставив себе одну гранату, отдавал вторую, сыпали в каски патроны. Ушли ребята, а через несколько минут снова послышались звуки боя. Наши миномётчики отстрелялись, всё больше запаса мин нет. Пришёл черёд немцев. Недостатка в минах у них не было! Кто-то из бойцов пытался считать разрывы, но сбивался, таким сильным был обстрел.
Наступило утро. Бой на болоте продолжался, вот только понять было трудно, кто стреляет, в основном слышались «голоса» немецкого оружия. Наконец поступил приказ выдвинуться к болоту, не пошёл немец в наступление на других участках.
Я возглавил два взвода, быстро вышли к окопам бойцов между болотами. То, что мы увидели, было страшной картиной! Снега не было, всё было чёрным. Из леса по нам открыли огонь, мы ответили. Наступила тишина. Соблюдая осторожность, подобрались к среднему окопу, наши бойцы лежали вповалку, все мертвы. Справа послышался чуть слышный крик, уже не таясь, мы бросились туда. На дне окопа лежал младший сержант Хворостов, он был буквально засыпан гильзами и пустыми магазинами, как от наших автоматов, так и от немецких. Мы обрадовались, что он живой, я обратил внимание, что рост сержанта уменьшился. Положили его на плащ-палатку и бегом в медвзвод. Там мне сказали, что младший сержант Хворостов в бою лишился обеих ног по колено. Оказав себе медицинскую помощь, снова обулся в валенки и в таком состоянии продолжал бой. Кроме ранений в ноги, из его тела извлекли три осколка и две пули.
Через три дня наши разведчики пленили немецкого лейтенанта. Ничего для нас полезного он говорить не хотел, кричал, что лучше умрёт с именем Гитлера на губах. Его подвели к Хворостову, объяснили кто это такой. Немец был так напуган, что вместо слов из его горла слышались только хрипы. «Он сражался с целой ротой, я тогда командовал. Солдаты прозвали его укрытие ОКОПОМ СМЕРТИ!» - придя в себя, рассказал немец.
Младший сержант Хворостов Илья Сергеевич был комиссован с воинской службы. В июне 1942 года представлен к званию Героя Советского Союза с вручением медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина.
«…Прошу тебя остаться в живых…»
Матвей Спиридонович Красов родился на Кубани. Окончил три класса сельской школы, с десяти лет работал на ткацкой фабрике. Начинал с простого рабочего, в шестнадцать лет был назначен бригадиром наладчиков станков. Им на фабрике было введено правило: если у наладчика все закреплённые за ним станки работали весь день исправно, Матвей отмечал этот день в табеле. Если хотя бы один станок ломался, то этот день наладчику не засчитывался. Многие в бригаде были не довольны этим нововведением, грозились поколотить Матвея, но он никого не боялся. Через месяц производительность фабрики повысилась, Матвея наградили подарком – патефоном.
В 1931 году Матвея отправили учиться в текстильный техникум, который он окончил на год раньше. В тридцать третьем, вернувшись на фабрику, восемнадцатилетний парень был назначен начальником цеха. Ценило его очень начальство, выбило ему бронь от призыва в армию. В этом же году Матвей женился, взяв в жёны ткачиху. В сороковом году в семье Матвея было шестеро детей. Галину, жену, на фабрике в шутку называли передовиком производства, а Матвея стахановцем.
Началась война. План по выпуску продукции был увеличен вдвое, а потом и втрое. Фабрика работала в три смены, круглосуточно. Когда немец отказался от захвата Москвы и пошёл на Кавказ, фабрику эвакуировали, а то что осталось, заминировали.
На Урале фабрика строилась заново. Было много работы, люди по трое суток не спали, валились с ног, но все понимали, что они производят очень нужное фронту.
Матвей тоже понимал значимость фабрики для армии, но рвался на фронт. Слова: «Зачем тебе это надо? Шестеро детей, бронь, а ты на войну просишься!», - считал обидными.
В 1943 году в июне месяце, обстановка на фронте коренным образом переменилась в пользу Красной армии. Матвей, наконец, своего добился. Бронь сняли, его призвали в армию. Матвей был направлен в Уральский добровольческий танковый корпус, где был зачислен в мотострелковую роту на должность второго номера пулемётного расчёта.
После недолгого обучения обращению, как с личным оружием, так и с пулемётом, Матвей, вместе с другими бойцами, сел в поезд. Теперь дорога была только одна – на фронт. На удивление, жена приняла его поступок спокойно. «За детей наших воюй, НО, прошу тебя остаться в живых» - сказала она на прощание. Матвей это напутствие запомнил, но прятаться за спинами товарищей не собирался. «Как выйдет, так выйдет» - решил он.
Разгружались под проливным дождём. Скатки из шинелей быстро промокли, стали тяжёлыми, стесняли движения. Управились! Поступил приказ отдыхать, времени дали всего час. Дождь лил как из ведра, Матвей накрылся шинелью, в мокром обмундировании он быстро замёрз, зубы выбивали барабанную дробь, но кто-то даже в таких условиях умудрился уснуть.
Пеший марш-бросок на пятнадцать километров и вот они на месте. Раненый грудь полковник, отдавал приказания, младшие командиры тут же их выполняли. Всё зависело от быстроты занятия огневого рубежа и начала атаки. В любой момент противник мог подбросить подкрепление, тогда было бы гораздо хуже.
Перед глазами Матвея были два рядом стоящих кирпичных здания в два этажа. В них сидели немцы, которые препятствовали проходу красноармейцев на территорию за ними. Между зданиями и затопленной балкой, было не больше тридцати метров, как раз на бросок гранаты. За толстыми стенами враг чувствовал себя в безопасности, его поддерживала миномётная батарея.
Рота разделилась надвое. Одни были должны обойти ближайшее здание с тыла, другие отвлекать фашистов, атакуя в лоб. Матвей попал в число смертников, так назвали себя те, кто шёл прямо под пули. Возле груды металла, Матвей и его первый номер залегли. Подготовив пулемёт к бою, они, воспользовавшись кратковременным затишьем, присмотрели для себя цели. Прошло всего пять минут и наступил АД! Мины и пули никого не щадили. Когда пулемёт вёл огонь по окнам, из которых торчало оружие противника, Матвей поймал себя на мысли, что сегодня ему не выжить! Он назвал поимённо своих детей, прощался с ними. Не забыл и про жену.
Атаковала вторая группа, немцы такой напор не выдержали, отступили. Спустившись в подвал, красноармейцы, по подземному ходу, прошли во второе знание, которое ещё оставалось под вражеским контролем. Оставшиеся бойцы, те, кто мог самостоятельно передвигаться, заняли оставленное немцами здание. Трофеи были богатыми! Ящики с патронами, гранатами.
Едва только устроились на отвоёванном месте, как по зданию начался миномётный обстрел. Командира взвода Матвея убило практически первой же миной, он взял командование на себя. Приказал бойцам спуститься в подвал, чтобы переждать обстрел. Немцы пошли в атаку. В здании было нечем дышать из-за пороховых газов и пыли, которую поднимали брошенные обеими сторонами гранаты, но атаку бойцы отбили, хотя и с большими потерями.
И снова пять минут тишины. Матвей послал бойца к командованию, прося поддержки. Боец ушёл и пропал.
Противник озлобился! Атаковал с трёх сторон одновременно. Матвей был в подвале, то, что происходит выше, он не знал. Внезапно стало тихо. Матвей поднялся на первый этаж, среди погибших товарищей нашёл одного живым.
- Как ты? – спросил он его, пытаясь различить черты лица.
- Плохо. Патроны кончились, да и силы тоже.
- Я тебе сейчас немецкие автоматы принесу, гранаты. Ты уж держись!
- Неси. Может когда-то дети обо мне и узнают!
- Сам расскажешь. Я сейчас!
Матвей принёс из подвала два ящика гранат, три немецких автомата со снаряжёнными магазинами, но было поздно, боец умер.
Вечерело, поддержки тем, кто отбил у противника здание, не было.
- Вшестером врага бить будем. Проверить оружие, вечером нас не ждут, - распорядился Матвей.
Немец и правда их не ждал. Пройдя по подземному ходу во второе здание, бойцы забросали врага гранатами, а потом пошли в бой. Победа! Оба здания были под контролем красноармейцев, вернее тех, кто остался в живых. Матвей посмотрел на бойца, который, кашляя, выплёвывал кровь.
- Ничего, браток, ночью будет подкрепление. Тебя в санбат унесут, а там вылечат.
Ночью подкрепления не было, как и атак противника. Матвей времени даром не терял. Гранаты и патроны к немецкому оружию занёс на второй этаж, собрал то, что осталось у его бойцов, снарядив патронами пять дисков к своему автомату. Ночью прошёл во второе здание. К своему удивлению он обнаружил ещё живого немецкого офицера, и как только раньше не увидел? Ведь тот мог выстрелить ему в спину! Трясущейся рукой немец достал из нагрудного кармана фотографию, показал её Матвею. Лица людей на ней было плохо видно, но боец разглядел немца, его жену и троих ребятишек. Подтверждая количество своих детей, офицер показал три пальца.
- Бедно как-то, фриц, у меня шестеро!
Матвей показал шесть пальцев. Немец удивился, это было видно по его глазам. Он показал знаками, просил, чтобы его перебинтовали.
- А, так ты жалости моей хотел?! А где твоя жалость была, когда вы людей сотнями, да что там, тысячами расстреливали?! Выйдет из тебя кровь дурная, помрёшь безболезненно. Разговор окончен!
Тянуло в сон, но Матвей ещё раз прошёлся по своей позиции. «Оружие к бою готово, гранаты на месте. Можно и отдохнуть» - решил он. Лёг в подвале, совсем рядом с немецким офицером. Там было мягко, на бетонном полу лежали кучи тряпок. Матвей долго не мог уснуть, потом понял почему, мёртвый немец не закрыл глаза, смотрел прямо на него. Отвернув его голову в противоположную от себя сторону, уснул.
Чуткий сон бойца нарушила немецкая речь. Выглянув в окно первого этажа, Матвей увидел врага. Солдаты подкрадывались очень медленно. Матвей нажал на спуск своего автомата. Группа немецких солдат укрылась в разбитом снарядом бетонном сооружении. Спустившись на первый этаж, Матвей посмотрел в сторону второго здания, там тоже копошились немцы. «Проверим вашу кишку!» - решил боец. По подземному ходу он прошёл во второе здание. Поднялся на второй этаж, а тут вид на немцев просто прекрасный. Пригодились шесть гранат, все попали в цель.
Немцы без ответа не остались, привлекли артиллерию. Несколько солдат выкатили пушку на прямую наводку. Первым выстрелом они обрушили оконный проём, вторым крышу над ним. «Плохо стреляете!» - крикнул Матвей, открыв огонь из немецкого автомата по расчёту пушки, видел, что двоих он точно зацепил.
Пушка продолжала стрелять, а Матвей перебегал из здания в здание, ведя огонь по противнику. К обеду у него сталось одно укрытие – подвал под строением, которое они вчера с ребятами захватили первым. Набросав досок возле входа, Матвей забаррикадировался. Шесть гранат, два диска к автомату, дорого врагу его жизнь выйдет! С потолка сыпалась пыль и осколки кирпича, бетона. «Чего лежу, если их ещё нет?!» - спросил себя Матвей. Поднявшись на первый этаж, увидел, что немцы в атаку не торопятся, спрятались рядом с пушкой. «На втором этаже был запас немецких гранат, пригодятся, если уцелели!». Уцелели. Пять штук смерти полетели в немцев, а Матвей снова укрылся в подвале. Больше часа прошло, когда Матвей услышал голос:
- Эй, ты живой? – спросил кто-то сверху.
- «Катюшу» напой! – попросил Матвей.
Напели ему и «Катюшу» и «Валенки». Бойцы с трудом достали Матвея из-под битого кирпича и обломков досок.
Матвей Спиридонович Красов через месяц был отправлен домой, отвоевался. Он с трудом передвигал поломанные кусками кирпичной кладки ноги. Дома его ждали. Он остался живой!