Пишу тебе письмо, зная, что мы увидимся с тобой только через 17 лет. Ты уже станешь взрослой, у тебя будет своя семья. А мне ничего не остаётся, как только пожелать тебе удачи. Знаю, ты ждать не будешь, потому что самое ценное, что есть у людей- это время. Кто захочет терять 17 лет своей жизни в простом ожидании. Все мы хотим жить - ярко, красочно, как говорится, дышать полной грудью, наслаждаться приключениями. А самое главное - молодостью. Когда я слышал истории о том, что девушка не дождалась парня из армии, меня это расстраивало. Но еще больше расстраивало, когда эту бедную девушку начинали осуждать и закидывать камнями. Это глупо. Жизнь идёт, и клясться в том, что с тобой этого не произойдёт, и ты никогда так не поступишь - это все равно, что посадить себя в клетку, проглотить ключ от нее, а потом отчаянно пытаться выбраться. Зачем запирать себя в клетке? А именно так я расцениваю ложные обещания. Поэтому сам редко даю обещания, только в тех случаях, когда точно знаю, что их выполню. Например, я могу обещать кому-то, что завтра в три часа дня я с этим человеком встречусь. И значит, я сделаю все, чтобы прийти. Но если человек попросит меня назначить встречу через месяц, тут я обещать не стану. Я не знаю, что будет со мной через месяц. Конечно, можешь меня обвинить, и сказать, что ты, мол, и в завтрашнем дне не можешь быть так уверен. Вот будешь идти на встречу, а ровно в 14,55 тебе на голову упадёт кирпич. И ты не придешь. Получается, обманул? Нет. Так вышло. Такова жизнь. Но! - отвечу я тебе на это. - я хотя бы встретиться, ведь я его именно к данному человеку, к данному времени. А пообещав увидеться через месяц, я сам себе запираю в клетке. Это значит, что я должен сосредоточиться именно каком-то определенном отрезке времени, проиялкнностью около 30 дней. Помнить о встрече, заглядывать в календарь. Здесь уже сложнее. Возможно именно завтра на меня свалится кирпич, и я - нет, не умру, а скажем, поводу в больницу на два месяца в переломом черепа.. И кроме моих болячек меня изнутри будет грызть данное обещание, столь далёкое от меня во времени... А впрочем.. О чем это я? Да о том, что даже месяц может показаться вечностью, когда приходится чего-то усиленно ждать. А тут целых 17 лет! Возможно, меня самого уже не будет, потому что здоровье уже не то, чтоб такие вот испытания выдержать. Я сам себя запер в клетке. Однако ты не жди меня, забудь. Когда-нибудь возможно, мама тебе расскажет, почему папа так внезапно исчез. А может, и не расскажет, потому что сама не знает всей правды. Поэтому лучше считай, что я уехал. Да. Вот такой вот негодяй, уехал, бросил. Даже не знаю, зачем тебе пишу письмо. Ведь ты еще даже читать не умеешь. Наверное, как-то надо попросить об услуге, чтобы ты получила это письмо потом, когда тебе лет 13-14 исполнится. Хотя... Кого я обманываю? А каких услугах для меня может идти речь? Ни о каких. Кому я собственно, нужен. Среди прочих заключённых, таких же как и я... Придумал! Я на концерте напишу: прошу вскрыть письмо в таком-то году... Хотя, в каком? Когда ты уже вырастишь совсем? А оно будет тебе вообще это надо? Читать письмо от чужого человека, который почему-то называет тебя своим отцом. Глупо.. Да. Наверное, напишу - не открывать, если никогда не хотела знать об отце. Хотя... Зная, какая ты у меня любопытная, ты тут же откроешь, даже если и не вспоминала меня.
Знаешь, девочка, когда я сказал, что я такой же, как и прочие, меня окружающие, кажется, я немножко слукавил. Я нахожусь здесь чуть меньше месяца, но уже понимаю, что никакого друга у меня в ближайшие лет так семнадцать, не предвидится. Люди, конечно, все разные. Если ты помнишь, какой у меня характер, то поймёшь, почему я не смогу найти себе товарища. Трудно мне, девочка моя! Сходиться я людьми и без того - вопрос очень сложный, а тут и подавно. Там, в твоём мире, я тщательно выбирал, с кем общаться. Не потому, что я зануда, а потому что так вот устроен. Если у меня нет с человеком общих интересов, то и отношения не построятся. А общие интересы - это не просто быт - где какую колбасу купить подешевле, я и сам разберусь, без друга. А вот так, чтобы взять и поговорить, о том, как жизнь устроена - не..., это не с любым и каждым можно. Люди чаще всего и не задумываются, как и что. Плывут себе по течению. Как шло, так и ехало. Так что, найти товарища в этом месте мне кажется практически невозможно. Да и нет у меня если честно желания, вникать в истории этих людей. Ведь за каждым поступком, который привел человека сюда, стоит целая история, длинною в жизнь. Причины, последствия, доказательства... Оставим все это следствию и экспертам. Знаешь, у нас с тобой ведь тоже вышла своего рода...история. Не самая приятная, так что там, в суде, и не стал ничего рассказывать. Во-первых, это очень долго, во-вторых, какими бы хорошими и понимающими не были судьи, адвокаты, прокуроры - вряд ли хоть кто-нибудь из них смог бы мне помочь. Возможно, конечно, с точки зрения правосудия, мои действия могут быть оправданы, или хотя бы как-то объяснены, возможно у них есть некий мотив, или, что, скорее всего, их могли бы квалифицировать как состояние аффекта. Но... Всегда есть но, будь оно проклято. Мне пришлось выбирать между вами. Ты - моя маленькая дочурка, он - мой сын. Да, представляешь, у тебя есть брат. Вернее, был, потому что ты врядли с ним захочешь общаться. Да, моя малышка, жизнь так устроена, что иногда семьи распадаются. И на тот момент, когда я встретил твою маму я расстался со своей первой семьёй. Причем расстался очень нехорошо, некрасиво. Мой сын меня и не знал вовсе. Его мать меня выгнала из дома, когда тот только родился. Причем выгнала в прямом смысле ото всюду. Не только из квартиры, но и из жизни. Они уехали, и очень долгое время я с ними не общался. Я не знал своего сына, как и ты не знала своего брата. Мы встретились с ним в тот злополучный день. Конечно, ты можешь меня спросить, как я узнал его. Ну вот так и узнал... Как увидел, сердце екнуло. И глаза мои, и нос. Но самое главное, родимое пятно на шее. Ну прям такое же, как у меня. Я запомнил его еще тогла, когда забирал сына из роддома. Когда ты подрастёшь, ты возможно поймёшь меня и простишь. Я надеюсь. Кто же мог знать, что в тот день все так сложится. Наверное, ты бы очень хотела узнать, что же именно случилось в тот день. Возможно, я для этого и пишу тебе. Потому что скорее всего твоя мама тоже не знает всей правды. Это было несколько месяцев назад, а именно 5 июня 19... года. Мы с мамой решили тебя отправить на отдых к морю, к твоей тете. На три недели. Вернее, это был не просто отдых или отпуск, а больше походило на вынужденную меру. У тебя подозревали болезнь дыхательных путей, поэтому нам врачи настоятельно рекомендовали везти к морю, дышать соленым и влажным воздухом. А так как всем нам ехать было уж очень накладно, твоя тетя, мамина двоюродная сестра, разрешила нам привезти к ней тебя. Марина Львовна в целом неплохая женщина, и так как у нее нет своих детей, она любила с тобой возиться. Мы с мамой очень переживали, так как ты малышка еще, и так надолго мы не расставались. Но время подошло, и я поехал на машине за тобой. Я рассчитывал приехать засветло, но в дороге задержался - отдыхающих в это время много, поэтому оказались большие пробки. Я приехал поздно, около 11 вечера. Но так как идти мне было совсем некуда, решил подняться у квартиру Марины Львовны. Тогда у нас не было телефонов, и она знала, что я приеду "на днях" - а точной даты - нет. Подъехав, я не увидел свет в окнах, подумал, наверное, спят. "Придется разбудить".
Я поднялся в подъезд, подошел к квартире. Хотел уже было позвонить, но понял, что дверь приоткрыта. У меня уже тогда душа ушла в пятки - я словно почувствовала что-то нехорошее. Заходил потихоньку, на цыпочках. Света не было, но на кухне слышалась какая-то возня... Была совсем темно, и я включил свет... Да, доченька, именно в тот день настал мой судный час. Видимо, твоя тетя вышла на шум... То, что я увидел, было страшно. Мужчина в маске пытался задушить Марину Львовну, но она упорно сопротивлялась. Я кинулся разнимать их, завязалась громкая потасовка. Парень отпустил твою тетю, она вырвалась и упала без чувств. Мы продолжали бороться, причем силы были на его стороне, ведь он был явно моложе меня. На крики из комнаты выбежала ты... Я увидел тебя, хрупкую, нежную, в ночной рубашечке, которую сам тебе подарил. Твои большие глаза стали еще больше, ты застыла от непонимания. Да, ты еще слишком мала, чтобы понять происходящее, но почувствовать опасность люди могут и инстинктивно. На секунду я представил, что было бы с тобой, если б я не приехал в тот вечер. И от этого еще больше разозлился на парня, ударил его, повалил на пол, скрутил. Он затих. "Доченька, или в комнату, мы тут играем"- почему-то сказал я. И ты развернулась, ушла. Я же, уже явно будучи в победителях, сорвал с парня маску, решив, что надо бы видеть врага в лицо... Да, доченька, это был Герман... Твой брат, мой сын... Парень смотрел на меня, уже явно ничего не соображая. Я толкнул его, вызвал скорую и полицию. Марина Львовна была без сознания и дышала очень слабо. Парень, ошеломлённый словом полиция начал без остановки говорить: "Я не хотел убивать, я только деньги хотел... Мне говорили, что сегодня в квартире никого не будет... И тут она, я не специально..." Видимо, он был еще и под действием каких-то наркотиков, начал лить слезы... "Герман, уходи. Убирайся отсюда!" "Ты меня знаешь, мужик?" - он очень удивился. Но объяснять что-либо было некогда. Уходи, немедленно - слышишь, скорая и полиция... Сын услышал, и попятился к двери, сначала медленно, а потом пустился бежать без оглядки... Вот такая история... Я был единственным человеком на месте преступления, не считая тебя, моя малышка. Потом были полиция, скорая, испуганные глаза твоей мамы, когда она узнала, что меня обвиняют с разбое с покушением на убийство. Я молчал. Все время молчал. Да, семнадцать лет нам с тобой не видеться. Не знаю, поймёшь ли ты меня или нет. Прошения не прошу, это слишком сложно. Я украл у тебя безоблачное детство, себя, отца, хорошую семью... Да, Марина Львовна пыталась меня защитить, она говорила, что напал не я, что я скорее спасал. Но от этого мне легче не стало - выходит, я был еще и с подельником, а, значит, это организованное групповое преступление ... Но "подельника" я не сдал. В глазах общественности я выгляжу убийцей и грабителем, которого даже присутствие собственной маленькой дочери не остановило... Знай, доченька, я тебя очень сильно люблю. И всегда любил, и маму тоже... Не знаю, где теперь Герман, что с ним, но искренне надеюсь, что эта история его остановила... "